Отступник

Глава 21. Семнадцатое июня. К вечеру. Валентин

Конечно, это было довольно опасно. И если бы Шеп разгадал намерения Валентина, ни за что не выпустил бы его из убежища. И справедливо: идти снова к Пряжкину было чистой воды самоубийством. Валентин прекрасно помнил, что его опознали даже в синем цвете. И уж подавно узнают сейчас.

А узнав — беспрепятственно убьют. Не совсем, впрочем, беспрепятственно. Кое-какие осложнения Валентин еще был способен вызвать. Конечно, очень хотелось добраться все же до жирной шеи Пряжкина. Но по большому счету рассчитывать на это не приходилось, Валентин трезво смотрел на вещи и реально оценивал свои скромные силы.

Но даже эта оценка не смогла включить простейший рефлекс самосохранения. Хотя воспоминания о нестерпимой муке и жгучей боли во всем теле были живы, перспектива повторить все это почему-то не останавливала.

Он сам удивлялся неожиданно охватившей его маниакальной жажде если не рассчитаться за все, то непременно посмотреть в глаза Пряжкину. А за этот посмотр придется недешево заплатить, причем, судя по всему, не деньгами…

Такое вот глупое желание овладело Валентином: немедленно посетить место, где он только что навел шороху. Но Валентин уже привык к тому, что многие его поступки на редкость нелепы, причем не только в глазах окружающих, но даже в его собственных.

Шеп, конечно, разволнуется, выйдет из себя и долго потом не будет никуда отпускать Валентина одного. Такую опеку вполне можно пережить. Если, конечно, очередная безумная затея Валентина не станет для него последней.

Выйдя из леса, Валентин оказался совсем близко от усадьбы Пряжкина. Первый же беглый взгляд — и Валентин несказанно удивился, увидев, что всегда надежно запираемые ворота распахнуты настежь.

Настороженно озираясь, Валентин добежал до высокого забора и двинулся вдоль него к воротам. Осторожно заглянув внутрь, он увидел, что во дворе нет ни души. Ни одного человека. И ни одной собаки. Только три автомобиля, новые, красивые, мощные машины, стояли у самого крыльца. Но ни водителей, ни пассажиров в них не было.

Валентин пустился бегом через двор, но не к крыльцу, где, наверняка, могло быть слишком много возможностей попасться совершенно по-глупому. Он снова бросился к двери в тренажерный зал.

Та дверь, которую он высадил, оказалась снятой с петель и стояла в сторонке, прислоненная к стене. Вбежав в зал, Валентин завертелся на месте, оглядываясь, но никого не увидел. А что поразило его еще больше — сияющая чистота. На полу еще кое-где в неровностях блестела непросохшая вода, но не было ни одного следа того, что здесь совсем недавно пролилась кровь. Единственное, что напоминало о ночных событиях, это несколько следов от пуль на дверном косяке.

Недоумевая, Валентин медленно и осторожно прошел в коридорчик к раздевалкам и вниз по лестнице ко входу в подвал. Везде ему попадались небольшие лужицы на полу. И только присев на пороге около той самой двери, где тогда Валентину пришлось перешагивать через раненого парнишку с ножом в груди, он заметил кровь, уже въевшуюся в пооблупившийся порог. Те, кто поспешно поливал на пол из шланга, не удосужились проверить, все ли чисто…

Валентин не спеша шел по подвалу, но на пути ему никто не попадался. Усадьба казалась вымершей. Валентин невольно забеспокоился. Пусть он здесь вдоволь порезвился ночью, но хоть кто-то живой должен был здесь остаться!

Неожиданный взрыв, негромкий, приглушенный мощными бетонными стенами, но несомненно близкий, заставил Валентина застыть на месте. Пол под ногами едва заметно дрогнул… Бежали секунды, минуты, но взрыв не повторился. Не зная, стоит ли идти вперед, Валентин уже решил вернуться, и попробовать проникнуть в дом через парадный вход. Но отчетливый звук совсем близких шагов раздался за поворотом, и Валентин прижался спиной к стене, сжал кулаки и приготовился к встрече.

Человек, который показался из-за поворота, был высок, худощав, его короткие с проседью волосы, плечи и колени покрывала пыль, словно он только что где-то ползал. Лицо человека было искажено странной скорбной гримасой.

Валентин шевельнулся, и человек мгновенно отреагировал на постороннее движение. Его рука схватилась за чехол, что висел на поясе. Повернувшись лицом к Валентину, человек вскинул голову, и Валентин сразу же узнал того самого Василия, который командовал безуспешным процессом выдворения ночного диверсанта.

Василий, видимо, тоже немедленно понял, кого он видит перед собой. Но, к удивлению Валентина, он опустил руки и невесело усмехнулся:

— Да ты, и верно, чокнутый… Зачем ты вернулся?

Спокойный вопрос и немного равнодушный голос поразили Валентина.

— Должок один вернуть надо… — процедил он, не спуская глаз со своего врага. Сейчас Валентин вдруг пожалел, что не взял у Шепа какого-нибудь простейшего средства самозащиты.

Противник, однако, не выказывал никаких агрессивных намерений. Слегка пожав плечами, он скривился:

— Другой бы на твоем месте был бы уже далеко отсюда… Ну что ты здесь забыл, скажи на милость? Жить надоело?

— А если надоело? — пробормотал Валентин, не понимая реакции Василия.

— Ну, в этом я тебе не помощник. Боюсь, что мне сейчас не до тебя… — проворчал Василий и повернулся спиной к Валентину: — Надоело жить — пройди в дом и подожди Григория в холле наверху. Он вернется и обслужит тебя… С превеликим удовольствием.

Василий свернул в боковой коридор и пошел вперед. Сделав несколько шагов, он вдруг обернулся и нетерпеливо взглянул на Валентина:

— Послушай, Варзанов… Здесь вообще-то всем не до шуток. Уноси ноги, парень, пока не вернулся Пряжкин. Он будет, конечно, рад, что ты сам пришел к нему в руки, но мне, право же, хватило и тех трупов, с которыми мне уже пришлось повозиться по твоей милости…

Валентин вдруг почувствовал странную сухость в горле.

— А сколько их было? — едва слышно проговорил он.

— Что-что? — переспросил Василий, подходя ближе.

— Спрашиваю, скольких я положил?

— Это неважно, — был ответ.

— Тебе, может быть, и неважно! — взорвался Валентин, бросаясь к Василию и пытаясь вцепиться ему в горло. — А мне важно! Говори!

Василий едва высвободился и оттолкнул Валентина. Он хотел что-то сказать, но вдруг схватился за шею и привалился к стене. Между стиснутых пальцев показалась кровь.

— Ты что? — быстро произнес Валентин.

— А то ты не знаешь? — прохрипел Василий. И Валентину пришлось вспомнить, как он втыкал в горло беспомощно лежавшего Василия свой еще не умерший нож.

— Потерпишь, бедняжка, — нервно фыркнул Валентин, и снова стиснул плечи задыхающегося мужчины: — Ты ответишь на мой вопрос?

— Твоих жертв могло быть больше. Но могло быть и меньше, если бы я был подогадливее, — неопределенно отозвался Василий. — Теперь у Пряжкина будет по горло самых неотложных забот — из-за того, что прошлой ночью мы с тобой друг друга не поняли… Теперь тебе нужно скорее уходить, иначе все может очень плохо кончиться…

— А тебе-то что? — удивился Валентин, поняв вдруг всю нелепость своей попытки применить силу к тому, кто совершенно не сопротивлялся и разговаривал с ним довольно спокойно. — Что ты за меня волнуешься, да еще после того, как я тут такое учинил?..

— Ты хотел помочь лешим, я так понимаю… И теперь я не знаю, что мне делать: проклинать себя за то, что совсем не помог тебе в этом, или похвалить себя за то, что не успел тебе по-настоящему помешать… пробормотал Василий и отнял руки от горла. Ранка на шее сильно кровоточила.

— Значит, лешим сочувствуешь? — обозлился Валентин. — Жалеешь их, да?! Что же ты раньше их не пожалел, подонок?!

— От такого слышу… — оскалился Василий. — Что ж ты сам прошел мимо запертой клетки в лешачнике, когда ключи были у тебя под рукой?

— Заткнись! — Валентин с силой пнул Василия кулаком под ребра.

— Ты глупец, Варзанов… — простонал Василий, сгибаясь. — Уходи-ка ты отсюда поскорее, а то я и тебе не смогу помочь при всем желании…

Он распрямился и с трудом перевел дыхание.

Валентин медленно приходил в себя. Он никак не мог понять намерений Василия, но начал понимать, что слова его по большей части справедливы.

Взглянув в остановившиеся глаза своего странного противника, который все еще тискал кровоточащую шею, Валентин грубовато предложил:

— У тебя есть, чем перевязать? Давай, помогу!

— Спасибо, но в первый раз поболело и прошло. Если бы ты сейчас не разбередил рану, к завтрашнему дню все уже зажило бы… — Василий поморщился. — Так ты сам уйдешь, или тебя все-таки вытолкать взашей?

Валентин вздохнул и покачал головой:

— Я действительно хотел вернуть должок…

— То есть побиться с Пряжкиным врукопашную? — уточнил Василий и усмехнулся. — Не стоит пробовать. Он хороший профессионал, прирожденный убийца. Не тебе тягаться с ним. Ты, судя по всему, из гнилой породы интеллигенции… Хотел мне морду набить, да уже передумал…

— За это не переживай, я туда-сюда довольно быстро передумываю! — запальчиво возразил Валентин, по прежнему обезоруженный непротивлением своего врага.

— Да я уж вижу, — улыбнулся Василий. — Иди, Варзанов, иди в лес, спрячься получше. Домой тебе нельзя, Григорий тебя там достанет. И здесь тебе задерживаться опасно. Может вернуться кто-то из ребят, и тебя не пожалеют…

— Да что тебе за забота?!! — возмутился Валентин.

— Не кричи на меня, — оборвал его Василий. — Я тебя не боюсь… Да и ты, кстати, меня не бойся. От тебя мне скрывать нечего…

Василий поднял вымазанную в крови ладонь к лицу и принялся покусывать ногти на руке, размягчая слюной ногтевые валики. Потом он несколько раз тряхнул рукой и протянул ее Валентину, держа ладонь вниз. Кончики пальцев Василия были совершенно обычными. Но вот ногти его, торчащие на нормальную с человеческой точки зрения длину, вдруг стали плавно удлиняться, становясь одновременно площе и жестче.

— Бог ты мой… — промямлил Валентин и взглянул Василию в лицо.

— Да, Варзанов, — серьезно кивнул Василий. — Тебе придется поверить.

Я тоже леший.

— Да откуда же ты взялся? Как ты сюда попал? — изумился Валентин. Да прежде всего, что ты делаешь тут рядом с Пряжкиным?!

— Вас ищу, — мрачно ответил Василий, втягивая ногти обратно и принимаясь снова посасывать пальцы с гримасой боли на лице.

— Кого „нас“?

— Леших, где бы вы ни жили… И за всю мою жизнь ты — первый лешак, которому мне удалось открыться…

— Да ведь я не лешак вовсе, — растерянно вздохнул Валентин. Он вообще уже с трудом отличал бред от яви.

— То есть как? — глаза Василия удивленно распахнулись, и Валентин теперь уже ясно заметил их густо-зеленый оттенок. — Разве ты человек?

— А разве не заметно? — в тон ему отозвался Валентин.

— Не очень… Хотя… У тебя щетина выросла, об этом я как-то не подумал… — протянул Василий. — Так ты не леший? Ты человек?

Валентин кивнул.

— Тогда почему ты полез сюда? — Василий обалдело вытаращился на него.

— Я приходил за сыном.

— Но малыш…

— Да, он лешонок…

Василий внимательно изучал собеседника с головы до ног и наконец покачал головой:

— Признаться, я теперь вовсе не склонен тебе верить.

— Можешь и не верить. Меня это не волнует, — равнодушно процедил Валентин. Он глубоко вздохнул и почувствовал усиливающийся запах гари. Тебе не кажется, что уже пора вызывать пожарных?

— Ты прав, я побегу к телефону. А тебя, кем бы ты ни был, Варзанов, чтобы я ни здесь, ни поблизости больше не видел! — бросил Василий и быстро пошел по коридору подвала.

— Подожди! Подожди! — встрепенулся Валентин, бросаясь вдогонку. Мне… Мне надо знать…

— Ничего тебе не надо знать, парень, — тоскливо сказал Василий. Если бы ты был лешим, я, возможно, кое-что и рассказал бы тебе, но у меня нет права секретничать с человеком…

— Я отец лешонка! — возразил Валентин.

— Очень может быть… И все же никаких подробностей ты от меня не услышишь. По крайней мере пока я не побеседую с кем-нибудь из леших, отрезал Василий.

— Но я могу передать твои слова Шепу, — настойчиво повторил Валентин.

— Какому еще Шепу? — недоверчиво уточнил Василий.

— Шеп — Хранитель рода леших Нерша.

— Что значит «хранитель»? — нахмурился Василий.

— Ты леший и не знаешь, кто такие Хранители? — удивился Валентин. — А как тебя вообще зовут? По-настоящему?

— Василий. Василий Курилов, — усмехнулся лешак. — Это и есть по-настоящему. Паспорт подлинный. Других имен у меня никогда и не было.

— Откуда же ты такой взялся? — поразился Валентин.

— Я из городской общины Омска.

— Постой, постой… — насторожился Валентин. — То есть как «из городской общины»? Лешие — лесные существа!

— Да вырубили наш лес. Еще во времена первых пятилеток… Кто-то, возможно, подался дальше в тайгу и до сих пор там живет, — усмехнулся пришлый лешак. — Но доказательств этому мы никак не можем найти. Ну а некоторые бедолаги зачем-то полезли в город, за смертью своей… Уцелели единицы и каким-то чудом приспособились. Сейчас нас всего восемь семей… У нас нет хранителей, потому что мы не род. Мы просто объединились, чтобы не пропасть… Даже отыскать друг друга в большом городе было тяжело и опасно. Но мы встретились, и нам удается держать все в тайне. А теперь мы ищем себе подобных повсюду, потому что знаем, что иначе нас, как биологический вид, ждет вырождение… Если мы не найдем ничего в ближайшее время, уже нынешнее поколение может стать последним…

Валентину подумалось, что этот городской лешак непременно нашел бы общий язык с Шепом, потому что умному и толковому Хранителю не пришло бы в голову отвергнуть родича, пусть и столь дальнего.

— Где Омск, и где мы… — присвистнул Валентин. — Как же ты вышел на здешнее племя?

— Шел на слухи и страшные легенды, то есть практически на ощупь.

— Долго?

— С тех пор, как я услышал первый пьяный рассказ какого-то ханыги о том, что где-то недалеко от Твери живут рогатые вампиры, прошло лет семь.

— Семь? Ничего себе!

— Ничего не поделаешь, работа у меня такая. Нас в общине несколько, тех, кто всю жизнь ищет… И мой старший брат, и младшая сестра всю жизнь на колесах. Брат — известный артист, старается нарочно много ездить с гастролями, и везде слушает и ищет. Сестра — геолог, и она, кажется, нащупала ниточку где-то в глуши на Дальнем Востоке. А я много лет был преуспевающим спортсменом-многоборцем, и вдоволь поколесил по свету. Среди товарищей по команде я прослыл собирателем страшных сказок и суеверий всех времен и народов… — Василий замолчал, потряс рукой. Валентин заметил, что кожа вокруг ногтей лешего вспухла и покраснела.

— Что у тебя с рукой? — удивился он.

— То, что я тебе демонстрировал — настоящая экзотика для городских леших. Мы не только не пользуемся ногтями для тех целей, для которых ими пользуются здешние лешие, но с раннего детства родители добиваются того, чтобы ребенок никогда не выдвигал ногти. Некоторые дети до тех пор, пока их не посвящают в тайну их происхождения, даже не подозревают о том, что их ногти подвижны… Ногтевой валик прирастает к роговой пластинке. Я вот только что сорвал эту приросшую кожу, и теперь только через несколько дней эта опухоль уляжется… — пояснил Василий.

— Но… Твои ногти в спокойном состоянии выглядят так, словно они человеческие!

Василий улыбнулся:

— Нам не спрятать ногти. Можем только выдвинуть… Может быть, это порождение длительной привычки быть неотличимыми от людей… Небольшая мутация, так сказать.

Договорив, Василий достал из кармана сигарету и закурил. В ответ на удивленный взгляд, он усмехнулся:

— Не забывай, я городской леший, и мне присущи все пороки урбанизации, от которых здешние лешие еще почему-то смогли уберечься.

— Но как же ваши предки уцелели в городе? Разве на вас не было охоты?

— Представь себе, не было. Рожки и хвостики младенцев были признаны рудиментами, изредка присущими человеку… Ногти удается скрывать. Уши у нас почему-то всегда были совершенно человеческие… Мои родители каким-то чудом отыскали друг друга, я нашел себе жену уже в общине, но вот мои дети теперь не могут найти себе пару… Я их совсем не вижу, я все время один, вдали от дома. А они уже взрослые парни, двадцать и восемнадцать лет… У других семей общины есть девочки, но они еще очень малы… Поверь мне, Варзанов, уцелеть — это проблема не только для леших Тверских лесов.

— Охотно верю, — кивнул Валентин. — Все это, конечно, интересно, но тебе, действительно, надо встретиться с Шепом… Он будет рад тебе, я уверен. Сегодня же я поговорю с Шепом в Логове, и он непременно захочет с тобой увидеться…

— В Логове? Да видишь ли… — Василий замялся. — Где, ты думаешь, сейчас Пряжкин?

— Да пес его знает! — злобно бросил Валентин.

— Почему же, я тоже знаю. Он отправился громить Логово.

— Что? — Валентин не поверил своим ушам. — Ты… Ты так спокойно сообщаешь об этом? Да как ты вообще допустил это?! Да какой же ты после всего этого лешак?!

Валентин сорвался с места, но Василий проворно преградил ему путь:

— Не думай, что мне это легко далось, — горько сказал он.

— Да что ты говоришь?! — выдохнул Валентин. — Ну и мерзавец же ты! Чем рассказывать байки о тяжелой жизни леших Омска, ты бы лучше сразу сказал мне о Пряжкине!! Да почему же ты такая сволочь?!

У Василия мелко задрожали губы:

— Я поклялся общине, что сделаю все для того, чтобы найти леших, связаться с ними и установить контакты. Если не получится здесь — что ж, я буду искать снова. Поеду в Хабаровск помогать сестре… Я не имею права ставить под угрозу свою жизнь, потому что на меня надеются полсотни членов общины. Мне с детства вдолбили, что каждый найденный контакт — шанс на выживание вида, а каждый пустой подвиг — шаг к гибели!..

Он замолчал, сжался и стал выглядеть совсем несчастным.

Но Валентин вместо жалости и сочувствия ощутил только резкую антипатию к притихшему лешаку. Какая удобная позиция для того, чтобы щадить свою совесть!

— Очень благородно! — не выдержав, вскипел Валентин. — А там, между прочим беззащитные детишки и молоденькие девушки, которые могли бы стать невестами твоим сыновьям! И может быть, в эту минуту Пряжкин расстреливает их! Ты молодец, горожанин! Какой же ты благоразумный парень!

Валентин бросился к выходу из подвала.

— Варзанов, подожди! — окликнул его Василий. — Я ведь твой нож нашел! Возьми его, пригодится!

Скорее всего, он был прав: нож не был бы лишним. Но для разумных поступков Валентин сегодня явно не годился.

— Оставь нож себе, Штирлиц недорезанный! — гаркнул Валентин, вырываясь на двор усадьбы.

Там по-прежнему не было ни души, но совсем близко, где-то на деревенской улице выла многоголосая пожарная сирена. Но не желая встречаться с кем бы то ни было, Валентин устремился в лес, молясь, чтобы Шеп с Мирошей подольше задержались в убежище и не пришли в Логово прямо в руки убийцам…

Там ведь назначена была общая встреча, там должны ждать Сережа со своей подругой, там должны быть все, кого Валентин любил. Не ожидал Валентин, что уже после того, как все вроде бы закончилось, цена Мирошкиной жизни может так резко подпрыгнуть… И неужели все-таки придется платить?