Отступник

Глава 26. Восемнадцатое июня. Утро. Валентин

Над Нершем поднималось солнце. Валентин не спал, просто лежал на сухих ветках, осторожно обнимая сына. Сон никак не шел к нему, но он не особо волновался об этом. Больше всего его сейчас беспокоили лешие. Все обернулось самым скверным образом. Он обрел сына, а потерял свой второй дом, потерял сразу столько близких друзей, сколько у него уже точно теперь никогда не будет…

Придя в Логово уже после того, как его покинули убийцы, Валентин был потрясен. Ни одного живого лешего он не нашел. В растерзанном Логове он пробыл всего несколько минут. Его хватило только на то, чтобы бегло осмотреть трупы и убедиться, что все мертвы. А потом он бросился в лес искать уцелевших друзей.

Он долго рыскал по лесу, а потом вышел к реке. Нерш был тем единственным местом, у которого могли искать защиту лешие. Но Валентин нашел на берегу Цьева и Шелу, которым не смогла помочь даже священная река. И этот удар был столь же силен, как и гибель лешачьего Логова. Юных лешат он любил особо, и видеть их мертвыми было совершенно нестерпимо…

Отчаяние и горе висели над маленькой компанией, попавшей в такую переделку. И не всем удавалось быть такими сдержанными и терпеливыми, как Хранитель.

Кшан вовсе обезумел. Он тупо молчал и шел туда, куда его вели. На ходу его трясло от безнадежных, бесслезных рыданий. Иногда он внезапно садился на землю, заваливался на бок и лежал, не реагируя ни на слова, ни на руки друзей.

За раненым лешаком бдительно следил Сергей. Валентин не мог прийти в себя от изумления. Сергей, сам усталый и потрясенный, занимался с Кшаном, как с капризным, но любимым ребенком. И возможно только благодаря этой опеке за время пути Кшан не навредил себе. От его прыжков, падений и бурных истеричных всплесков с его израненным телом могли приключиться разные новые неприятности, и только забота толстого ветеринара спасла лешака на этот раз.

Лида пыталась помогать Шепу. Но он обращался за помощью только, когда ему нужно было ненадолго оставить младенца на чужих руках.

Еще пару километров люди и лешие прошли вверх по Нершу, пока Шеп не решил, что место для отдыха достаточно безопасно.

И тогда лешие расположились на ночлег в сухой, нагретой за день лощине, что спускалась поперек крутого берега Нерша к самой воде. Вообще-то, дело уже шло к рассвету, и короткий неспокойный сон в чужом месте не мог восстановить силы. Но отдых после всего пережитого был всем просто необходим.

Поэтому, когда Сергей с Валентином устроили для всех широкую постель, натащив сухих веток, Кшан с наслаждением прилег и совершенно отключился, дав возможность своему опекуну немного вздохнуть. Сергей по-прежнему устроился рядом с раненым, а Кшан хоть и не спал, но тихо лежал, молчал и только порой подносил к лицу руку, чтобы вытереть слезу.

Шеп тоже прилег, положив младенца рядом. Лешеня сразу же проснулась и запищала. Малышка была голодна. Шеп убрал до отказа ноготь на мизинце и полоснул по подушечке мизинца крепким, как металл, ногтем большого пальца. В разрезе выступила кровь. Шеп осторожно вложил мизинец в маленький ротик и, затаив дыхание, следил за дочерью.

Лешеня вцепилась в палец Шепа с невероятной жадностью. Старательно пососав некоторое время, она тихо и спокойно уснула, вцепившись ручонкой в кончик своего хвостика.

Валентин заставил сына лечь, и мальчик повиновался. Он был совершенно замучен и послушался беспрекословно. После всего пережитого на Мирошке лица не было, но держался он на удивление спокойно, и ни на что не жаловался. Может быть, присутствие отца и нескольких других взрослых вокруг успокоило ребенка. Он тихонько лежал, дыша мерно и спокойно, и Валентин был почти уверен, что сын уснул.

Но Мироша вдруг резко вздрогнул всем телом. Валентин перепугался, но не стал окликать мальчика, только осторожно погладил его плечо.

— Папа… — прошептал Мироша совсем несонным голосом.

— Что?

— Папа, а Цьев… Ему долго было больно?

Валентин помедлил с ответом, подыскивая слова.

— Кто же теперь знает? Думаю, что нет…

— Зачем Нершу понадобилась его смерть? — неожиданно язвительно проговорил мальчик, и Валентина передернуло от этого незнакомого тона.

— Не говори так о Нерше, милый. Река не допустила бы…

— Папа! — гневным шепотом оборвал его сын.

Он замялся, ухватил Валентина за руку и повернулся лицом к отцу.

— Папа, не разговаривай со мной, как с лешим! — сказал мальчик, и его глаза наполнились слезами.

— Я разговариваю с тобой совершенно обыкновенно! — встревожился Валентин. — Не пугай меня, Мирошка. Что тебя мучает?

— Папа… Я понял, что Нерша нет.

— Что с тобой, мальчик?! — испугался Валентин и, опершись на локоть, приподнялся и положил ладонь на лоб мальчика. Голова ребенка была прохладна, никакого жара. — О чем ты, Мирошка, я не понимаю!

— Папа, великого Нерша нет, — серьезно и с расстановкой проговорил мальчик. — Есть река. Просто река, и все. Нет никакой великой души Нерша. Или… Или же Нерш устроил все это специально… И тогда он не великий заступник, а подлый мучитель!

Валентин, затаив дыхание, прислушался, спят ли лешие. Может быть, они и не спали, но, наверное, не слышали жаркого шепота Мирошки.

— Не надо спешить с выводами, сын, — спокойно сказал Валентин. — Я думаю, что ты очень поторопился.

— Поторопился? Разве? — горько произнес мальчик. — Ты считаешь, что я не прав? А я прав, папа, потому что все, что случилось, можно объяснить только так…

Валентин знал, что малыш в свои девять лет не только сообразителен. Мирошка был чутким и ранимым мальчиков, он довольно тонко чувствовал добро и зло, высокое и низкое, смысл и бессмыслицу. Сказками об абстрактной доброте священной реки не успокоить его потрясенную душу. И Валентин не очень-то удивился тому, что за какие-то несколько суток Мирошка из дитя Нерша превратился в убежденного атеиста.

— Может быть, что ты и прав, — сказал, наконец, Валентин. — По крайней мере, я отлично понимаю, как ты пришел к таким выводам. Только ты подумай и о леших. Их вера помогает им куда больше, чем сама по себе река, великая она или нет. Поэтому будь осторожен в словах, Мироша.

— А что? Разве я не должен говорить об этом? Даже с тобой? — прошептал Мироша, и в голосе ребенка появилось изумление и обида.

— Да нет, милый, ты обязательно должен рассказать мне обо всем! Только ты зря заговорил об этом здесь, — сдержанно отозвался Валентин. Если тебя услышат Шеп и Кшан, им будет очень больно…

— Но они еще не слышали? — мальчик чуть не заплакал, разволновавшись, что может обидеть леших. — Они не слышали?!

— Нет, я уверен.

Мироша успокоенно вздохнул и прижался щекой к ладони Валентина.

— Мы потом поговорим, ладно, папочка?

— Конечно, сынок, — твердо сказал Валентин. — Ты подремли еще немного. А то уже совсем скоро рассвет, и Шеп скомандует подъем.

Мальчик немного поерзал, устраиваясь на ветках и закрыл глаза. Его дыхание снова выровнялось и стало еле слышным.

Раньше Валентин не очень-то верил в священный Нерш и его силу. Он просто допускал, что какие-то особые свойства воды Нерша, трав, растущих на его берегах, да просто психологическое единение с природой придавали лешим дополнительные силы, пробуждали в их и без того вполне совершенно устроенных организмах какие-то скрытые резервы.

Но сейчас, потеряв друзей, Валентин стал вдруг ловить себя на мысли, что разговаривает с рекой и молится ей. Совсем недавно, сидя на залитом кровью песке, глядя в мертвые глаза милых славных лешат, Валентин молился о том, чтобы те, кого он до сих пор не нашел оказались все-таки живыми. И когда и Шеп с Кшаном, и сын, и брат с подругой, все разом показались на берегу, Валентин совершенно искренне поблагодарил Нерш. Тогда он не сомневался, что это был большой подарок великой реки.

Ну а теперь Валентин молил Нерш придать силы измученным горем друзьям. И тоже надеялся на милость реки, потому что смотреть на муки леших для Валентина оказалось занятием куда более тяжким, чем страдать самому.

Слова Мироши показались ему несправедливыми. Бедный малыш, он потерял даже ту единственную опору, которая все еще поддерживала взрослых лешаков…

Валентин поднялся на ноги и огляделся.

Лешие лежали, не то спали, не то просто погрузились в свою тоску. Им теперь многие и многие дни придется жить со своей болью, и никто не в силах будет им помочь…

Лида тоже спала, укрытая голубой курткой Сергея. А сам Сергей сидел между ней и Кшаном, поеживаясь, и время от времени оглядывал своих подопечных.

Валентин подошел и присел рядом с братом.

— Замерз? — спросил он, видя, как Сергей скорчился.

— Ничего, я толстый, жир греет, — буркнул брат.

Только теперь Валентин понял, насколько же сильно он ждал приезда Сергея. Он хотел не только увидеть его после двухлетнего перерыва. Валентин собирался провести с братом несколько недель. Вместе побродить по лесу, позагорать в саду, искупаться в Нерше, сыграть в шахматы… А теперь, когда Валентину пришлось рассказать правду о сыне и познакомиться с подругой брата, он ясно почувствовал, как было бы здорово посидеть с братом за разговором всю ночь напролет, послушать про Сережкины ветеринарские будни и про его отношения с Лидой, рассказать Сергею о Мирошке, о том, какой это умный, талантливый и добросердечный ребенок…

Поняв, наконец, что этому всему так и не суждено сбыться, Валентин сглотнул комок в горле.

— Ты когда-нибудь собираешься отдыхать, Сережа?

— Как только я почувствую, что без этого больше не обойтись, я усну на целые сутки, — улыбнулся Сергей. — Я ведь большой и выносливый.

— Чему ты улыбаешься? — удивленно спросил Валентин.

— Я рад тому, что ты жив. Разве это не повод? И я очень рад, что ребята уцелели… Твои друзья мне очень симпатичны, не сочти это за лицемерие… Ты скажи лучше, что ты собираешься теперь делать?

— Я пойду с ребятами. А что ты можешь мне предложить? — буркнул Валентин. — Свою трехкомнатную квартиру?!

— Валька!.. — Сергей с силой толкнул брата локтем в бок. — Опять, да? Ну что ты за сволочь такая?! Зла не хватает!..

— Тише, ребят разбудишь! — испугался Валентин, и почувствовал горький стыд. — Извини меня, Сережа, я опять несу чушь…

Сергей вздохнул и поежился.

— Нет, правда, Сережа, ты прости меня за все, за эти четыре дня я уже столько тебе напакостил…

— Ладно, я не только большой и толстый, я еще и добрый. Давай-ка забудь о твоих выходках… — Сергей шлепнул своей тяжелой ладонью по спине Валентина. — Ох, Валяй ты мой, Валяюшка… Бедолага непутевый… Спасибо, хоть жив остался…

Валентин ясно ощутил, как с его души свалился тяжеленный камень.

— Послушай-ка, Валяй, — вдруг медленно заговорил Сергей, словно ему в голову только что пришла идея. — А что, если… Мы с Лидой вернемся в деревню и двинемся в путь домой с таким расчетом, чтобы в оговоренный час оказаться в условленном месте. Вы с мальчиком будете нас там ждать… Ну, где-нибудь на лесной опушке у шоссе, мест таких навалом… Мы подберем вас и увезем с собой… Никому и в голову не придет искать тебя так далеко от Лешаниц…

— Захотят — найдут, Сережа, — вздохнул Валентин.

— Честно говоря, я полагаю, что никому ты не нужен, еще по всему свету тебя разыскивать! Да даже если и поищут… Я не теряю надежды уговорить Лиду насовсем переехать жить ко мне. А ты мог бы устроиться с Мирошей в ее квартире… Разве ты такой уж монстр, чтобы объявлять на тебя вселенскую травлю? Ну, снимут с меня какой-нибудь допрос, да и закроют это дело…

Валентин не был уверен, что все было бы так просто, как представлял себе Сергей. Но в любом случае, решение у Валентина уже сложилось, и менять его он не собирался.

— Спасибо, но я все-таки пойду с лешими, — отрезал Валентин, чтобы прекратить всякие разговоры об отъезде.

— Ты что, совсем без них не можешь, да? — скептически проронил Сергей.

— Сережа, ты же видишь, Кшан еле ходит, его нужно лечить. А у Шепа теперь младенец на руках… Разве я буду им лишним?

— Да ты что, мил-друг, ополоумел?! — брат вскинул руку и вцепился в плечо Валентина. — Что же ты творишь, Валька?! Друзья — это хорошо! Допускаю, что рогатые друзья — это еще лучше! Но при всей моей симпатии к ним, я думаю в первую очередь о тебе, а не о их шерстяных младенцах и незалеченных боках! Если ты уходишь с ними для того, чтобы тебя не посадили за убийство — это одно, а если для того, чтобы нянчить эту зверюшку с хвостиком — это уже другое!

— Сережа, что ты такое говоришь? — ужаснулся Валентин.

Сергей с гримасой невыносимого отвращения покачал головой и кисло усмехнулся:

— В наше время так легко спрятаться от правосудия! Стоит только иметь крышу над головой на достаточном удалении от того места, где набедокурил, и неболтливых богатых родственников. Тебе повезло, братишка, у тебя все это есть. И если тебе твоя больная гордость мешает этим всем воспользоваться, то ты дурак, каких свет не видывал! — Сергей перевел дыхание. — Если тебе доставляет удовольствие вставать в позу из принципа, подумай о нас с мамой!

— Я подумал, Сережа! У вас все было и будет в порядке. Мама не нарадуется на твои успехи, а ты хорошо сумеешь успокоить ее так, что она не будет сильно волноваться за меня… Ты просто процветаешь на ниве свободного бизнеса. Скоро, наверняка, женишься на этой молчаливой принцессе… И я буду за вас спокоен. Так позволь мне поступить так, как мне хочется.

— Хочется? — почти по слогам переспросил Сергей.

— Да, — уверенно сказал Валентин. — С ними вместе я многое смогу пережить, многое забыть, со многим смириться. Это уже на физиологическом уровне, мне трудно объяснить тебе…

— Да пошел ты со своими объяснениями… — фыркнул Сергей и отвернулся.

Зашевелился и поднялся с веток Кшан. Взъерошенный, бледный, с недобро горящими глазами. Он со стоном встал на ноги и прошел к воде. Умывшись, Кшан вернулся и, сев рядом с людьми, прислонился к плечу Валентина. Валя со вздохом обнял его за шею и взглянул на Сергея. Тот понимающе поджал губы, чуть кивнул и откинулся на ветки рядом с Лидой.

— Как ты, Кшан? Поспал? — заботливо спросил Валентин.

— Я лежал, но легче не стало, — возразил Кшан. — И не станет. Мне так больно, Валя, что кажется: я и сам умираю…

— Больно? Рана беспокоит? Ну, сейчас Шеп поднимется и поможет тебе…

— При чем тут рана? — равнодушно усмехнулся Кшан. — Больно может быть и без всяких ран.

Кшан помолчал, посмотрел на реку и задумчиво протянул:

— Ты посмотри-ка, Валя… Как поднялась вода!..

— В это время не бывает паводков, — недоверчиво отозвался Валя, но взглянув на Нерш, он тоже отметил, что уровень реки немного, но заметно поднялся. — Странно, но ты прав, Кшан.

— Ничего странного… Нерш вчера и сегодня ночью принял столько жизней, что дух великой реки должен был просто захлебнуться! Зачем ему столько, зачем?! — прошептал Кшан, обхватил Валентина и неожиданно громко заплакал.

Он не обращал никакого внимания на то, что от его плача сразу же проснулись Мирошка и Лида, что Шеп оторвал голову от веток. В слезах Кшан выкрикивал ужасные проклятья, поминал имена погибших, жалобно звал Цьева и снова проклинал убийц. Обеспокоенный Шеп занялся другом, и только через несколько минут ему удалось успокоить Кшана.

— Раз все проснулись, — возвестил Хранитель. — Скоро двинемся дальше. Нет смысла рассиживаться…

Видимо, он готов был отправиться в путь хоть сейчас, но его малышка снова проснулась, и Шеп присел покормить ее.

— Шеп, а долго ли она протянет на крови? — обеспокоенно спросил Сергей, глядя, как младенец жадно сосет мизинец лешака. — Вы ж хоть и не люди, а все ж млекопитающие, да и не вампиры. Ей же молоко нужно.

— Нужно, я не спорю. Но кровь все же лучше, чем ничего, — вздохнул Шеп. — Не переживайте за нее, у нее есть отец, а это уже немало для того, чтобы выжить… Надо будет просто выйти к какой-нибудь деревне и стащить с луга молочную козу. И Юша будет всегда накормлена… Это я устрою.

Шеп замолчал и тоскливо взглянул на реку. Покачав головой, он грустно прошептал:

— Меня другое беспокоит: получим ли мы когда-нибудь прощение Нерша? Пока единственный выход для нас — отыскать племена, живущие в заповеднике…

— Если там кто-нибудь живет, — заметил Сергей.

— А почему нет? — тревожно поинтересовался Кшан.

— Ну вы же сами не встречали никого, кто был бы родом оттуда!

— Верно, — подтвердил Шеп. — Ну и что ж тут удивительного?

— То, что вы жили так близко от них, переживали столько трагедий, а они даже ни разу не вышли из глухого леса и не попытались связаться с вами… — задумчиво сказал Сергей.

— Мы тоже не стремились к ним, — сухо ответил Шеп. — А они не хотели выходить сюда. Это их право. Вдруг у них были на это причины? Скоро мы выясним это. До границ заповедника уже совсем близко…

Несмотря на то, что Шеп говорил достаточно уверенно, Валентин вдруг понял, что в словах Сергея достаточно здравого смысла, чтобы хорошенько задуматься. Стоило ли так уж полагаться на неизвестные лешачьи племена? А вдруг они всего лишь сказка? Вот тот городской лешак из усадьбы Пряжкина, так своеобразно понимающий долг, вот он был реальностью. Валентин пока помалкивал о своей встрече, потому что известие о ней не принесло бы никому ни облегчения, ни какой другой пользы. Потом, попозже, Шепу, конечно, будет нелишним узнать о том, что они все-таки не одни в этом мире…

Сергей в ответ на нелогичные возражения Шепа только всплеснул руками:

— Ну ладно, вы пойдете в заповедник и, может быть, там не пропадете. А мне как быть?

— Я бы не хотел сейчас расставаться, — сказал Валентин. — Но выбирать мне не приходится. Тебе надо вести Лиду в деревню и поскорее убираться из Лешаниц от греха подальше…

Громкий вопль повис в воздухе. Вскочивший на ноги Мирошка с криком бросился в объятия отца:

— Они здесь!! Папочка, они пришли, они убьют нас!

Валентин резко обернулся. Все было тихо, ни одна веточка не шевелилась.

— Шеп, о чем он? — растерялся Валентин.

— Мрон что-то услышал… — проронил Шеп и встал. — Лида, подержи малышку, пожалуйста…

Лида взяла девочку.

Сергей тоже вскочил, настороженно поглядывая по сторонам, обнял свою подругу и, подтащив ее в середину, поставил между Шепом и Валентином, а сам помог встать на ноги Кшану.

И тут же на прибрежный взгорок поднялись несколько фигур в темном.

Валентин отодвинул сына себе за спину и взглянул на преследователей. Парней было человек восемь, и у всех в руках какое-то огнестрельное оружие. Валентин не был знатоком, и в рассветных сумерках не смог толком разобрать, что это за стволы. Но стоило ли в этом разбираться? Защищаться от чего бы то ни было беглецам было нечем.

Пряжкина Валентин узнал сразу. Мордатый и потный, он появился откуда-то из-за спин своих людей и злобно выругался, поводя вокруг глазами.

Три человека, два лешака и два малыша оказались лицом к лицу с убийцами.

— Попался, Варзанов? Столько времени бегаю за тобой, мститель хренов!.. — Пряжкин смачно сплюнул и махнул пистолетом, что держал в руке. — А ну-ка, отойдите все друг от друга!

Никто не двинулся.

— Я что сказал? — ощерился Пряжкин. — Разойдитесь в разные стороны. Я вас рассмотрю… Люди налево, поганцы направо!

Шеп чуть шевельнулся, а потом еле слышно сказал:

— Кшан, Валя, нам придется брать их на себя. Надо дать возможность Сергею увести Лиду и детей.

— Пустой номер, Шеп. У нас нет шансов против восьми стволов, — так же шепотом отозвался Валентин.

— У нас нет не только шансов, — произнес Шеп. — У нас нет и выбора. Они слишком близко… Детей бы спасти.

— А ну, молчать! — прикрикнул Пряжкин, — Хоть слово или шаг в сторону — я всех разом положу! Уж больно вы меня достали! И разбираться не стану, у кого рога, у кого копыта, у кого ничего!!

Один из стоящих на взгорке дал очередь прямо над головами своих жертв. На поверхности воды взвились фонтанчики.

Что-то удерживало бандитов от того, чтобы спуститься вниз и приблизиться к пестрой компании. На некоторых лицах Валентин заметил некоторую опаску. Видимо, они уже успели на своей шкуре узнать, каково бывает предсмертное отчаянное сопротивление леших.

За спиной Валентина сдавленно вскрикнул Мироша. Потом вдруг упал на колени Кшан. Валентин увидел краем глаза, как Сергей, пытаясь ему помочь, наклонился.

— Сережа, оставь его! — вскрикнул Валентин, испугавшись, что кто-нибудь из бандитов просто-напросто выстрелит в брата.

Но Сергей все возился с Кшаном.

— Что он делает? — простонал Шеп. — Кшан, не смей! Я тебе запрещаю!!!

Валентин решил, что оглянуться и посмотреть, что происходит позади, там, куда упал Кшан, просто необходимо, несмотря на угрозу Пряжкина.

Валентин обернулся, и увидел, что Кшан стремительно заплетает волосы. Его пальцы мелькали так быстро, что их даже трудно было разглядеть, и на голове Кшана уже было наплетено несколько причудливых жгутов.

— Кшан, перестань! Ты убьешь нас всех! — повторил Шеп.

— Лучше пусть мы умрем все, но за Цьева и остальных сородичей они мне заплатят, — прошипел Кшан. — Заплатят сейчас…

Шеп резко отскочил назад и бросился к другу, но было поздно. Кшан стремительно, откуда только силы взялись, отпрыгнул в сторону, уклоняясь от рывка Шепа. Его пальцы продолжали мелькать, заплетая пряди.

И внезапно взвился ветер, настоящий вихрь…

Порыв возник ниоткуда, и мгновенно взлетели тучи песка, вздымаясь, крутясь в смерче и обрушиваясь на головы людей и леших, шелестя песчинками по клокочущей поверхности воды… Ветер становился с каждой секундой все сильнее и сильнее. От песка, больно хлещущего по лицу, невозможно было рассмотреть как следует, что происходило на берегу. Почти сразу же со стороны леса полетели подхваченные огромной воронкой урагана прошлогодние сухие листья, обломанные ветки, сучья, комья земли. Все это падало на песчаный берег и в воду. Но не только от мелкого мусора приходилось защищаться. Сам смерч крепчал, кое-кто из стоящих на взгорке бандитов был уже сбит с ног неумолимым потоком воздуха. Крики людей потонули в неистовом вое урагана.

Валентин схватил за плечи стоящую рядом Лиду и пригнул ее к земле. Руки женщины были заняты: она держала младенца и не могла сама защититься от ветра. Прижав к себе Лиду и сына, Валентин толкнул их обоих на колени и, встав над ними, как мог защитил от того, что летело к реке из леса.

А то, что летело оттуда, с каждой секундой становилось все более опасным… Огромные обломанные суки, острые обломанные ветки и настоящие земляные дожди… Треск ломающегося ствола совсем недалеко был настолько громким, что перекрыл рев ветра. Валентин с ужасом подумал, что на них сейчас вот-вот что-то рухнет…

И оно рухнуло, но, по счастью, не на них, а рядом. Огромная сосна, росшая недалеко от берега, сломалась под напором смерча и упала поперек песчаного берега. Крона дерева свалилась прямо в воду, подняв целый водопад. Воду сразу же подхватил ураган и разметал в разные стороны, окатив все вокруг. Валентин был уже весь мокрый. Песок и грязь липли к мокрой одежде…

Мироша молчал и не подавал голос, а младенец в руках Лиды отчаянно запищал. Валентин сжимал руками плечи Лиды и сына, боясь, что вырвавшиеся из души Кшана на свободу боль и жажда мести сейчас разнесут все вокруг, повырывают с корнями вековые деревья, безжалостно разбросают людей, не отличая правых от виноватых…

Оглянувшись назад, Валентин едва разглядел через тучи грязи, как в песке отчаянно борются Шеп и Кшан. Сергей пытался помочь Шепу и скрутить обезумевшего Кшана. Но Кшан на редкость ловко выскальзывал из рук друзей, и как только получал возможность прикоснуться к волосам, продолжал плести жгуты. И с каждым новым жгутом бешено взвивались новые вихри… Вот уже Нерш не выдержал и стал отзываться на отчаяние несчастного лешака. Не просто брызги, а целые столбы воды стали подниматься к небесам и обрушиваться на берег. Волна мутной воды взвилась и обрушилась на головы людей и леших. Валентин едва не захлебнулся сам и только с силой прижал к себе Лиду и сына.

Вода схлынула, и Валентин поднял голову.

Все вокруг потемнело. Казалось, что небо, земля и река взбунтовались и решили поменяться местами…

Отчаянные крики боли и ужаса слышались сквозь вой и стон стихии. Но разглядеть, что стало с Пряжкиным и его людьми, Валентин не мог. Вал грязной воды снова нахлынул с реки и сбил Валентина с ног. Из последних сил он постарался оказать сопротивление потоку, но волна безжалостно швырнула его на берег, оторвав от тех, кого он пытался защитить. От сильнейшего удара затылком обо что-то твердое Валентин потерял сознание…

Придя в себя, Валентин первым делом понял, что вокруг тихо. Он открыл глаза, и рассветное солнце, поднявшееся над лесом, ослепило его. Согнув ноги, Валентин приподнялся, и голова загудела тупой болью. Схватившись за голову и морщась, Валентин осторожно сел.

Он обнаружил себя рядом с запорошенным влажным песком огромным стволом. Именно к нему приложился затылок Валентина. Что ж, голова хоть и болела, но череп оказался цел, и это совсем неплохо.

Вокруг валялся тот самый мусор, который только что так резво и грозно крутился в воздухе. Но за те минуты, пока Валентин был без сознания, все бури и смерчи улеглись.

Вспомнив об убийцах, Валентин взглянул на взгорок. Но не обнаружил его. Взгорок словно кто-то срыл с лица земли. Из кучи песка и земли торчали чьи-то ноги. Можно было с уверенностью сказать, что это были ноги трупа, потому что под толщей песка человек должен был уже задохнуться. Присмотревшись, Валентин разглядел, что рядом с первой парой ног из перепаханной кучи торчат еще две… нет, три ноги. Значит, по меньшей мере трое из мерзавцев нашли свою смерть под рухнувшим прибрежным обрывом.

Еще двоих Валентин обнаружил под стволом рухнувшего дерева. Одному удар пришелся поперек позвоночника, другому стволом размозжило голову.

Одно тело в темном спортивном костюме плавало на мелководье вниз лицом.

Итого шесть.

Остальные двое лежали на песке, полузасыпанные, мокрые, неподвижные.

Кончив разглядывать обезвреженных преследователей, Валентин вдруг понял, что думает не о том. Увидев, что к нему, пошатываясь, идет Сергей, Валентин сразу вскочил и устремился ему навстречу.

— Сережка, что с ними?

Сергей махнул рукой в сторону. Валентин взглянул туда, куда показал брат. Невдалеке Шеп с трудом вставал на колени, мотая головой. Поднявшись, он, шатаясь, подбежал к самой воде и откинул толстый ветвистый сук, покрытый крупными зелеными листьями. Из-под веток показался Мирошка. Валентин бросился к сыну, но мальчик с помощью Шепа сам встал на ноги.

— Лида где? — хриплым срывающимся голосом спросил Сергей.

Валентин прижал к себе мальчика, стряхнул с его плеч мусор и вгляделся в бледное, как мел, личико. Ребенок был цел, и взгляд его казался вполне осмысленным. Почти так же, как гибели сына, Валентин боялся, что Мирошка просто-напросто сойдет от всего этого с ума. Но внешне все было в порядке.

— Где Лида? — повторил Сергей. — Я вас спрашиваю! Где она?

Валентин заставил себя отойти от мальчика и оглядеться.

— Да вон она, Сережа! — вскрикнул Валентин, разглядев в одной из бесформенных куч песка тонкую руку женщины. — Вон она, ее засыпало…

Мужчины кинулись к Лиде и раскидали песок. Слой песка был совсем небольшим, Лиду и младенца лишь слегка присыпало сверху после того, как безжалостная волна швырнула ее на берег.

Шеп выхватил из рук женщины свою дочку и помчался с ней к воде. А Сергей бережно приподнял свою подругу, обхватил за плечи, прижал к себе, замолчал, поглаживая мокрые светлые волосы, разметавшиеся по плечам.

— Сережа, она жива? — в ужасе спросил Валентин.

— Жива… — Сергей начал осторожно стряхивать остатки песка, поцеловал женщину в висок и прижался к ее лбу щекой. — Жива, жива… О, Господи, как бы я жил иначе?..

Лида пошевелилась и открыла глаза. Неуверенно улыбнувшись, она спрятала лицо на груди Сергея и замерла, так ничего и не сказав.

— Все целы? — спросил Шеп, подходя к людям. Маленькая пушистая лешеня распласталась на его груди, и Шеп придерживал ее одной рукой.

— Целы, — подтвердил Валентин. — Как малышка?

— В порядке, — серьезно сказал Шеп. — Небольшое купание, и все в порядке.

— Слушайте, ребята, а где же виновник этого кошмарного побоища? — подал голос Сергей.

— Сейчас поищем, — отозвался Шеп. — Великий Нерш! Только бы он был жив!..

— Он чуть не убил всех нас, — процедил Валентин. Его только сейчас стало знобить от запоздалого страха.

— Мог, конечно, — вздохнул Шеп. — Но вы же видите, нас Нерш защитил, а убийцы мертвы.

— Случайность, — обронил Сергей, помогая Лиде встать на ноги.

— Считай это случайностью, если тебе так нравится, — нахмурился Шеп. — Нерш не интересуют человеческие заблуждения… Поищем Кшана. Он не смог сдержать свое горе и едва не принес нас всех ему в жертву. Но от меня он не услышит ни одного упрека… Да и от вас тоже. Тот, кто посмеет порицать его, будет иметь дело со мной… Да вот же он!

Все обернулись. Кшан, медленно ступая, шел по кромке берега. На его голове в разные стороны торчали мокрые жгуты. Лешак шатался и едва не падал. На его холщевой рубахе расплывалось большое кровавое пятно.

— Хвала Нершу, — удовлетворенно сказал Шеп. — Прошу всех ни одним словом не упрекать его. Уверен, что ему и без ваших слов тошно…

Кшан приблизился к друзьям и почти повис на плече Валентина. Валя подхватил его, обняв за талию и поддержал.

— Простите меня… — бескровные губы Кшана едва выговорили эти слова.

— Нерш сделал свой выбор. Мы живы, а это значит, что Нерш нас когда-нибудь простит. А это главное… — спокойно сказал Шеп. — Сейчас я немного помогу тебе, и мы быстро уйдем отсюда, пока этих… — Шеп кивнул на трупы людей Пряжкина. — …пока их никто не стал искать.

— Проверить, что с ними? — предложил Валентин.

— Ты что, Валяй, спятил? — возразил Сергей. — Думаю, что они мертвее мертвых… А трогать их нельзя, они так чудно выглядят…

— По-моему, это ты спятил, Сереженька, — покачал головой Валентин. Что значит «чудно выглядят»?

— Они выглядят, как люди, погибшие от несчастного случая, — хмуро пояснил Сергей. — Захочешь, а нарочно так не сделаешь… Поэтому не вздумайте никто к ним прикасаться!

— Сергей прав, — подтвердил Шеп. — Ничего не трогайте! Сейчас я осмотрю Кшана, и будем прощаться…

Шеп отдал свою малышку Лиде, а сам, уложив Кшана на песок, занялся самым неотложным лечением.

Валентин отжал мокрые грязные волосы. Ныла проколотая гвоздем рука, с которой совсем свалился бинт. И было прескверно на душе.

Снова в путь. Снова тащиться через лес. Через чужой лес. Конечно, там нет нарытых Пряжкиным ям, и это уже радует… Валентин взглянул на сына. Мальчик сидел на песке, слегка поеживаясь, и смотрел на реку, на плавающий труп. Не много ли смерти вокруг малыша? И не будет ли ее еще больше, если они все вместе продолжат свой путь неизвестно куда? Кто встретит их в глубине заповедника? Не найдут ли они там свою гибель? Теперь это казалось не просто возможным, а вполне вероятным…

Валентин повернулся к брату и протянул ему руку:

— Сережа, на два слова!..

Сергей подошел к нему и, засунув руки в карманы, мрачно осведомился:

— Что тебе, Валяй?

— Сережа, я хотел попросить тебя…

— Проси, — кивнул Сергей. — Но если ты собираешься просить меня тащиться с вами в заповедник, то лучше не утруждайся. Больше я ни шага не ступлю выше по реке…

— Нет, Сережа, я хочу только, чтобы ты забрал Мирошку с собой…

Сергей скорчил совершенно ошарашенную гримасу. А может быть он и в самом деле был поражен.

— Не надо так смотреть на меня, Сережа. Я ни за что не расстался бы с ним, но я вижу, что если меня поймают, а Мирошка будет со мной, нас разлучат навсегда. Если же он будет с тобой, у меня появится шанс когда-нибудь его увидеть…

— Давай-ка, не пыли! Я тебе уже объяснял, что я думаю по поводу твоего ареста. Он маловероятен… — буркнул Сергей. — Сдается мне, ты боишься чего-то другого.

Валентин смутился, но откладывать разговор для того, чтобы придумать для брата красивую и бесспорную причину своей просьбы, не было времени. Поэтому Валентин заговорил без всяких предисловий:

— Я не могу вести его с собой, понимаешь… Я почти уверен, что если Мирон будет с нами и дальше, ему конец… Его судьба и так уже на волоске. Он ведь привык к Логову и к моему дому… Его лишили враз и того, и другого. Давай скажем честно: я сам его лишил всего этого с самого начала…

— Каяться своему Хранителю будешь, — вставил Сергей, ковыряя носком кроссовки песок.

— Извини… — Валентин встряхнулся и продолжил. — Мирошка не выдержит скитаний, Сережа, и я не знаю, как мне привести его в чувство после всего этого, если мне придется таскать его по чаще… Ведь теперь он еще и Нерш возненавидел. И как я могу тащить его неизвестно куда-то, если он даже не верит в то, что находится под защитой Нерша…

— Валька-а-а, — выдохнул Сергей и с досадой хлопнул себя по бедрам. Валенька, очнись! Какой Нерш, какая защита? Да твоему мальчику не река эта мерзкая нужна, чтоб ей провалиться совсем… Ты ему нужен, ты да эти лизуны рогатые! Так что же ты норовишь его сплавить чужому дядьке?!

Валентин помолчал немного, глядя себе под ноги, и прошептал:

— Сережа, ты же знаешь, во что я превратился. В чаще мне отныне самое место. А из Мирошки хороший человечек может получиться. Но Шеп его сможет сделать только лешим, я вообще ничем не смогу его сделать. Хоть я и готов ради него на все, но я сломался… Ты был прав, когда собирался меня спасать. Но ты опоздал, я выскользнул у тебя из рук. А Мирошку еще можно спасти. Его нужно вытащить отсюда. У меня давняя мечта есть: пусть хоть Мирошка живет спокойно и не так, как получается, а так, как ему хочется… Да почему я тебе все это объясняю, ты же сам мне об этом говорил? Помоги мне, Сережа, спаси Мирона…

Сергей угрюмо молчал и зябко поводил плечами. И Валентин взмолился:

— Тебе не хочется вешать на себя ответственность, я понимаю! Но если ты думаешь, что он будет тебе обузой, ты зря боишься, поверь! Он такой умница, Сереженька, он так много знает, он очень многое умеет делать… Конечно, он не привык к общению с людьми, но поначалу ему хватит и четырех стен, он довольно свободно будет чувствовать себя с тобой… А ты ведь незлой человек, Сережа, к тебе он быстро привыкнет и будет слушаться…

— Слушай, замолчи-ка ты! — рявкнул Сергей, и Валентин оборвал свою речь на полуслове. — Прекрати меня уговаривать! Что ты воздух сотрясаешь? Ты вон лучше его уговаривай! — Сергей кивнул на притихшего мальчика. — Это будет потруднее!

— Сережка! — Валентин едва сдержался, чтобы не броситься брату на шею. — Сережка, спасибо!.. Господи, Сережа, я твой вечный должник!

— Да? — глянув на брата исподлобья, Сергей горько усмехнулся и произнес: — Ты останься в живых, должник, и вернись хоть когда-нибудь. Мне, как кредитору, этого будет вполне достаточно…