Падшие к небесам

36

Ближе к полуночи коллектив убойного отдела Горского РОВД разошёлся настолько, что администрация и впрямь задумалась о создании спецячейки для хранения ключей от жоп привилегированных клиентов. Персонал сложил от греха все телефоны в подсобку. Строптивый бармен отошёл от коллектива и едва не пересчитал головой всю свою стеклотару, когда, отвечая на сообщение, случайно направил объектив на беснующихся оперативников. Исчерпав и оборжав весь запас шансона в караоке, правоохранители принялись метаться к кабинке виновника торжества и упражняться в славословии захмелевшему герою. Начальство давно отчалило, и молодёжь свободно оперировала метафорами о стальных гениталиях и кованном шоколадном оке Саурона, жара которого не избежит ни один лесной гном. После пятнадцатого тоста Тагир перестал доставать медаль из рюмки, временами причмокивая приставшую к ней лимонную дольку.

Когда скатерть пропиталась настолько, что ей можно было обрабатывать колотые раны, волна ораторов и тогороторов наконец отхлынула. Тагир склонился к краю кабинки, сканируя основной зал, и найдя Адиля и Саиду, пригревшихся за дальним столиком, просунул руку в просвет между узорчатых брусков и поманил людей, которых больше всего хотел видеть за своим столом.

– Смотри-а, типа не видят меня, булки, – обратился он к официантке, будто та прекрасно понимает о ком он, и принялся отчаянно артикулировать – Сюда идите да, сюда!

Оба ещё немного поугорали с покачивающегося героического силуэта, машущего руками, как утопленник, и встали из-за стола.

– А с первого раза не заметили, да? – уличил Тагир присаживающихся коллег, – Наида, солнцеликая ты моя кудесница, ты уже нам все обновила, ай лов ю. Скажи Загиру, чтобы песню, которую я говорил, поставил. Саида, я для тебя специально скляночку кидзмалаури сторожил, угощайся.

– Ещё такие слова можешь выговаривать, это радует, – Адиль был приятно удивлен, что виновник сохранил облик продравшись через бурелом од и подпевод.

– Ребята, для вас берег себя, честно. Все печали оставьте, наши кайфы только на старте, – Тагир откинулся на спинку, опустил голову и щёлкнул, вскинул стволы указательных пальцев к потолку.

Будто по команде всё заведение задрожало под напором переливчатых аккордов «Кайфуем». Не поднимая головы Тагир взял обоих за руки и поволок на танцпол. Тройку сплочёнными слоями обступили вернувшиеся с курилки сослуживцы. В центре этой вереницы разрозненных движений, выкриков и хлопков, Саида к концу песни надышала не одну промилю. Но девушка чувствовала, что все эти люди при всем влиянии подпитого искренне поддерживают товарища, пусть и с разной долей уместности и оригинальности, но пытаются выказать ему уважение и разделить с ним его радость. В кабинку людей вернулось несколько больше, но остальные по взгляду Тагира поняли, что тот хочет побыть со своими близкими коллегами наедине, и рассредоточились по залу, выцеливая скучающих официанток.

– А твоего что-то нет воздыхателя, – перекрикивая новый заказ от коллег, обратился Тагир к Саиде.

– Ты о чем?

– Девочки одни обслуживают. Из пацанов – только бармен. Хотя нет, вон ещё один, щуплый, но это не он.

– А, ты о проборчике. Да, что-то не видать его давно. Надо бы узнать?

– Пожалуйста, – Адиль деланно улыбнулся.

Он уже начал привыкать к этому взгляду и интонации, призванных растравить его ревность. Но в этот раз он почувствовал, что они начинают срабатывать. Адиль списал это на алкоголь, непривычную для Саиды длину платья, выбранную для этого вечера, и ещё один запрещённый прием. Там за столиком он как мог деликатно коснулся темы, которая так неожиданно вызрела сегодня утром. Адиль чувствовал, что просто обязан высказать свои соображения о недопустимости такого поворота в их отношениях. Он чувствовал, насколько это было бы ожидаемо в их ситуации и настолько же неприемлемо, как внезапная искра между преподавателем и студенткой, чувствовал, что нельзя будоражить их отношения, особенно, сейчас, когда они должны сконцентрироваться на их рабочей стороне и уделить всё время расследованию. А ещё он чувствовал, что очень продуманно и поэтапно обманывал себя. Тагир бросил лукавый взгляд на Адиля и красноречиво дал понять, насколько забавно начальник пытается скрыть, что его броня таки дала течь.

– Просто для Саиды, на мой взгляд, ну уж слишком сладкий, – ответил Адиль парочке говорящих взглядов, – Ты же сама говорила, помнишь?

– Давайте выпьем, начальник, – Тагир поджал губу и уставился на наполняемую рюмку.

Саида не ответила и обхватила бутылку вина.

– Раз никто не ухаживает…

Адиль потянул бутылку на себя и наполнил её бокал.

– Тагир, твоё здоровье! Дай Бог, что бы тебе больше никогда не приходилось им рисковать. Ну а если придётся, пусть всё заканчивается так же за таким вот столом.

Тостуемый был польщен и, шумно задышав, приобнял друга.

– Нужен мне он сто лет… Я сейчас.

Саида выпила до дна и вышла. Оба повернулись к двери, потом вскинули головы друг на друга.

– Это она про официанта? – Адиль уже ощутимо начал пьянеть.

– Я бы уточнил, – Тагир хлопком толкнул начальника к двери, – Кстати, насчёт официанта кое-что тебе раскачаю… не по поводу Саиды… попозже. Иди-иди.

Адиль зацепился карманом за ручку. Изящным витком освободив брюки, он отсалютовал Тагиру и скрылся. В проемё мелькнула официантка в тщетной попытке остаться не замеченной.

– Наида, солнечко моё, зайди уже. То есть как солнышко ты, конечно, не заходи, свети мне до упора, а как официантка заходи и вот это всё убери, потому что есть я уже не могу. И пить тоже не могу, кстати, – Тагир по слогам комментировал своё состояние и остановил официантку на подступах к недопитой «Финке», – Но ещё попью. Потому что я могу – что? Правильно, светило моё, всё! Позволить себе, и поспорить… с судьбой. Да с кем хочешь, могу поспорить. Где все вообще?