Падшие к небесам

70

Счастливая обладательница единственного на всю школу розового мехового ободка Марьям Кулиева очень скоро узнала, что хотел от неё Молчаливый Боб. Парень, который вблизи оказался гораздо симпатичнее, возник из ниоткуда и подхватил её, когда Марьям едва не упала на последнем метре подмёрзшего тротуара у входа в парк.

С последней их встречи борода стала куда ухоженней и аккуратней, но кепка всё так же пятила козырёк, открывая выразительные брови и правильный нос. Он был предельно тактичен и не совершил ни одного лишнего прикосновения кроме тех, что были необходимы для того, чтобы она встала на ноги. Пока он поднимал её, девочка успела заметить, что кепка была утепленная и довольно дорогая. Похожую модель той же фирмы купил себе отец Марьям, недавно вернувшийся с международной медицинской конференции из Италии. «Ушки» выпускницы 33 гимназии были родом оттуда же. Парень первым прервал затягивающееся молчание и немного вогнал её в краску своей прямолинейностью:

– Ты наверно думаешь, – «Что он за мной таскается!?».

– Чтож, вижу я тебя не первый раз, ты прав. Но я так не думаю, – Марьям почувствовала пунцовые импульсы, подкатывающие к лицу, и решила перейти в контратаку, – Хотя, признаться, первый раз я уже намеревалась подойти и спросить – «Ты что-то хотел?».

– Я хотел, чтобы ты просто осталась цела и невредима.

Он улыбнулся, глядя, как на сложенных бантиком губах застывает её следующая фраза. Устоять от ответной улыбки на столь обезоруживающий ответ Марьям не смогла.

– Спасибо.

– Ты не против, если я тебя провожу? В парке ещё немало коварных мест. Начиная с этой лестницы.

– Не против, – Марьям оперлась на его руку и скинула ухогрейки, уши горели так, что надобность в них отпала надолго.

С тех пор он появлялся в её жизни всё чаще, вновь возникая словно из ниоткуда в разных частях парка. Причём зачастую в такие моменты, когда Марьям ненароком оборачивалась в поисках его. Когда она поворачивала голову обратно, он уже сидел на ближайшей скамейке или вовсе шёл рядом, отчего она постоянно вздрагивала.

Провожать её он не перестал, даже когда сошёл гололёд. Когда проклюнулась первая листва, она поймала себя на мысли, что опасность падения вроде бы давно миновала, и поняла по его глазам, что он думает о том же. Тогда он взял её за руку первый раз не из соображений безопасности. Руки у него были очень крепкие, и было очень приятно чувствовать под своей ладонью его мозоли. Вскоре она не удержалась и провела по ним большим пальцем, отсчитывая наращенным ногтем каждый бугорок. Скоро она решится и покрасит ногти в более вызывающий цвет, а пока хватит и телесного с блестками, а так же самого факта, что они у неё почти на сантиметр длиннее обычного.

Но что-то в нём всё равно не давало ей покоя. Она не знала, крылась ли причина в его стихийных появлениях, звонках с непонятных номеров за полночь, всё настойчивее проскальзывающих попытках прокатить её на машине. Скорее все эти факторы тревожили её во главе с ещё одним – он никогда не провожал её до дверей, а всегда отпочковывался в разных направлениях за несколько кварталов от её дома. Она ясно дала ему понять, что он ей нравится, но такими методами он ни на что кроме дружбы может не рассчитывать. Марьям восхищалась своим отцом за то, что он никогда не давил на неё в таких делах, и она не собиралась злоупотреблять этим доверием.

Вскоре он неожиданно исчез из её жизни. Марьям который день возвращалась через парк одна, осознавая как привыкла к нему, даже, несмотря на его непонятные намерения. Она прокручивала в голове их последний разговор, стараясь вспомнить, не была ли он слишком резка с ним, и, зайдя за ворота, не заметила стоящего в их дворе мужчину. Высокий брюнет с длинным руками и седой прядью в зачёсанной набок челке о чем-то говорил с её отцом. Вскоре гость объяснил Марьям, чего от неё на самом деле хочет Молчаливый Боб.