Пампа

Глава 14 Победители

Таймер на огромном экране «Гадкого Койота» отсчитывал последние секунды самой непредсказуемой в истории Гавани межклановой войны, хотя эта процедура была уже чистой формальностью, ведь все уже закончилось, лишь первые лучи светила коснулись водной глади великого океана. Именно в тот момент, когда трансляция одной и той же, оскомину набившей всем картинки спящего ангара сменилась изображением жутковатой физиономии деда Каллистрата Вахрамеева, война и, собственно, завершилась. Напрасно подавляющее число каперов пытались разглядеть там Баранбая, ничего общего между известным среди ветеранов Вольного Братства старым киборгом и турком-Мироедом не имелось совсем. Тем более, что Краб первым делом уведомил уважаемое общество о гибели последнего, что поставило жирную точку в этой сумасбродной кампании.

Впрочем, первым и, пожалуй, единственным, кто увидел это сообщение в то время, был Машина-Бомбер, всю ночь не смыкавший глаз.

— А вот и ты, старый Лис! — воскликнул он и от души рассмеялся, — Тамара, сделай-ка мне свежего кофейку! И будь добра, позвони Сан Санычу.

— Еще даже не рассвело, господин Шурави наверняка спит…

— Ничего, старый медведь это как-нибудь переживет. У меня такие новости, что у него сна ни в одном глазу не останется, с гарантией.

Несмотря на столь ранний час горячая новость мгновенно облетела Гавань, заставив ее обитателей загрузиться свежим кофе в попытке понять, что же произошло. А самое главное, как это стало возможно?

Самыми шустрыми оказались блогеры, стримеры и прочие борзописцы сетевых изданий, мигом сменившие дислокацию своих «птичек». И теперь все в полном недоумении смотрели на роскошную усадьбу турка, привольно раскинувшуюся в горной долине. И только одно разрушало идиллию: прекрасное главное здание дымилось, а местами из окон прорывались языки жадного пламени.

После того, как на глазах Марта Баранбай лишился головы, никто из его охраны и не думал прекращать сражаться. Но как покинуть помещение, летчик-налетчик толком не знал. Сигать вниз со второго этажа? Сам он был серьезно ранен, андроид, которого никак не бросишь, вообще сильно разбит и почти не способен двигаться, да и что с остальными, тоже было не ясно. Рвануть вниз на лифте? Но он может стать смертельной ловушкой, да и стремительно прибывающее подкрепление не даст им уйти живыми. Поэтому Вахрамеев отдал единственно верный приказ в этой ситуации — забаррикадироваться и держать оборону, дожидаясь развития событий.

— Братаны, вы как? — спросил он, когда к лифту и входной двери они стаскали всю имевшуюся в просторной зале мебель.

— Живы, — за всех ответил неунывающий Денька, чей скаф был покрыт сетью разрывных отверстий, превративших его левую сторону в решето.

— Ага, — кивнул Миша, от бессилия сползший по стене и скинувший с головы шлем, обнажив бледное, без кровинки, лицо.

Оглядев свое потрепанное, но живое воинство, Март отдал приказ:

— Все, кто может стоять на ногах, занимайте позиции у окон. А ты, Миша, бди за входом.

Между тем наемники пришли в себя, местонахождение нападавших было установлено, и они сходу пошли на штурм.

— Парни, — крикнул Март, — БК бережем, стреляем только тогда, когда подойдут близко. Гранаты на крайняк.

Кольцо окружения сжималось. Шансы выйти из замеса живыми у кержаков стремительно таяли. И только одно грело душу — войну они выиграли, а значит, клану больше ничего не угрожало, а богатство турка теперь точно пойдет на освобождение Пампы, Каллистрат все равно доведет дело до конца.

— Я пуст, — произнес Коля, отбросив ненужный автомат.

— Собирая с убитых фрагов. У них и БК, и стволов — завались, — Денька показал брату трофейную штурмовую винтовку и подсумок, битком набитый магазинами.

Но вот, когда, казалось, уже почти все, раздался шум винтов и усиленный громкоговорителями голос Машины-Бомбера разнёсся над полем боя.

— Война закончена. Прекратить стрельбу!

Турки, правда, не обратили на него никакого внимания и, чуя скорую смерть Вахрамеевых, продолжали переть на тех буром. Тогда по нападавшим с коптеров выпустили заряд НУРСов, который вынес пару десятков самых упертых вояк. Казалось бы, инстинкт самосохранения должен был включиться, но нет, обозленные азиаты попробовали ответить войску шерифа, открыв ответный огонь по бортам. После чего ожидаемо были разнесены на атомы.

Наступила долгожданная тишина. Пыль осела на землю, и Март разглядел приближающихся к ним старых друзей.

— Все, братцы, сегодня мы точно не умрем, — сказал он и медленно осел на пол. Силы кончились, слабость от потери крови давила, вызывая тошноту и головокружение. «Мне бы в больничку…», — успел прошептать он.

Последнее, что помнил Мартемьян, прежде чем отключиться, это высокий потолок, покрытый вычурной позолотой. Когда же он снова открыл глаза, то вместо памятной картинки встретил чей-то внимательный взгляд, с интересом рассматривающий его.

— Ты кто? — он попытался приподняться, но резкая боль заставила опуститься снова на подушку.

— Да ты лежи спокойно, не шевелись, — к большим зеленым глазам прибавился незнакомый девичий голос, без малейшего оттенка сочувствия.

— Сам разберусь, — сжав зубы, Март все же ухитрился присесть, опираясь на спинку кровати.

Оглядев комнату, понял, что находится в больничной палате. Пошевелив руками и ногами, с радостью убедился, что те на месте и работают нормально. В помещении стояла только его кровать, логично, дед наверняка снял индивидуальную палату для главы клана. Так что он должен был быть здесь один, и какая-то непонятная мелкая девица (явно не из медперсонала) с ярко рыжими волосами, торчащими в разные стороны, в схему явно не вписывалась. Кого-то она ему напоминала, но вот кого?

— Я Лиса, — видя, что Март все также недоуменно на нее смотрит, пояснила, — ну Алиса, Лисицина.

Как бы ни было Вахрамееву тяжело, он невольно рассмеялся:

— А где слепой кот Базилио?

— Чего? — нахмурилась та, не оценив шутки и на миг перестав жевать резинку, которую не вынимала, даже когда говорила.

— Проехали. Повторяю вопрос: ты кто?

— Ты че, совсем ничего не помнишь? Ну?

— Увы.

— Ну я пленница ракшасов, ты меня из-под пилы шакалов вытащил.

— А… — Март начал вспоминать, — Точно. Но то не считается, на тебе тогда был такой слой грязи.

— Ага, — легко согласилась она, весело оскалив острые зубки в задорной улыбке.

— Ну поздравляю, считай, второй раз родилась. Слушай, я долго уже здесь?

Девице надоело стоять, и она, ничуть не стесняясь, забралась к нему на кровать вместе с ногами.

— Понятия не имею, — и выпустила ему в лицо резиновый пузырь.

Март попытался ее спихнуть, но рука еще плохо слушалась, причинив снова адскую боль.

— Да ладно, я пошутила. Дело идет к вечеру. Тебя привезли уже без сознания, и сразу в операционную. Тут лежишь часа четыре. Не переживай, здесь быстро на ноги ставят, — хлопнула она его по той самой руке, — Ой, прости, — безо всякого сожаления воскликнула девица, увидев муку в лице кержака.

Закрыв глаза, он подождал, пока стихнет приступ, при этом яростно желая, что, когда их снова откроет, бестолковая лиса-Алиса развеется как дым. Но нет, она определенно не собиралась никуда уходить.

— А что, тут все могут так запросто ходить в чужие палаты?

— Нет, конечно, — рассмеялась та, подмигнув Марту. — Только я.

— У тебя особый пропуск?

— Ха-ха, у меня особый… Дар, — и снова ему подмигнула. — Кстати, о наших баранах. Я, конечно, тебе благодарна за все, что ты для меня сделал и все такое, бла-бла-бла. Корабль, так и быть, можешь забрать себе, он все равно не находу. А вот шарик отдай!

Март снова недоуменно уставился на девицу, не понимая, о чем это она.

— Да шарик. Маленький. Из черного стекла. В корабле спрятан был. Ракшасы не нашли, все там переломали. А ты нашел, — ее глаза превратились в щелочки, грозно сверкнув.

— Ну ты и выдумщица. Мог бы, похлопал, — Мартемьян, конечно, вспомнил, о чем речь, но откуда она узнала?

— Ты много чего говорил, пока без сознания был. Большей частью какой-то бред нес, про Краину какую-то. Это осколок такой? — на ее остреньком личике отразился неподдельный интерес.

— И что ты слышала еще? — холодок пробежал у кержака по позвоночнику.

— Говорю же, всякий бред. Еще Розу какую-то поминал. Она что, твоя девушка? Бросила тебя? — сочувственно улыбнулась она. — Да ты не переживай. Я так всю жизнь одна, сиротинушка. Некому за меня заступиться, пожалеть и обогреть, — в глазах Алисы заблестели слезы, и несколько капель скатилось с длинных ресниц.

— Однако, — хмыкнул Март, которого немного нервировали девичьи слезы. — Как же ты на нашем пиратском Осколке оказалась? Сама-то наверняка не местная, а откуда-то издалека прилетела?

— Я-то? Брешешь! Мой дом совсем близко отсюда, буквально через три Створа от Гавани. Там меня и изловили эти бородатые поганцы.

— Чем же ты им приглянулась?

— Не я, а корабль! — вспыхнула она.

— Почему тогда мне его готова отдать?

— А на что он мне, ржавое корыто? Я так, на время им попользоваться решила.

— То есть он не твой? — удивился Март.

— Ну конечно не мой! Будто сам не знаешь, хитрюга! Надо было быстро удирать, а ничего подходящего, кроме этой развалюхи, не нашлось.

— Удирать из дому?

— Да нет же! Сказала же, нет у меня дома! Сирота я.

— Ладно, — Марту очень захотелось потереть лоб, совсем она его запутала. — Борт что, настежь открытый стоял?

— Почему открытый? Закрытый. Пока ракшасы его не разнесли, вполне себе летал.

— А ты-то как туда попала? — повысил от нетерпения голос Вахрамеев.

— Ну взломала, делов-то.

— Обалдеть! — от такой новости Марту захотелось снова лечь, — Нашлась сапогу пара.

— Какому сапогу? — удивилась уже она. — Так, парень, заруби себе на носу, ты не в моем вкусе. Ну так че, шарик-то отдашь? Зачем он тебе? А я за ним половину Запределья отмотала.

Кержак взглянул в ее лицо и вдруг в его мозгу, отравленном обезболом, словно что-то щелкнуло, и он раздельно, чуть ли не по слогам произнес:

— Странниками интересуешься?

Алиса так и застыла с открытым ртом, не веря своим ушам.

А в это время в палату вошли еще двое, только уже знакомые. Дед и Сан Саныч собственной персоной. Март расплылся в улыбке и обратился к новым лицам:

— Деда, я тут тебе компаньонку нашел, как раз по твоей теме.

— Это ж кого, внучек?

— Да вот же… — осмотрев палату, Март не увидел девицы, только рыжий локон мелькнул из-за двери. — Смылась.

— Ну, герой, привет! — довольный Шурави без приглашения уселся рядом с кроватью Марта, подтянув стул и вооружившись планшетом.

— Скоро вы.

— Да не мы, — рассмеялся Каллистрат, — а твой хвостатый бестия. Увязался, понимаешь, за тобой, даже не поняли, как на санитарном боте оказался. В палаты его наотрез медики отказались пустить, так он в коридоре уселся, типа, охрана. Так вот, когда ты проснулся, он мигом ко мне и начал орать во всю ивановскую, вот мы и дернулись сразу.

Тут за неплотно прикрытой дверью раздался резкий мявк и удар тяжелой лапой.

— Вот я о чем и говорю, — кивнул дед в сторону незримого Хана, — охраняет.

— Надеюсь, это он не мед. персонал отгоняет? — обеспокоился Шурави.

— Да нет, — ухмыльнулся Март, догадавшись, кого шуганул кот, — он у меня смышленый.

На всякий случай дед плотно закрыл дверь, за которой снова царила тишина, и уселся рядом с кланлидером СПЕКТРУМа.

— Как братаны?

— Да чем им будет. Чуть отлежались и снова на ногах, некогда нам разлеживаться-то.

— Кстати, о делах, — деловито произнес Шурави, — Марти, ты в курсе, что у Баран-аги было очень много должников?

— Немного, — поняв, что тот начал издали, попытался сосредоточиться приватир.

— И что ты с ними делать будешь?

— Прощу! — улыбнулся тот.

Сан Саныч чуть со стула не свалился от возмущения. Даже дар речи на миг потерял. А Каллистрат только довольно ухмыльнулся, отчего его обезображенное лицо стало еще ужаснее.

— Шутки у тебя дурацкие, молодой. Есть вещи, о которых нужно всегда серьезно говорить, и деньги — первые в списке, запомни это, если не хочешь остаться без штанов, — нравоучительно заметил, пожалуй, самый влиятельный босс Гавани, — Что до долгов…Тебе эта морока все равно ни к чему. Так и быть, могу забрать их. Плачу прямо сейчас 5 процентов с общей суммы. По рукам?

— Интересно, сколько там у него скопилось? — как будто про себя спросил Март.

— А, соображает! Толковый у тебя внук, Лис. Вот, смотри сюда. Это реестр базы ростовщика. И итоговая сумма. — Шурави поставил планшет на грудь приватира.

— Ого! Двадцать три миллиона! Так на это богатство можно купить целую армаду боевых кораблей.

— Ну, это ты загнул, Март, — урезал осетра Шурави. — Больших четырехвинтовых квадропланов грузоподъемностью в двадцать тонн, если новых, то две штуки, шаттлов, вроде твоего, да, можно с десяток. Что до тяжелых боевых ракетоносцев, то и на один не наберется. Но вся соль в другом. Первое. Это все почти исключительно азиаты. Ты с ними умеешь разговоры деловые вести? Судя по тому, как ты диалог со свежеубиенным Баранбаем выстраивал, них…чего об их менталитете не знаешь. Учти и то, что ваш клан для них теперь как красная тряпка для быка…

— Найдем общий язык, — не слишком уверенно возразил Март.

— В добрый путь… — не скрывая сарказма, бросил в ответ Сан Саныч. — Но это только цветочки. Самый цимес в другом. В этом списке в основном те, кто в обозримой перспективе не сможет вернуть такие суммы, понимаешь? Проценты закрывать они еще могут, наверное… хотя заметь, судя по отчету, просрочки и неоплаты у большинства даже по лихве, основное же тело долга…

Март вчитался в клички, пышные и грозные прозвища (одних драконов всех мастей насчитал сходу не меньше полудюжины) и экзотичные для европейского, да и русского уха названия банд и, действительно, большинство с откровенным восточным колоритом. А они, как он уже сам не раз убедился, сплошь нищие босяки. Но тогда зачем они Шурави?

— Услуги? — в его сознании словно молния мелькнуло воспоминание о первой встрече с турком, когда тот возмущался несчастной судьбой вырезанных под корень «Ракшасов».

Взглянув на Шурави, Вахрамеев прочел в его глазах молчаливое согласие.

— Да брось, парень. Они тебе служить не станут. Ты же их главного убил. Можно сказать, хана грохнул. Он пусть и жадный был, настоящий кровосос, но свой, как никак благодетель. Так что от них тебе ждать только ножей в спину, не больше.

— А вам, стало быть, будут?

— Ну да. Ты вон, самостоятельный, от СПЕКТРУМа отказался, — усмехнулся Сан Саныч, — да не смущайся, я ж тебя с ответом не тороплю. А они от меня никуда не денутся. Никому и в голову не придет хвостами вертеть. Ну что, по рукам? Я тебе прямо сейчас и переведу твои законные проценты.

— Согласен, мне они ни к чему. Но процент не устраивает. Зря мы, что ли, кровь свою проливали?

— А внучок-то прав, дружище, — встрял в разговор доселе помалкивавший Каллистрат, — я-то сразу смекнул, что вам с Бомбером на руку гибель мироеда. Мы тут, понимаешь, для вас голыми руками каштаны таскаем, а вы, значит, и нас обхитрить собрались? А? Вон, Машина приличный процент запросил за усадьбу со всем содержимым.

Март от удивления даже оторвался от планшета. Быстро же дед с делами разобрался.

— Деда, может, вы поспешили? Я про оружие, борты.

— Да не, внучек, там все слабенькое или устаревшее. Мы на эту сумму накупим нужного нам, суперсовременного и мощного.

— Ну ты мастер прибедняться, старый Лис! — хлопнул себя по коленям Сан Саныч, — ты с продажи барахла турка сколько золота получил? И того мало?

— Что взяли, то наше. Нам много надо, сам знаешь какие впереди дела намечаются. И ты меня, брат, не сбивай с мысли.

— Да я и не думал, — усмехнулся старый приятель, вглядываясь в лицо Каллистрата.

— Так вот. Сейчас времена неспокойные. Начинается война всех против всех. Большой передел всей освоенной части Запределья. Нас, мирян, это первых коснулось. А тот, кто будет замесы решать, очень хорошо заработает. Понимаешь, к чему я?

— Так ну и что? Вам-то они служить не будут. Какой вам от них толк?

— Вы правы, никакого, — начал понимать, куда клонит дед, Март, — у нас свои, кержаки. Других и не надо.

— Вот-вот, — кивнул оружейник. — А энтих найдем, кому перепродать. Теперь по всем мирам-осколкам, у кого чайник не свистит, начнут спешно вооружаться. И для обороны, и, чем черт не шутит, для пограбить под шумок. А где вот так сходу вояк взять? Пока своих рекрут выучишь, пока оснастишь. Наемники — и быстро, и надежно. Только дорого. Так что желающих прикупить дешевого мяса сейчас найдется с избытком.

У киборга от долгой речи в горле пересохло, и он потянул свое любимое матэ через бомбилью.

— Потому ты к нам и пришел. А эти, кто под Бараном ходил… Сам посуди. Они же должники, по ним смерть да яма плачут. Воины из них не лучшие, но середняки крепкие, особливо, если подучить. И ведь они ничего не стоят! А? Ты своим ватажникам поскольку в день платишь? Десять марок? Больше? Энтим, поди, в лучшем случае одну монету в клювы кинешь, да и ту не отдашь. Лихву возьмешь не скупясь, опять же за еду и снарягу вычтешь. А там и сдохнут, так и вовсе говорить нечего. Так что, брат, о пяти процентах тут и речи не может быть. Вот тебе мое слово.

— И откуда тебе все это известно, старый хрыч? — не удержался и рассмеялся Шурави. — В правильном направлении мыслишь. Но учти еще, что у СПЕКТРУМа рейтинг в Гаване высочайший. Мне лучшие и самые жирные заказы отваливаются. Но людей мне не хватает…

— Так ведь с одного котелка кашу ели. Так что, 60 процентов за нами, и они твои.

Март с Шурави с изумлением уставились на Каллистрата. «Откуда же Шурави столько деньжищ возьмет», — думалось Марту.

— Убедил, еще пять накину, — не стал опровергать доводы пирата Шурави.

— Ты видно попутал? Не добавить к 5, а убавить от 60? На 55% мы согласны.

— Окстись, Краб. Так и быть, до двадцати… — кланлид СПЕКТРУМа посмотрел на киборга, подумал и поправился, — двадцати пяти процентов могу поднять, но это моя последняя цена.

— Нет, Сан Саныч. Давайте напополам, — поняв ситуацию, пошел в атаку и Март. — Мы, верно деда говорит, кровь проливали, погибнуть могли, турок весь наш клан уничтожил бы, вместе с малыми. Так что 50 и забирайте, так уж и быть. Да и деньги эти к вам снова вернутся. Кей-баты все равно у вас будем брать, да и по остальному можем пройтись, что предложите интересного, возьмем оптом. Так что часть оплаты можем оставить сразу на депозите авансовом в СПЕКТРУМе. Скажем, миллион марок. Ну и опять же. Сколько сейчас заказов на найм? Тут не меньше тысячи басмачей при сотне бортов. Если с головы по двадцатке в день на круг, плюс аренда тилтроторов, то за месяц эксплуатации, вы почти миллион с них заработаете. А за год…

Шурави посмотрел на Вахрамеевых, что-то подумал про себя и махнул рукой.

— Уговорили. Ладно, черт с вами, восемь лямов вам на счет переведу, еще на один отоваритесь со складов.

— Ишь, так это меньше сорока процентов…

— Больше ни полушки не дам.

— Вот еще что, Шурави, мы теперь станем очень интересной добычей для всех.

— Это как Бог свят, — ухмыльнулся кланлидер. — Что, надумали в СПЕКТРУМ заходить?

— Это мимо. А вот на время, ну скажем, на год, от тебя защиту получить не помешало бы.

— Два миллиона, и я вас прикрою, — быстро отозвался Шурави.

— Вот и считай вместе с нашими девятью эти два. Выйдет даже малость меньше половины, — оскалил в жуткой ухмылке зубы киборг. — И это уже мое крайнее слово.

— Договорились, — недолго подумав, ответил Сан Саныч. — Извещу всех в Гавани, что на двенадцать месяцев всякое нападение на Вахрамеевых будет равно объявлению войны СПЕКТРУМу. Думаю, это с гарантией охладит горячие головы. Осталось бумаги подписать. Деньги понадобится сначала собрать, не думаете же вы, что я держу такие суммы в наличке?

— Пока хватит и записи в реестре, за неделю, думаю, ты управишься и золото сгрузишь в наше хранилище.

— Приемлемо. Ну что, Мартемьян, поздравляю, теперь ты в высшей лиге, — сказал он на прощание и вышел вон, оставив Вахрамеевых донельзя довольными проведенным торгом.

— Так про какую компаньонку ты говорил? Хоть красивая?

— Ну, до встречи с Ханом была ничего…