Пампа

Глава 19 Эвакуация

Возле пещеры дымилось полтора десятка тушек в обгорелом, залитом кровью имперском камуфляже и легкой броне. Их деловито добивали выскочившие наружу повстанцы, походя ловко сдирая со свежих тел бронежилеты-плитники, подсумки, тактические пояса и рюкзаки. «Отлично мы отстрелялись, просто любо-дорого посмотреть. Но успели в самый последний момент, еще немного и враг добрался бы до наших».

— Нор-рма-а-ально, — протянул Хан, словно прочитав мысли пилота.

— Что, пойдешь со мной?

— Канечна-а, — промурлыкал кот, встав на все четыре лапы и выгнув спинку.

— Лиса, повиси пока за горкой. Я на разведку.

— Ни пуха, — отозвалась ведомая.

Недалеко от последнего прибежища остатков некогда большого клана Вахрамеевых располагалась относительно ровная площадка, туда Март и опустил свою чудо-машину. Еще не затихли в своем бешеном беге винты, как он выбрался наружу, в полном боевом облачении, держа наготове оружие.

Вокруг вздымались горные вершины, и одному Богу известно, как родичи выживали здесь долгое время. Стараясь не ступать на трупы, Соло отметил про себя, что немцев среди них не было, все сплошь облаченные в камуфляж шуцманы из местных мирян. Да, сейчас война шла между недавними соседями, разделенными врагом на два смертельно враждующих лагеря. Приблизившись к зеву пещеры, Вахрамеев предусмотрительно крикнул:

— Не стреляйте! Свои!

Тотчас показалась чья-то взлохмаченная голова, и грубый голос произнес:

— Все свои внутри. А ты кто такой?

— Да ты что, Прокоп, неужто не признал моего племянника? — отодвинув первого в сторону, на свет показался глава семьи Вахрамеевых собственной персоной и большими шагами направился к Марту.

— Ты очень вовремя появился, Мартемьян. Если бы не твоя помощь, некому было бы с тобой разговаривать, — Поликарп Маркелович пристально всмотрелся в лицо пилота и крепко его обнял. Говорил он с напором и неизменной энергией, словно и не сражался только что и ничуть не устал, впрочем, победа всегда окрыляет и дает сил. — Не знаю как, но они нас сумели выследить. Мы старались прятаться, но…

— Это было вопросом времени…

— Тоже верно. Черные основательно взялись за нас. Тебя долго не было. Почитай целый месяц. Много новостей. Что случилось? Да ты проходи, что ж на пороге стоять?

Потом, словно спохватившись, глава рода повернулся к сыновьям, стоявшим поблизости, и принялся распоряжаться.

— Начинайте готовить людей, носилки. Собирайте вещи и припасы, на все про все — час, потом выходим.

— Батя, а куда мы теперь? — вопросительно посмотрел на него Гриня.

— Дальше в горы пойдем, куда ж еще. Будем по малым пещерам прятаться, — насупился дядька. — Как-нибудь разместимся. Все равно здесь уже нельзя оставаться, скоро здесь от черных не протолкнуться будет.

Григорий не стал более возражать отцу, но по лицу его было понятно, что эта идея ему совсем не нравится. Тогда Март решил вмешаться, радуясь, что ситуация сама собой сложилась в его пользу, меньше придется уговаривать строптивых кержаков.

— Постой, дядька Поликарп, может и не стоит торопиться, — вмешался он. — Есть у меня к тебе одно очень интересное предложение. Надо его обсудить, и тогда не придется вам искать новые места для укрытий.

— Ну пойдем, расскажешь. Сам понимаешь, какая ситуация. Патовая.

Подняв толстую защитную пластину визоров, Март огляделся. Из-под каменного свода выбирались люди, в основном мужчины, все еще державшие в руках оружие. Потные, усталые, в пятнах крови и грязи на давно нестиранной одежде, а кто и с перевязанными лоскутами головой или конечностями. Шлемов почти никто не носил, бронежилеты через одного. «Только на характере воюют, — констатировал Март горькую правду».

К его удивлению, здесь оказались не только родичи, но и представители других семей из Тары — Рамзаи, Катаевы, Жаровы, Сараевы, Кривулины. Он даже присвистнул. В череде лиц узнал и своих друзей. Один из них, Вася Басаргин, встретившись с ним глазами, улыбнулся во весь рот. «И ты тут? Почему не с трудовиками? — удивился Март». А за мужиками показались чумазые лица ребятишек и женщин в темных платках.

— Большак, медицина у вас еще есть?

Поликарп вздохнул, всматриваясь в свое изрядно потрепанное воинство.

— Да почти не осталось.

— А среди врагов есть раненые?

— Сейчас дорежем недобитков, чего на них патроны тратить? И будет чисто.

— Понял. Лиса, приземляйся. Тут свои. Тащи сюда медпаки, — отдал приказ Март и, повернувшись к обступившим их мужикам, пояснил, — Окажем медицинскую помощь.

— Благодарствую, — за всех ответил Поликарп, — Гриня, организуй сбор всех раненых. А мы пойдем потолкуем.

Пока шли, Вахрамеев успел списаться по закрытому каналу с Балком, узнал, что тот закончил разгрузку и готов к вылету.

— Координаты ты знаешь, давай сюда по-быстрому.

— Принято, командир.

Но как только они оказались в просторной пещере, скудно освещенной лампадками, к нему навстречу метнулась женщина, в которой Март сразу же признал Марью Ильиничну. Несмотря на тяжкие испытания ей все же удалось каким-то неведомым образом сохранить царственную красоту.

— Мартяша, дорогой, — воскликнула она и кинулась обнимать парня, чуть всплакнув. — Дай я на тебя посмотрю, сокол ты наш.

— Это точно, что сокол, прямо с небушка явился, — нарисовался рядом Зотей и попытался пожать руку брату, которого мать никак не хотела выпускать из своих крепких объятий. Приложившись к его уху, он все же умудрился спросить, — Март, как там жена моя да сынишка?

— Все нормально с ними. Живы, здоровы. Малой уже лепетать начал. По тебе скучают, — ответил пилот, которого тетушка наконец отпустила на свободу.

По усталому и напряженному лицу Зотея скользнула счастливая улыбка, отчего он словно помолодел, сбросив в эту секунду невидимую тяжесть со своих плеч.

— Все, все, дайте уже нам поговорить с глазу на глаз, — отогнал родню Поликарп и провел Марта за дощатую перегородку в закуток, где стоял широкий, грубо сколоченный крепкий стол, сам расположившись рядом. — Ну, рассказывай.

Но не успели они и рта раскрыть, как появился Зотей и молча поставил на стол кружки с крепким взваром.

— Ладно, оставайся, ты же мой наследник, — разрешил ему отец.

Зотей в ответ молча качнул кудлатой, заросшей бородой головой и уселся в углу.

— Давай ты первый, я потом, — не удержавшись, отхлебнул горячего напитка Март.

— Да что говорить. Провели ряд нападений, собрали немного Груза, добыли оружия. Эти дроны нас совсем одолели. Нигде от них жизни нет… Одно спасение, заметить первым, а после в камнях схорониться или в какую нору залезть. Но мы не сидели без дела. Бьем супостата везде, где можем.

— А тут они к вам пришли, чтобы и далеко ходить не надо было…

— Смейся-смейся, тебе можно. Плотно нас обложили. Часть укрытий отыскали, людей много побили, кто уцелел, до нас пошли, не отказывать же своим землякам, тем более, многие из них не просто соседи — родня.

Март поставил пустую кружку и понял: «Вот и причина, почему они все здесь оказались. Эх, немного же вас осталось», а вслух произнес:

— Значит, за кем-то из них с воздуха проследили, а устроить атаку вопрос небольшого времени. Я смотрю, против вас все больше предатели-шуцманы тут воевали.

— Заметил? –горько усмехнулся Поликарп, и тут Март увидел, что седины у него заметно прибавилось, — Помнишь Ворона — Емельку Шибаева? Он теперь большую власть взял. Новый чин получил — оберцугфюрера. Вот что за язык у немчуры, ей богу, язык сломать можно… Под ним две сотни туземной аскери на легкой технике. Весь наш край держит в страхе. Это были его люди.

— Всегда был собакой, предатель, — не сдержался Зотей.

— Так и Лиза Старогод с ним, женушка его законная теперь. Сытно живется ей на нашей кровушке, сладко спится с мужем-душегубцем, — вторил ему Поликарп.

«Лизавета? — в его воображении тут же нарисовался образ обнаженной рыжеволосой красавицы, разметавшейся на его куртке под лучами Сестер в Первый Лунный день. Но в душе ничего не дернулось. Слишком много всего произошло с тех пор, — Ушло и ушло, черт с ней. Скоро станет молодой вдовой, епта».

— И до Ворона руки дойдут, — уверенно пообещал Соло, неприятно осклабившись так, что Поликарп слегка отстранился от племянника, словно увидел совсем другого человека. — Вам, да и нам повезло, что не имперские панцерегеря сюда явились, они бы тут все по камешкам раскатали и далеко не факт, что мои птички бы помогли. Ладно, это такое… Что дальше делать думаешь?

— Да какие уж тут варианты? Надо уходить отсюда немедленно, — несколько растерянно пробормотал дядька, осознавший в этот момент, что прежнего Марта, наивного, мечтающего о небе уже просто нет. Вместо него перед ним оказался пусть и молодой, но уже матерый хищник, готовый убивать без колебаний. И жизнь врагов для него не стоит и ломаного гроша.

— Верно. Только вас все одно сыщут.

— А что ты предлагаешь? Сдаться? — поднявшись со скамьи, не сдержавшись, выкрикнул Зотей.

— И в мыслях такого не было. Как раз наоборот. Я тут под это дело немного деньжат раздобыл и контракт с самим Мертоном.

— Рахдонитом? — Поликарп округлил глаза, запустив пятерную в бороду.

— Да. Несколько дней назад сидел с ним, самим хозяином корпорации из золотой сотни, беседовал, как с вами сейчас. Но это неважно. Говорю же, золота раздобыл, закупил много оружия, вот эти истребители, а еще полсотни БСК, — заметив, что дядька термина не понял, пояснил, — броня такая, самая крутая, самоходная.

— Эк ты высоко залетел, Март… — с искренним восхищением и без тени зависти воскликнул дядька, хлопнув себя ладонями по коленям, и вопросительно уставился на племянника, ожидая продолжения.

— Чтобы победить имперцев, нам надо не партизанщиной заниматься, а воевать настоящим образом. Нужны полноценные отряды бронированных штурмовиков, дроноводов, снайперов. Это я все могу купить, но мне нужны люди. И я подумал, зачем искать на стороне, когда есть родная кровь. Что скажешь, дядя?

— Вот ты куда метишь. Великое дело затеял, — понял наконец намерения племянника Поликарп.

— А что, двум смертям не бывать, а здесь мы словно тараканы по щелям прячемся, — воскликнул Зотей.

— Обскажи подробнее, какой план, — слегка нахмурившись на сына, погладив бороду, произнес дядька.

— Вы оба правы. Нечего вам тут больше прятаться. Уходить надо. Но не дальше в горы. Нет смысла, найдут. Предлагаю следующее. Сейчас прибудет тяжелый борт, загрузим всех на него и вывезем в Гавану. Там поселим временно. Обеспечим, оснастим современным оружием, обучим пользоваться и начнем бить черных по всему Запределью. А как освоимся толком, вернемся сюда, в Беловодье, и начнем резать имперцев. Дело сложное, но решаемое. Вкратце так.

— И всем дашь доспехи? — усмехнулся брат.

— Да. Выдам в пользование. Только учтите. Нам надо будет не просто победить, а еще и власть под себя забрать на Пампе. Но это чуть погодя. А пока просто выживем, эвакуируем людей и начнем учиться воевать на другом уровне.

— Ты за главного? — спросил, качнув заметно прибавившей седины головой, дядька. Ему не просто было принять такой расклад, но против судьбы не попрешь.

— Да. Я глава клана рейдеров в Гавани Четырех Ветров. Имеется крепкая база-бункер в горном монолите, где и борта можно разместить, и ближников. Дед Каллистрат — второй человек в нашей организации, мой советник по всем делам. Он же и на Совете Капитанов по большей части замещает, я все больше в разлетах. Ты своими людьми будешь командовать сам. Третье место в иерархии тебе гарантирую. Если согласен, станешь моим заместителем и главой силового блока. Да, в семье ничего меняться не будет. Я ни на что не претендую. Ты — глава, Зотей — наследник.

— Что ж. Крутовато, конечно… — видно было, как здравый смысл борется в сознании дядьки с кержацким упрямством и нежеланием признавать старшинство совсем еще юного племяша. — А над тобой кто будет? Мертон?

— Нет, я уже сам себе голова. Рахдонит нанял нас драться с черными везде кроме как здесь, в Мире.

— Платить будешь или только за кормежку воевать станем?

— Обижаешь, дядька Поликарп. Жалованье будет. Но сам понимаешь, когда дойдем до освобождения Беловодья…

— Скажи главное. После войны кто будет хозяин здесь?

— Мы, и больше никто. Когда победим, нас примут в Содружество миров-осколков, признают нашу самостоятельность и ничьей колонией Пампа больше не будет.

— А Каллистрат в курсе?

— Да он это все и устроил… хитрый старый пират.

— Тогда по рукам. Командуй, что делать.

— А другие семьи? Сколько тут бойцов сейчас собралось?

— С ними надо тоже все обсудить. Говорить буду я, ты не мешайся пока.

— Лады.

Вопреки ожиданиям, переговоры затянулись. Да, кержаки готовы были сломя голову нестись из этого, ставшего смертельно опасным убежища, но вот чтобы на другую планету…

— Дык это что за Гавань такая? — выступил вперед растерявшихся мужиков неведомо как затесавшийся в их ряды седобородый дед, — эта порт с кораблям что ли?

Соло с удивлением воззрился на этот обломок прошлого, наверное, помнивший еще морские просторы берегов Аргентины.

— Да, дед, кораблей там видимо-невидимо, но только они все по небу летают.

— Как твой? — пробравшись из-за спин старших, звонко спросил вихрастый парнишка.

— А ну-ка иди к мамке, сорванец, — стоявший за пацаном мужик жестко оттянул того за ворот.

— М-м, а я думал, что у тебя там море, — разочарованно прошамкал древний свидетель прошлого.

— Там не море, дед, а океан. Но только по нему никто не плавает.

— Эхма, странные какие, море, и не ходить по нему. А почему? — оживился старец.

— Он бескрайний.

— Как это? — спросил тот мужик, что оттащил мальчонку.

— Сии законы никому не известны, — пожал плечами Март, — но конца ему нет.

Народ загалдел, обсуждая услышанные чудеса, словно забыв о том, что буквально несколько минут назад собирались покинуть пещеру.

— Так, все. Ну что решаем? — привел их к порядку Поликарп, — кто с нами в Гавань?

— Ну раз Вахрамеевы собрались, то и Рамзаи с вами, — ответил за своих старшой.

— И я, — поднял дрожащую руку дед, — хочу порыбачить в твоем море. Всегда мечтал поймать рыбу из окияна!

— Он у нас, Март, чудной, — улыбнулся мужик средних лет, неуловимо чертами лица похожий на старика. — Не обращай внимания.

— Ага, — подмигнул старец Вахрамееву, — но рыбачить-то мне никто не запретит?

— А где мы там будем жить? — перебил морскую тему низкий женский голос, — неужто на улице, как цыгане?

— Ульянка, говорят тебе, — развернулся к ней рыжий мужик, — вон, старшой их башню нам зарендует. Там и будем жить первое время.

— А на что? — запричитала та, — у нас и денех-то чуточки осталось.

— Уля, ты где была? Спала что ли? Ведь все это Поликарп уже обсказал, — остановил ее другой, черноволосый в сильно поношенной охотничьей куртке. — Мы, Катаевы, тоже с вами.

— Да не спала я, — взвилась та, — вон у меня десяток раненых, когда мне было с вами балакать. Ну дак как жить-то там?

— Пойдем в ватагу к Марту, бронескафы его освоим, а потом Беловодье освободим от нечисти этой. Все. Я сказал, едем. Иди собирайся.

Ульяна, тетка дородная, способная при случае так ответить, что мало никому не покажется, даже ее здоровому старшому, вперила руки в боки и открыла рот для дальнейшей словесной баталии, но так и застыла.

Шумя винтами и подняв в воздух пыль и мелкие камни, на посадку шел красавец транспортник. Стальная громадина так поразила тарчан, что некоторые из них перекрестились, испуганно взирая на это чудище.

Март глянул на планшет, понял, что времени осталось в обрез, и скоро могут пожаловать гости, но в этот раз посерьезнее, чем их бывшие сородичи.

— Поликарп, грузимся! — крикнул он, стараясь пересилить шум винтов, — больше ждать опасно.

И началось светопреставление. Никто больше не стал оспаривать необходимости лететь на неизвестную планету, лишь бы убраться отсюда. Шли семьями, правда, баб с детьми была треть, остальные годные к воинской службе мужики и парни. Женщины тащили узлы с пожитками, мужская половина — всевозможное оружие. Была здесь и живность: собаки, кошки, козы, корова, лошадь.

— Стоп! — закричал Март, останавливая людской поток, — Живность не берем. Перегруз будет.

— Да ты что, касатик, — запричитала увешанная тюками как новогодняя елка молодуха, — как же я без своей Зорьки! Молочко-то у нее знашь какое вкусное? Да в твоих Гаванях такого и быть не может.

— Ма-ла-ко? — тихо, только чтобы Соло мог услышать, промяукал Хан, незаметно пробравшийся к нему.

— Нет, я сказал, — отрезал Вахрамеев, ловя себя на мысли, что эти люди его начали немного раздражать.

— Ну и куда я ее? Волкам на ужин? — не уступала та.

— Станет вольной коровой, — пошутил подошедший к Марту Вася Басаргин.

— Так, народ, быстро грузимся. Через 10 минут взлет! — отрезал Март.

Народ перестал пререкаться и повалил в транспортник, тревожно всматриваясь в безоблачное прекрасное небо. Василий же остался рядом с другом.

— Бас, а где твои?

— Отца убили, — тихо ответил тот.

— Но разве он ходил в рейды?

— Нет. Там темная история. Я тебе расскажу, только без свидетелей, — прошептал Вася, оглядываясь по сторонам, — в общем, перед смертью он мне велел бежать от трудовиков. Вот я и подался к Вахрамеевым.

— Понял, — вспомнил Соло и признание Розы, все складывалось одно к одному. — Давай, иди на посадку. Дома все обсудим.

Когда из пещеры все вышли, Соло насчитал около сотни людей итого. «Под горлышко, — подумал он». И как в воду глядел. На планшете обозначился вызов командира транспортника.

— Соло, народа очень много. У нас перегруз.

— Макс, по моим расчетам должны взлететь…

— Да если бы они только сами шли. Все как елки пушками увешаны, гранатами, тащат цинки с патронами, пулеметы станковые. Бабы с огромными узлами и баулами. Одна даже козу хотела на борт завести, говорит, у нее молоко уж очень вкусное и целебное. И меня они не слушают, короче, нужна помощь.

— Епта. Ну говорил же, без рогатых! Принято. Сейчас буду.

Поднявшись по грузовой аппарели, Вахрамеев убедился, что тут действительно полный бардак и заорал.

— Народ, всем слушать меня. Тишина полная. Рты закрыли.

Добившись общего внимания, он продолжил, уже не надрывая горло.

— Тарчане, у нас перегруз. Выбирайте. Или барахло с рогатыми. Или десятка два останутся здесь до лучших времен, кои могут и не наступить. Правила будут такие. Брать только деньги, ценности и одну смену исподнего. Остальное обеспечим по прилету на место.

— Что же, все бросать? — взвилась та самая, что плакала по корове, благо, на борт она ее все-таки не втащила.

— Да. Иначе места всем не хватит, и машина не взлетит.

— И стволы оставлять? — спросил русый богатырь косая сажень в плечах, чуть ли не слезами глядя на свою древнюю с полустершимся воронением ствола винтовку.

— Да, это старье вам больше не пригодится, в Гавани получите все самое новое, не хуже, чем у немцев.

Кошмар переселения народов пошел по второму кругу. Уже примостившимся на борту людям пришлось расставаться с многочисленными вещами, бросая их прямо на площадку. Поднялся гомон, ведь собирались впопыхах.

— Дуня, ну что ты сюда напихала? — кричал на стройную бабу с длинной косой одноглазый худой мужик.

— Да я помню? — вторила она, — Давай его сюда, посмотрю, — и начала развязывать узел, а развязавши, тупо уставилась на содержимое.

— Ну что там?

— Вообще не знаю, — она подняла вверх на вытянутых руках чьи-то ну очень широкие панталоны, точно не ее и мужа.

Повисло гневное молчание, как перед грозой.

— Да это мои, а я их искала! — обрадованно заверещала толстая тетка, ломанувшись к своим «парашютам» и отталкивая всех, оказавшихся на ее пути.

— Дуня, это твой узел?

— Мой!

— И как тут оказалось это?

— Не знаю! — заревела та.

«Все, началась истерика, — подумал Март».

— Народ, — снова крикнул он, — тупо бросаем на площадку все свои узлы. И оружие туда же! Все. И грузимся! Три минуты сроку. Кто останется, тот сам себе злой буратина.

Когда рядом с кораблем возвысилась гора вещей, а люди наконец собрались на борту, Март заглянул внутрь. Конечно, ни о каком комфорте речи не могло и быть, это ведь грузовой корабль. Так что разместились прямо на полу, подложив под седалища какие-то тряпки. Убедившись, что все поместились, Соло запросил Балка.

— Ну что? Как с весом?

— Теперь норм. Лететь можно.

— Так и не тяни! — и повернулся к пассажирам, — Земляки, взлетаем. Сидеть смирно, не ходить никуда.

— А если отлить захочется?

— Терпи или в штаны дуй. Все. Разговоры окончены. После наговоримся. До встречи!