Папа для мамонтенка

15. Мы

– А где наша Катя? – слышится игривый голос из кабинета Любимовой. – Вот она!

Открываю дверь под звонкий смех Катюли и замираю.

Они с Любой сидят на стульях друг напротив друга. Люба накрывает Катю своим шарфом, а та его стаскивает и хохочет.

– О, папа Кот пришел. – отвлекается Любимова, а я, сжав губы, иду к ним.

– Для тебя, Любимова, Тимур. Алексеевич. – чеканю, ставя пакет с едой на пол и разворачивая кресло Любимки к себе.

– Ма-ма, – радостно смотрит на меня Катюля, ерзая на стуле.

Со вздохом глажу ее по голове, а затем упираюсь в ручки кресла и нависаю над Любой. Смотрим друг другу в глаза. Она хмурится, явно считывая мой настрой.

– Ты понимаешь, что я встречаюсь с девушкой? – выдыхаю.

– Ну, естественно. Ты же ей предложение собрался делать. – бровь Любимовой дергается вверх.

– Какого хрена тогда весь отдел говорит о том, что мы встречаемся и ты от меня родила? – рычу, склоняясь ниже.

– Да, блин, Кот! – упирается Люба мне в грудь ладошками обманчиво по-девчачьи. Она отлично владеет приемами самообороны, спортсменка в прошлом. – Да я просто пошутила над Артемом!

– Любимова… – выдыхаю.

– Ма-ма, – зовет Катя, но я уже на взводе и не реагирую.

– Он спросил, от кого ребенок. – усмехается она обиженно. – Я сказала, что твой. Все, остальное они сами, наверное, додумали.

– Люба! – отталкиваюсь от ее кресла. – Нормально ты меня подставила, конечно.

– Да при чем тут я? – вскакивает.

– А при том, что слухи, Любимова, поползут далеко за пределы отдела. Вот узнает Алина, что ребенок якобы от тебя и что она сделает? Правильно, пошлет меня к херам собачьим с “нашим” ребенком.

– Да она тебя и так пошлет, – язвительно хмыкает Люба, отвернувшись, а меня подкидывает от ярости.

Разворачиваю ее обратно и подхватываю на руки. Сажаю на тот самый стол, на который она любит закидывать ноги.

– Заменишь, если что? – рявкаю, глядя ей в глаза.

– Кот! Ты сдурел?! – задыхается Любимова от неожиданности, пытаясь отстраниться, потому что я стою между ее ног, а наши тела слишком близко. Перехватываю ее запястья.

Молчит. Дышим оба тяжело.

Втягиваю воздух так глубоко, что в лёгкие забивается запах цветочных духов Любимовой. Легкий, а пьянит, будто я закисью азота дышу. И я понимаю, что сейчас я уже не столько зол, сколько неожиданно возбужден. И, кажется, Любимова это почувствовала, потому что напряжена как пружина, а ее лицо и шея покрываются пунцовыми пятнами.

Отпускаю ее руки. Отшатываюсь, в шоке от своей реакции. Люба тут же сводит колени, глядя на меня волком. Сбоку раздается грохот стула и истеричный протяжный вой Катюли.

Мы подпрыгиваем одновременно и бросаемся к Кате, которая кувыркнулась на пол вместе со стулом. Подхватываю ее на руки.

– Ма-ма! – заходится она плачем, а на ее лбу наливается шишка.

– Катюль, – морщусь и сам чувствую фантомную боль от удара. – Маленькая моя, прости нас.

Дую на шишку.

– ТЕБЯ! – внезапно взрывается Любимка. – Тебя, Тимур АЛЕКСЕЕВИЧ! Потому что никаких НАС нет. Есть ТЫ со своими заскоками и Я с попытками тебе хоть как-то помочь!

– Все сказала? – припечатываю ее взглядом.

Катя начинает рыдать с новой силой. Пританцовываю, покачивая ее.

В дверь раздается стук и она распахивается. Оборачиваемся.

– Ребят, у вас все нормально? – аккуратно заглядывает Артем.

– Нормально, – рычит Люба, выглядывая из-за меня. – Разводимся!

– Любимова! – рявкаю.

– Ма-ма, – всхлипывает Катюля.

– Так, что тут происходит? – раздается из коридора бас генерала.

Стону в воздух, запрокинув голову.

Николаю Егоровичу хватает секунды, чтобы оценить обстановку. Он тут же направляется к нам и тянет руки к Кате.

– Хороши родители. Вам не только ребенка, вам рыбок доверять нельзя. – забирает у меня Катюлю и, поглаживая ее по голове, уходит. – Сегодня у меня и тети Тани останешься, а завтра нормальных родителей тебе начнем искать.

– А мы? – забыв про то, что “никаких нас нет”, возмущается Любимова.

– А вы работайте. Проку больше.

Когда дверь захлопывается, смотрю на Любимову, и мы сверлим друг друга глазами пару секунд.

Вздохнув, поднимаю пакет с едой с пола, выставляю на стол порцию Любы и ухожу.