Папа для мамонтенка

53. Начиная с себя

– Тимур, нет! – испуганно выдыхает Люба.

Я с рычанием всё же выхожу из неё в самый последний момент и, уткнувшись ей в плечо, пережидаю бурные спазмы внизу живота, постепенно успокаиваясь и переваривая категоричный отказ.

Возможно, я слишком тороплюсь. Я понимаю, для меня это не свойственно, на самом деле. Но, когда ты осознаёшь, что нашёл своё, не хочется упускать время.

Переждав оргазм, поднимаю взгляд на Любимку. Она поглаживает меня по затылку и серьёзно смотрит в ответ.

– Не хочешь детей? – хмурюсь.

– Хочу, – шепчет. – Только немножко попозже.

А я любуюсь её распухшими от поцелуев губами и не понимаю, как я столько лет мог держать себя в руках рядом с этой невероятной женщиной, потому что мне уже снова хочется наброситься на Любу и зацеловывать снова и снова.

– Боишься? – усмехаюсь.

– Немного, – улыбается. – Давай сначала посмотрим, как справимся с Катюлей?

– Ну, если ты скажешь мне, что любишь меня, так и быть, я немножечко потерплю, – шантажирую.

Люба льнёт ко мне всем телом и покрывает моё лицо поцелуями.

– Я тебя люблю, – рвано выдыхает между ними.

– Ещё, – усмехаюсь.

– Я тебя очень сильно люблю, – повторяет.

Довольный, как кот, которого чешут за ушком, ловлю её губы, и мы просто целуемся.

А потом принимаем вместе душ и валяемся в зале на диване в обнимку.

– Когда ты ко мне переедешь? – уточняю, задумчиво глядя в потолок.

– Давай, когда будет отсыпной после дежурства, тогда перевезём вещи, – предлагает она.

– Хорошо, – соглашаюсь, прикидывая, что дежурство у нас через несколько дней.

– Ма-ма! – слышится из коридора, и мы с Любой одновременно оборачиваемся.

Спустя несколько секунд слышится топот маленьких ножек, и к нам в зал заходит сонная и взъерошенная Катя.

– Иди к нам, Катюль, – зовёт ее Люба.

И Катя тут же забирается к нам на диван, укладываясь на меня сверху.

– Па-па, – шепчет она с улыбкой, теребя ручками мою цепочку на шее.

А я поглаживаю ее по спинке и с улыбкой представляю то, как мы будем так лежать дружно всей семьёй, когда у нас появится малыш. И чувствую, как меня просто распирает от удовольствия.

– Ам-ам, – поднимает на меня взгляд Катя, окончательно проснувшись.

– Это что за обжорство, Катюль? – смотрю на неё с улыбкой. – Мы даже не успели ничего приготовить.

– Но, не потому, что ты быстро проснулась. Так себе у тебя родители, – усмехается Любимка, садясь на диване.

– Ам-ам, – повторяет Катюля так, будто мы с ней ведём диалог.

– А давайте сходим в кафе? – предлагаю Любе.

Чтобы не терять время, тут же начинаем собираться на прогулку. Усаживаю Катю в автокресло, в очередной раз выслушивая её недовольства по этому поводу.

– Ма-ма! – стонет она трагичным голосом.

– Кать, ну что, так трудно потерпеть? – смотрю на неё сердито. – Ну, я ж тебя не навечно цепями приковываю.

– Па-па, – продолжает она, выкручиваясь.

– Нет, Кать, хватит, так нельзя! По технике безопасности положено ездить с пристёгнутыми ремнями, – объясняю ей.

Люба садится рядом и пытается развлечь Катюлю какой-то игрушкой из пакета.

– А где та кривая собака? – внезапно вспоминает она об игрушке, которой Катя очень прониклась.

– Наверное, в приюте осталась, – вздыхаю. – Поехали, новую купим. Их там было много в наличии, таких страшил никто не покупает.

Заехав в детский магазин, без проблем нахожу нужную собаку и вручаю Кате, а она с такой радостью обнимает её, что я снова закатываю глаза.

Не знаю, как можно полюбить такое чудище. Ну, хотя Люба-то меня как-то полюбила.

А потом мы едем в кафе, где есть детское меню. Заказываем с Любимкой пиццу, а Кате – пюре и котлетку. Усадив малышку на детский стульчик, придвигаю её к столу и вручаю ей ложку. Она тут же самостоятельно начинает орудовать ей, запихивая в рот пюре.

– Смотри, не подавись, – кошусь на неё.

– Отличный аппетит у ребёнка, что ты пристал? – усмехается Любимка, отрывая кусок пиццы.

– Ам-ам, – смотрит на неё Катуля и, сжимает ручку в кулачок, протягивая к Любе.

– Ты хочешь пиццу? – улыбается она и даёт ей откусить.

Катя тут же начинает приплясывать, закусывая пиццу пюрешкой.

– Вот точно Сара Абрамовна, – хмыкаю, протягивая ей кусок куриной котлеты. – Не пропадет.

Гуляем до самого вечера.

Покупаем набор для игры в песок и лепим с Катюлей куличики в той самой песочнице, где я нашел ее. Подсознание подкидывает картинки чумазого грязного ребенка. Сейчас это совершенно другая девочка, но у меня все равно тяжело на душе. Вот и мог я её тогда оставить, даже зная, что она перевернет мою жизнь?

– Катюль, – зову и Катя тут же поднимает на меня заинтересованный взгляд. – Смотри, это – цветочек. – леплю цветок из песка, вспоминая кривых слонов.

– Ве-во, – тут же повторяет она деловито и забирает у меня формочку.

Нет, не мог. Теперь я очень хорошо понимаю Николая Егоровича. Сделать мир чуточку добрее можно только начиная с себя.

Когда приходит время расставаться, сердце обливается кровью, хотя Катя, кажется, уже привыкла к тому, что ночевать ей приходится в приюте. Это мы с Любимкой идём обратно молча, как в воду опущенные.

– Я чувствую себя предательницей, – вздыхает она.

– Ага, – сжимаю её руку. – Но, всё же это лучший вариант из возможных. Тем более, что уже завтра мы с тобой пойдём в школу приемных родителей, и скоро нам разрешат забирать Катюлю на сутки.

– Ты можешь поверить в то, что мы семья? – задумчиво смотрит на меня Любимка, когда мы садимся в машину.

– Еще не до конца, ты же отказалась идти в декрет, – усмехаюсь, а Люба цокает языком и закатывает глаза. Притягиваю ее в объятия, целую и вдыхаю аромат ее волос. – Останься у меня на ночь хотя бы.

– Кот, пожалуйста, не дави, – вздыхает Люба. – Я не хочу метаться между квартирами. Дай мне несколько дней на сборы.

– Ой, всё, – сердито хмурюсь, отпуская ее. – Не больно-то и хотелось.