Папа для мамонтенка

27. Предложение

Люба смотрит на меня огромными круглыми глазами и молчит.

И, вроде как, я делаю фиктивное предложение, а Любимова прекрасно это понимает, но напряжение в кабинете повисает самое что ни на есть настоящее.

Я помню ее слова, где она грозилась выйти замуж один раз и на всю жизнь. Но, не всегда у нас получается следовать своим планам, не сворачивая с маршрута. Мы оба оказались перед сложным выбором в данный момент. И я надеюсь, что Люба доверится мне, как когда-то учителю и напарнику. Ну, да, пусть потом у нас у обоих будет штамп о разводе в паспорте. Еще ни разу у меня не просили показать эту страницу при знакомстве.

– Люб, – выдыхаю, потому что пауза затягивается.

– Я… согласна, – шепчет она, протягивая мне дрожащую руку и я, не менее дрожащими пальцами, надеваю на ее безымянный кольцо. Великовато немного.

Возможно, не очень уместно, но в голову лезут мысли: играет волнение или нет? Судя, по пятнам румянца, вспыхнувшим на ее лице и шее, нет.

Сжимаю ее руку крепче, пытаясь вложить в этот молчаливый жест благодарность и обещание разрулить потом весь пиздец, что нас, скорее всего, ожидает.

Смотрю на Любимку, не отрывая глаз. Надо же ее наверное поцеловать? Но, как-то неловко. Я же обещал, что никаких домогательств больше не будет.

Касаюсь губами руки Любимки и поднимаюсь на ноги. Все как-то скомкано, неловко. Не так это должно выглядеть, когда по-настоящему.

– Идите обниматься, – тяну с улыбкой руки.

Люба встает и покорно подается ко мне в объятия. Со вздохом обнимаю их с Катей.

– Ма-ма, – прижимается Катя доверчиво.

– Ох, как же это трогательно, – встает Алевтина Алексеевна со своего кресла и обмахивает лицо руками. – Поздравляю. Если нужно, я могу вам дать контакты знакомой из ЗАГСа, она поможет расписаться побыстрее.

– Да, давайте, – соглашаюсь. – Большое вам спасибо.

– А можно нам погулять с Катей? – уточняет Любимова аккуратненько.

– Если только полчасика на территории, потом детей будут кормить.

Молча ждем с Любой, пока нам отдадут одетую Катюлю.

– Люб… – вдыхаю полной грудью только тогда, когда мы выходим на улицу, – ты… прости, что так вышло, у меня не было другого выбора.

– Я понимаю, – отзывается Любимка как-то подозрительно спокойно. – Я просто не знаю, что мы будем делать дальше. Как объясним Николаю Егоровичу?

– Так и объясним, – пожимаю плечами. – Ну, что делать, если нам деваться было некуда?

– А что потом? – нервно покручивая кольцо на пальце, смотрит на меня Люба, когда я сажаю Катюлю на качели и несильно раскачиваю.

– Когда? – хмурюсь.

– Когда мы удочерим Катю. – поясняет Любимова и отводит взгляд. – Мы же оба станем ей полноценными родителями. А с кем она останется потом, когда играть в семью уже не будет необходимости?

Задумчиво поджимаю губы. Да, по факту, теперь мы оба будем иметь право на то, чтобы воспитывать ребенка. И, если разведемся, то Катя останется с одним из нас. Точнее, КОГДА разведемся.

– Да не переживай ты, Люб, – усмехнувшись, притягиваю ее к себе и дружески обнимаю за плечо. – Скорее всего, генерал меня просто убьет и ты останешься вдовой.

– Сплюнь, дурак, – повышает Любимова голос.

– Ну, а если нет, то… монетку кинем. – подмигиваю, а Любимка закатывает глаза. – Да ладно, успокойся. Ну, мы же с тобой столько лет бок о бок. Неужели не разберемся?

– Хорошо. Но только пообещай мне, что когда ты женишься на какой-нибудь Алине, ты не будешь запрещать мне видеться с дочерью. – смотрит на меня Любимова пристально.

– Люб, – усмехаюсь растерянно, – ну, конечно не буду. Ты же ее МАМА.

– Ма-ма, – повторяет Катюля, глядя на нас, и внезапно строит какую-то рожицу, смешно сморщив нос, а затем отпускает руки и падает с качелей.