Папа для мамонтенка

24. Нагрузка

– У тебя, конечно, начальник гад и козел, и… – листаю бумажки, а затем протягиваю Любе ее заявление на увольнение, – мудак, но отпустить тебя не готов. Ты классный специалист, я с тобой привык работать. Да и ругаться тоже нам не привыкать. Рви заявление. Я обещаю, что больше ничего подобного, что произошло между нами в кабинете, не повторится.

– Спасибо, Тимур Алексеевич, – надув губу, коротко бросает Люба, выхватывая у меня из рук свое заявление. – Зачем ты ковырялся в моей мусорке?

– Ты же знаешь, меня хлебом не корми, дай в мусорках поковыряться. – усмехаюсь. – А на улице дождь, решил в тепле этими грязными делишками позаниматься.

Люба закатывает глаза и собирается встать. Хватаю ее за руку, удерживая.

– Рви, Любимова. – требовательно смотрю на Любу. – Нам с тобой по отдельности не справиться.

Любимка, помедлив, складывает лист пополам и рвет на две части, тянет ладонь к мятым бумажкам в моих руках.

– Что? – усмехаюсь, убирая руку в сторону и не отдавая их.

– Давай выкину. – вздыхает.

Вытащив одну, отдаю Любе оставшиеся обратно.

– А это, – киваю на свой “портрет”, – я оставлю себе на память.

– Кот, ну хватит, – серьезно смотрит на меня Любимова. – Я злилась.

– Я понимаю, – встаю. – Шедевр шедевром от этого быть не перестал. Чего добру пропадать? Поставлю в рамочку.

– Кот! – Люба тянется в попытке отнять лист.

– Пошли работать, Любимова. И так целый день просрали. – перехватываю ее руку, но отвлекаюсь на входящее сообщение. Банк. – Погоди… Да бля!

– Что там? – сует свой курносый любопытный нос в телефон Люба и одновременно вытягивает у меня из пальцев свои художества.

– Да фигня какая-то. Какая финансовая нагрузка? – хмурюсь, теряя интерес к бумажке и читая отчет банка. – Блин, ну нет.

– Да что там, Кот? – прыгает вокруг Люба.

– Да они в расчет мне пихнули и кредитку, и то, что я поручителем пошел к другу… – выдыхаю сердито. – Короче, большая кредитная нагрузка.

– То есть, можно увольняться, да? – усмехается Любимка язвительно, но уже без обиды в голосе.

– Отставить, капитан, – повышаю голос. – Придумаем что-нибудь. Не зарплатным банком единым, как говорится. Не забивай голову. Пошли работать.

Ну, кредитку я, допустим, закрою. Я ее и открыл-то только на случай непредвиденных расходов типа айфона или кольца с бриллиантом. Чтобы не разом выложить круглую сумму, а разбить платеж на беспроцентный период. Что делать с поручительством? Друг брал кредит, чтобы закрыть остатки ипотеки, и вряд ли соберется его погасить досрочно. Попадос, блин.

Минут через пять, как расходимся, в дверь раздается тихий стук и она приоткрывается.

– Тимур, – заглядывает какая-то растерянная и смущенная Любимка. – Откуда кактус?

– Какой кактус? – удивленно вздергиваю брови. Люба демонстративно закатывает глаза. – А, этот? Да я случайно его увидел и так он мне тебя напомнил! Думаю, надо взять друга тебе. Он и не помрет, если ты его полить забудешь. И колючий прям как ты.

– Тимуром его назову, – хмыкает Любимова, закрывая дверь. – Ты тоже колешься.

– Понравился хоть? – кричу вслед.

– Да, – слышу из коридора. – Спасибо!

Усмехаюсь и принимаюсь за работу. Часам к трем начинает вырубать и я, закинув ноги на стол и откинувшись на кресле, закрываю глаза. В комнату отдыха не иду, уступая эту возможность Любе.

Снится всякая хрень: и Алина в слезах, и Любимова с заявлением, и какое-то задержание, на которое я тащу с собой Катю, потому что мне ее некуда деть. Выныриваю из сна с частым сердцебиением и облегчением. За окном светлеет. Свет в кабинете выключен – видимо, Люба озаботилась.

Убираю со стола затекшие ноги. Встаю, потягиваясь и разминаясь. Щелкаю выключателем чайника и достаю банку с кофе. На дне.

Умывшись, заглядываю в кабинет к Любимовой. Нету. Значит, ушла вздремнуть немного. Кактус уже стоит на окне. На иголки пристроено два глаза и фуражка из бумаги.

– Дите дитем, – вздыхаю, с улыбкой разглядывая творчество Любимки, потом забираю из тумбочки банку кофе и возвращаюсь к себе в кабинет.

Заварив покрепче, накидываю куртку и выхожу на улицу. Курю под моросящим дождем в каком-то отупении спросонья. В голове все мысли вокруг кредита. А что, если не дадут? Что тогда? Есть еще один вариант в уме, но про него я даже думать пока не хочу, потому что он просто на крайний случай.

– Кот, где мой кофе? – заглядывает Люба ко мне в кабинет в тот момент, когда я снова собираюсь на перекур.

– А, забыл, – беру на ходу банку со стола и тяну Любимовой, с интересом разглядывая ее заспанное лицо. На румяной со сна щеке отпечатался след от подушки.

– Глаз да глаз за вами, товарищ начальник, – смотрит она на меня с усмешкой. – То детей, то кофе ворует. Опять курить пошел?

– Угу, – вздыхаю. – Развязался.

– Это предлог. – закатывает глаза. – Момента удобного ждал просто.

Ничего не отвечаю – о вреде курения знаю, в наставлениях не нуждаюсь.

– У тебя есть что-нибудь сладенькое? – уточняет Любимка, пока я не ушел.

– У меня из сладенького в кабинете только сахар и ты, Любимова, – подмигиваю ей, игриво поиграв бровями.

– Ооо, – усмехается, – возвращение блудного кота?

– Так развязался же, – хмыкаю и выхожу.

В восемь, как обычно, дежурный сообщает, что генерал прибыл и в восемь тридцать я иду на ковер – отчитываться.

– Доброе утро, Николай Егорович, – захожу в кабинет и оглядываюсь.

Генерал сидит за столом, листает документы.

– Доброе утро, Тимур. Садись, докладывай.

– А где Катюля? – удивленно смотрю на него.

– В приюте. – вздыхает генерал, поднимая на меня хмурый взгляд.