Папа для мамонтенка

31. Планы

Нина Григорьевна начинает заливисто смеяться, а Люба буквально цепляется пальцами в мою ладонь. Чувствую, что кожа на ее руке влажная от волнения. Бросаю на нее короткий удивленный взгляд. Работа опера предполагает периодический риск и внештатные ситуации, в которых Любимова всегда действует четко и без лишних эмоций, а тут… Неожиданно, что она может так волноваться из-за того, что привела домой фиктивного жениха. Не похоже на нее.

– Юморист, – все еще посмеиваясь, отмахивается мама Любимки и смотрит на бледную дочь. Замирает и хмурится. – Что, он не шутит?

Люба отрицательно качает головой. Нина Григорьевна переводит взгляд на меня и задумчиво молчит несколько бесконечно долгих секунд.

– У меня квартира, машина, работа хорошая. – добавляю на всякий случай и мы снова молчим. Что-то теперь и я начинаю немного нервничать.

– Ну, квартира и машина это большой плюс, конечно, – вздыхает мама спустя мгновение. – Ладно, уговорил. Так уж и быть, выйду за тебя замуж.

Теперь уже я хохочу.

– А что ты смеешься? Меня ж позвал. – щурится она, сдерживая улыбку.

– Ладно, один-ноль в вашу пользу, – улыбаюсь. – Свадьба послезавтра.

– Как послезавтра? – ахает Нина Григорьевна, прикладывая ладони к губам. – Где ж я свадебное платье за один день на свой размер найду? Это на Любашку можно легко найти. Прищепочками если великовато подцепить – и готово. Любаш, придется тебе меня все-таки подменить.

Облегченно выдыхаю и отпускаю руку Любы, поймав себя на том, что я уже изжамкал все ее пальцы в ожидании вердикта. Любашка… Хорошо как звучит, нежно очень.

Взамен ладони обхватываю Любу за плечи и прижимаю к себе. Потихоньку-помаленьку, но мы с ней преодолеваем все препятствия на пути к общей цели. Осталось пережить вопли генерала – и все, считай, Катюля у нас в кармане.

– Что ж вы так долго тянули, не рассказывали ни о чем? Кошмар, конечно. Узнала, что у дочери есть жених за два дня до свадьбы. – причитая, Нина Григорьевна встает и накладывает мне пюре с котлетами.

– Да Любаша просто боялась конкуренции, – усмехаюсь, пробуя жирненькую сочную котлету и закатывая глаза от удовольствия. – Ммм, а пюре какое!

– Люб, ты что, Тимура не кормишь что ли? – хмурится мама, оборачиваясь на Любу, а я замираю, понимая, что кажется, перестарался с восторгами. Нина Григорьевна замечает это и тут же гладит меня по плечу. – Ты кушай, кушай, не стесняйся. Я это к тому, что Любаша еще вкуснее готовит. Если только не разленилась, сбежав из дома. – повышает голос.

– Да ничего я не разленилась, мам, – возмущается Люба. – Просто твои вкуснее.

– Нет, твои тоже очень вкусные, – оборачиваюсь на Любу, подыгрывая. – Но у Нины Григорьевны они… какие-то… как у мамы.

Вообще, с трудом помню, чтобы у нас было что-то кроме макарон с сосисками в холодильнике. Но, грех жаловаться. С голоду не подыхали – и на том спасибо. Блин, у меня же еще брат!

Он в другом городе сейчас живет. Успеет приехать или нет? Вроде как фиктивная свадьба и смысла звать его нет, я же только ради Любимки это все затеял, а с другой стороны, обидится же, если узнает. Ладно, позвоню ему вечером и объясню ситуацию, а там уж пусть дальше сам решает, что делать.

Люба знает про то, что детство у меня было не сахар – в слежках и подготовках к облавам мы проводили вместе много времени и конечно делились чем-то из жизни. И смотрит она на меня сейчас не то, чтобы с состраданием, но с пониманием однозначно. Улыбаюсь ей.

– Так расскажите хоть, вы кого звать-то решили? И почему так поздно сообщили?

– Да мы просто решили подать заявление, а все даты заняты. Вот чудом одна освободилась, решили, что успеем. – на ходу сочиняет Любимка. Ну, это мы умеем, по работе положено.

– Ты беременна? – Нина Григорьевна так громко и неожиданно ахает, опадая на стул, что мы едва не подпрыгиваем с Любой одновременно.

– Да нет, мам! – успокаивает ее Любимова. – Нет, так правда просто совпало. Что ты так волнуешься-то?

– Ну вот когда к тебе дочь придет и скажет, что замуж выходит через два дня, я посмотрю на тебя. – сердито усмехается Нина Григорьевна и переводит взгляд на меня. – Смотри, не обижай мне дочку.

– Ни в коем случае, – поднимаю ладони, сдаваясь. – Она сама кого хочешь обидит.

– Это точно, – усмехается мама и молча качает головой каким-то своим мыслям. Интересно, она вспоминает скелетики в шкафу Любимки или думает про свадьбу? – Добавки положить?

– Нет, спасибо. Я сыт.

– А котлетку?

– Ну, если только котлетку. – соглашаюсь.

– Кажется, я сейчас лопну, – стону, спускаясь по лестнице.

– Держись, Тимур. Думай о Катюле. – подбадривает меня Любимова, спускаясь следом.

– Кстати, Люба, – оборачиваюсь. – А почему это я не пробовал твои вкуснейшие котлеты ни разу?

– Потому что жил с Алиной, – губы Любы растягиваются в широкой сочащейся ядом улыбке.

– Я требую котлет. – икаю. – Мясо с меня.

– Я бы на твоем месте такие долгосрочные планы-то не строила бы. – усмехается Любимка. – Нам еще к Николаю Егоровичу идти.

– Мне, Любаш. – вздыхаю.

– Что?

– Мне идти, говорю, не нам. Это мой бой. – усмехаюсь. – Но, к нему нужно подготовиться, поэтому сейчас мы заедем с тобой в пару мест.