Папа для мамонтенка

23. По собственному

“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что мой начальник – эгоистичный гад”.

“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что Кот – идиот”.

Витиеватая надпись “Мудак” и портрет страшной злой морды. Судя по лохматой бороде, это тоже я.

Сердечки какие-то, цветочки. Похоже, самое интересное лежало на поверхности.

Вздохнув, убираю мусорку на место, забираю с собой Любины шедевры и выхожу из кабинета.

Иду к кабинету делопроизводства, где мы оставляем бумаги на регистрацию и подпись. Открываю папку с документами нашего отдела, листаю их. Рапорт Любы лежит в середине. Спрятала, чтобы никто не заметил сразу.

“По собственному желанию”.

Не раздумывая, забираю его из папки и ухожу к себе в кабинет. Работаю, пытаясь наверстать упущенное за день, но фоном идут мысли про Любимову.

Мы не первый раз ссоримся. Не считая момента с моим стояком, для нас сраться – норма. И похуже было. Почему именно сейчас она психанула так, что написала заявление? Если она уволится, то ей не дадут Катю под опеку. Реально из-за меня? Или она нашла место получше, потому, что ее дохода не хватает для ипотеки?

Ближе к возвращению Любы, понимая, что она задерживается, чувствую, что психую. Достаю из кармана куртки пачку сигарет, что купил на обратном пути. Ухожу к черному выходу и, открыв дверь на улицу, прикуриваю и сажусь на ступеньки. Не охота выходить на территорию – дождь.

Курю, то и дело стряхивая пепел в жестяную банку, и бесцельно вожу пальцем по темному экрану смартфона.

– Я пришла, – раздается за спиной шорох и голос Любимовой.

Киваю, выпуская дым в потолок.

– Кот… ты что, закурил снова? – напряженно уточняет Люба, и я слышу ее приближающиеся шаги.

– Вот только не лечи меня сейчас, – усмехаюсь, не оборачиваясь.

Люба молча садится рядом. Надухаренная, с примесью чужих мужских духов и уличной свежести.

–Послала? – вздыхает, не удержавшись.

Киваю.

На самом деле, нет. Расстались мы все-таки по моей инициативе. Я отказался от секса и выслушал истерику про другую женщину. Потом еще одну. До последнего не говорил о Кате. Зачем, если не она причина нашего расставания с Алиной, а мое прозрение?

Она-то как раз должна была стать той силой, которая сближает мужчину и женщину. Из-за нее я задумался над свадьбой. Но, даже несмотря на то, что без штампа в паспорте мне могут отказать в опеке, я все равно оказался не готов жениться на Алине.

Хотя, казалось бы, целый год меня все устраивало, но, потом я нашел ребенка и узнал об Алине и себе много нового. Потом у меня встал на Любу. А потом я просто осознал, что дальше лучше не будет.

Я не вижу в Алине мать своего ребенка. Одно дело хорошо время вместе проводить, другое – семью строить. Там уже другие навыки кроме выносливости в постели нужны.

Но, Алина сама увидела детское кресло на заднем сидении, про которое я благополучно забыл, и мне пришлось все рассказать. Как бы я ни пытался не вмешивать ребенка во взрослые разборки, у меня не получилось. Потом я послушал еще одну истерику про то, что я дурак. И что ничего у меня не получится, и что я еще сто раз пожалею о своем решении.

Только упустила Алина одно – я упрямый дурак. И если я серьезно решился на что-то, то остановить меня практически нереально.

– Да не переживай, Кот, может, помиритесь, – толкает меня Люба плечом.

– Нет. Не помиримся. Так что, Любимова, теперь надежда только на тебя. – усмехаюсь. – У тебя как дела?

– Ай, – цокает с таким видом, что сразу понятно, что тоже “никак”. И это, вопреки здравому смыслу, меня радует. – Друг отказался идти созаемщиком.

– А, так это друг был? – хмыкаю удивленно. – Я подал заявку в банк. Если мне одобрят ипотеку, то я пойду основным заемщиком.

– Основным – это ты платишь, а я тебе деньги отдаю? – заинтересованно смотрит на меня Люба.

– Нет, это значит я плачу – и все. А ты ребенка воспитываешь.

– Как?.. Как это? – испуганно выдыхает Любимова. – Это же дорого, Кот.

– Да подумаешь, всего лишь треть зарплаты, – отмахиваюсь, прикуривая. – Кто-то такие деньги на футболки тратит.

– Это Николай Егорович так придумал? – подозрительно уточняет Люба.

– Нет, это по собственному желанию, – усмехаюсь. – Только, у меня есть одно условие.

– На тебя квартиру подписать?

– Нет, – качаю головой и достаю из кармана мятые листы.

Любимка подозрительно замирает, округлив глаза.