Папа для мамонтенка

22. Откровения

– Люб, – заглядываю в кабинет, – я вернулся, можешь идти.

– А что не в одиннадцать? – сердито усмехается она, вставая из-за стола и доставая из шкафа куртку.

Я опоздал на час. Да, так делать некрасиво, но у меня была уважительная причина.

– Любимова, ну что ты начинаешь? – хмурюсь. – Я что, постоянно тебя задерживаю?

– Нет, но вот именно сегодня мне нужно было уйти вовремя, – бросает на меня хмурый взгляд, застегивая молнию на куртке и поправляя воротник. – Мог бы предупредить.

– Да я, так-то, общим делом был занят, – усмехаюсь сердито.

– Так и я тоже на общее дело собираюсь, – губы Любимовой растягиваются в язвительной улыбке.

Достав духи из рюкзака, она пшикает на себя несколько раз с расстояния вытянутой руки, а я стою и боюсь вдохнуть, потому что этот аромат и так преследует меня весь вечер.

– Это какое? – фыркаю и морщу нос, когда она подходит, не в силах признать, что мне заходит ее аромат.

– Свидание, Тимур Алексеевич, – вздыхает, щелкая рукой по выключателю и закрывая дверь своего кабинета на ключ.

– Ну, пока ты в своем овер-оверсайз свитере, я спокоен, – усмехаюсь, хотя по нутру скребет. – Но, если что, звони.

Да, Любимова прекрасно может за себя постоять в драке и, все же, она девочка. А я, хоть мы уже давно и не напарники, до сих пор чувствую себя ответственным за нее.

– Нет, спасибо, со своими женихами я сама разберусь.

ЖенихаМИ? Я как-то не рассматривал вариант, что претендентов может быть несколько.

Сам того не замечая, провожаю Любу до крыльца. Всю дорогу окусываемся потихоньку.

– Надеюсь, я тоже могу задержаться на час? – оборачивается Любимова, когда я торможу у входа и прикуриваю.

– Нет, – хмурюсь, глядя на подъехавшую черную иномарку.

– Несправедливо, – возмущается Люба.

– Любимова, у тебя начальник тиран, запомни это, – усмехаюсь, выдыхая дым в воздух. – А мир в принципе не справедлив. Иди, ждут тебя.

Люба оборачивается и быстро уходит, теряя ко мне интерес. Провожаю ее взглядом, наблюдая, как она запрыгивает в машину. Жениха разглядеть не могу, но номер машины на всякий случай запоминаю.

Иномарка трогается, а я выкидываю бычок и какое-то время смотрю ей вслед. Ну, какие свидания ради Кати, Любимова? Ты только заикнешься о замужестве, тебя тут же сольют. Наивная дурочка.

Вздохнув, ухожу обратно в здание.

– Иван Иванович, дайте, пожалуйста, запасной ключ от кабинета Любимовой. – прошу сторожа.

Получив ключ, захожу в свой кабинет и забираю из него большой цветущий кактус, который купил для Любимовой в цветочном на обратном пути. К слову, приметил я его, когда покупал цветы Алине, и стоил он не меньше, чем ее букет, но его я захотел купить от души и тащил эту колючую дуру, испытывая какую-то идиотскую радость и предвкушая реакцию Любы.

Ну, не могу я с ней словами признать, что был не прав. Я начальник.

Поставив горшок в центре рабочего стола, сажусь на кресло Любы и беру чистый лист бумаги, чтобы написать какую-нибудь гадость. Нагнувшись к тумбочке в поисках ручки, бросаю взгляд на мусорное ведро, в котором целая гора скомканных бумажек. Несколько даже выпало, не поместившись.

– У нас бумаги не хватает, а она ее портит, – ворчливо усмехаюсь, поднимая с пола бумажный снежок и разворачивая.

Брови тут же взлетают вверх.

“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что мой начальник, Иванов Тимур Алексеевич,.. КОЗЕЛ”.

Помедлив, выдвигаю мусорное ведро из-под стола и разворачиваю следующий лист с откровениями.