18

Как только Ворон проснулся, он понял: что-то не так. Он молча лежал на спине. Тэсс свернулась калачиком в его объятиях, прижавшись щекой к его плечу.

Ворону показалось, что сквозь сон он слышал крики ужаса, отчаянные голоса ленапе, видел смертельный страх в их глазах. Когда он поднял веки, вокруг было спокойно. Тишину нарушало только пение птиц и стрекот цикад. И еще – мерное дыхание Тэсс.

Ворон прислушался. Обострились все органы чувств.

Ворон посмотрел на Тэсс. Интересно, что ей снится, подумал он. Он тихонько убрал с ее лба волшебный рыжий локон.

Внезапно что-то привлекло его внимание. Запах! Ворон услышал запах дыма. Это не костер, это что-то другое…

Сердце Ворона забилось чаще. Он тихонько тронул Тэсс.

– Тэсс, – шепнул он и потряс ее за плечо. – Тэсс, надо вставать!

И вдруг все его мышцы напряглись. Его охватило сильное волнение. Что-то случилось в его родном лесу. Он почувствовал это.

Тэсс тихонько проурчала что-то себе под нос. Потом потянулась. Ворон еще раз взглянул на стройные, длинные ноги. Она, как сонный ребенок, непроизвольно пыталась обвить ими ноги Ворона.

– Тэсс! – позвал он чуть громче. – Что-то случилось.

– Что? – Тэсс вдруг широко открыла глаза. – Что такое, Ворон? – спросила она сонным голосом.

Он вытащил из-под нее свою руку и потянулся за своей одеждой, которую вчера небрежно бросил на траву.

Тэсс сладко потянулась всем телом.

– Тэсс, вставай! Одевайся.

Она жмурилась от солнышка, еще не проснувшись окончательно. Она была еще не в состоянии услышать тревогу в его голосе.

– А что случилось?

– Я не знаю. – Ворон торопливо натягивал мокасины. – Одевайся! И быстро. Мы должны вернуться в деревню.

Тэсс села. Теплое солнце ласкало ее розовыми лучами. Ворон смотрел на нее. Как она была красива сейчас! Какая белая и нежная у нее кожа, совсем не такая, как у индианок.

Тэсс поднялась, она пыталась одеться быстрее, но спросонья руки ее не слушались. – Что ты хочешь сказать? – встревожилась она. – Что-то случилось в деревне? Мы же ушли от нее мили на две, на три. Как ты мог узнать об этом?

– Я не знаю. Но я это чувствую.

Ворон стал собирать сумку. Где-то должен быть мушкет… А, вот. Он поставил его у дерева.

Вчера он повел себя легкомысленно. Им повезло, что на них не набрели могауки, а не то они с них обоих сняли бы скальпы. Нельзя было оставлять мушкет так далеко. И как он мог сделать такую глупость?! Страсть совсем затуманила ему голову. Ворон передернул затвор, проверяя «браун бэсс».

Тэсс уже натягивала мокасины.

Ворон бросил ей ее кожаную сумку.

– Скорее, Тэсс!

Она подхватила сумку на лету.

– Я готова.

Ворон повернулся и пошел в сторону родной деревни. Тэсс вскоре поравнялась с ним.

– Твой нож при тебе?

– Да. Он здесь. – Она постучала по сумке.

Ворон почти бежал, выбирая такие тропинки, чтобы сократить путь.

– Достань его. Нож.

– Да скажи, в чем дело! – Тревога Ворона передалась и ей.

– Я чувствую запах дыма.

Тэсс приходилось бежать очень быстро, чтобы не отстать от него.

– Ты думаешь, что кто-то поджег деревню?

Внезапно Ворон остановился и, схватив Тэсс за руку, потянул ее к земле. Тэсс тут же услышала голоса и ржание лошадей. Ворон сделал ей знак молчать. Люди были близко, очень близко.

Ворон взглянул на Тэсс. По выражению глаз он понял, что она тоже слышит, как переговариваются всадники. Одну руку она положила ему на плечо, в другой крепко сжимала нож могауков. Так крепко, что у нее побелели пальцы.

Сердце Ворона бешено колотилось, но он лежал, не шевелясь. Всадники приближались. Если бы недавно они с Тэсс не свернули с основной тропы, то лошади вышли бы прямо на них.

Это наверняка белоголовые. Они никогда не заметят их среди густых зарослей. Они такие дураки!

И точно. Ворон разглядел на тропинке белых всадников. Они двигались со стороны деревни.

Ворон мельком взглянул на Тэсс. Она была очень испугана. Прошлый случай в лесу, когда ей пришлось, защищаясь, убить белого солдата, как видно, сильно повлиял на нее. Она крепче сжала руку Ворона, и он чуть наклонил голову – так, чтобы коснуться губами ее макушки. С ним ей нечего бояться. Он защитит ее. Ворон хотел, чтобы сейчас она чувствовала это. Он будет стоять за нее насмерть.

Тэсс неуверенно улыбнулась, когда всадники скрылись из виду, так и не заметив их. Ворон мог бы стрелять им в спину. Он уже знал, что они побывали в деревне. Их появление здесь и запах гари не могли быть совпадением. Но стрелять в спину он не мог.

Когда всадники удалились на значительное расстояние, направляясь на север, Ворон поднялся. Он подал Тэсс руку, и они побежали к деревне. Она не отставала. Не разбирая дороги, они мчались через лес. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах гари. Ворон уже слышал, как воют женщины и плачут дети.

На противоположном берегу ручья они увидели большое скопление людей. Одни передавали друг другу ведра с водой, другие бегали то в деревню, то обратно на ручей. Малыши сидели на берегу и отчаянно вопили, дети постарше пытались хоть как-то успокоить их. Мужчины, женщины, старики и старухи метались в поисках близких, выкрикивая их имена.

– Что случилось? – крикнул Ворон, впереди Тэсс перебираясь через ручей и забыв даже подать ей руку.

В воздухе висел запах беды. Над деревней стояло густое облако дыма. Даже отсюда Ворон чувствовал жар пламени.

– Спящий Медведь, да скажи мне, что здесь произошло? – снова крикнул Ворон, хлопнув руками по воде.

– Слава Богу, ты здесь! – отозвался старик. – Пришли белоголовые. Они подожгли наши жилища. Некоторых убили.

Ворон швырнул сумку на берег и, сжав в руке «браун бэсс», бросился в деревню. Люди цепочкой передавали воду с ручья, они набирали ее ведрами, кастрюлями, кожаными баулами – всем, что попалось под руку.

– Где моя мать? – спрашивал Ворон то одного, то другого.

Люди качали головами, никто ничего не знал о ней. Ворон испугался.

Он выскочил наконец в деревню. Два вигвама еще вовсю пылали. Большинство вигвамов сгорели дотла. Немногие были спасены, но они сильно обгорели.

В деревне царило то же смятение, что и на ручье. Мужчины, женщины, дети – все что-то кричали друг другу, пытаясь спасти свои нехитрые пожитки. Юноши старались поймать лошадей, которые оборвали привязи и разбежались. Где-то в плаче захлебывался младенец.

Ворон подбежал к вигваму Женщины Грез на дальнем конце деревни. Сквозь дым он сразу разглядел ее красную рубашку и вздохнул с облегчением. Она была босая, с неприбранными волосами. Слава Богу, она жива.

Женщина Грез наклонилась над индианкой, у которой была ранена рука. Одной рукой Поющий Дождь прижимала к груди ребенка, другая рука безжизненно висела вдоль тела. Слезы заливали ей лицо.

– Мама! – крикнул Ворон.

Женщина Грез склонилась над раненой. Она обмывала ей руку. На сына она даже не взглянула.

– Быстро! Моя сумка с лекарствами! Там, в вигваме! – приказала она ему.

– Мама, скажи мне, что случилось!

– Принеси сумку!

Поющий Дождь застонала от боли. Ворон нырнул в вигвам. Его задняя стенка выгорела, так что теперь здесь было два выхода. Он не сразу нашел нужную сумку. Все было покрыто толстым слоем копоти. Подстилки на полу еще дымились. Наконец он нашел то, что нужно. Сумка как ни в чем не бывaло висела на прежнем месте, над постелью Женщины Грез. Ворон сорвал ее с крючка и бросился прочь.

– Скажи, мама, что здесь произошло? – выходя из терпения, потребовал Ворон.

Не отвечая ему, Женщина Грез стала быстро искать что-то в сумке.

– Где твоя жена? – спросила она.

– Там, на ручье. Но, мама…

– Быстро найди ее и приведи сюда. Ей опасно оставаться одной.

Ворон схватил мать за плечи и развернул к себе лицом.

– Скажи мне! Скажи мне правду, что здесь было?

Мать поморщилась, и только теперь Ворон заметил, что она ранена. У нее была сильно рассечена бровь, на ране запеклась кровь. Ворон отпустил плечи матери и взял ее за руку.

– Они приходили за ней, – хрипло прошептала Женщина Грез.

– За кем? Кто приходил?

– За твоей женой. – Женщина Грез сплюнула на землю. – Грязные псы! Они подожгли наши жилища, когда искали ее. Они убили Зуб Медведя и Два Щита. Бурый Медведь серьезно ранен. Мальчик, Голова Черепахи, сломал ногу. Он попал под лошадь белого всадника.

Женщина Грез повернулась к раненой.

Ворон почувствовал себя виноватым. Это он привел в деревню белую женщину.

– Так они искали Тэсс? Ты уверена?

– Я сама говорила с одним из них. Вернее, он говорил со мной. Я не отвечала ему. Он назвал ее имя. Тэсс Морган. Он сказал: белая женщина с рыжими волосами. Ты знаешь другую такую женщину?

Ворон огляделся. Вдруг откуда-то из дыма появился На-Ки. Увидев Ворона, он направился к нему.

– Не слушай его, – прошептала мать. – Большой Совет одобрил твою женитьбу на белой женщине. На-Ки – подлец и трус. Придет день – и это станет понятно всем.

– Посмотри, что ты сделал со всеми нами! – заорал На-Ки, кидаясь на Ворона. – Это все из-за тебя! Из-за твоей белой шлюхи!

– Она моя жена, – процедил Ворон сквозь зубы.

Сейчас было не время для драки с На-Ки. Во-рон не унизится до этого.

– Они приходили сюда за ней! – не унимался На-Ки. – Если бы она была здесь, я бы сразу отдал ее им. Тогда бы мы избежали кровопролития.

– Ты расставил дозорных? – не обращая внимания на его слова, спросил Ворон. – Они могут вернуться.

– Не смей говорить мне, что надо делать! – На-Ки положил руку на окровавленный боевой топорик. – Они не вернутся. Они удрали, как крысы, наделав в штаны от страха.

Ворон повернулся и пошел прочь. Он боялся, что если начнется драка, то он убьет негодяя. Но На-Ки не отставал. Ворон взял себя в руки и спокойно сказал:

– Все-таки ты знаешь сам, что это надо сделать ради безопасности наших людей. Я сам встану на первом посту. А где Таандэ? Мы могли бы пойти вместе с ним.

– Ничего не случилось бы, если бы мы заключили союз с французами. Тогда англичане бы нас боялись. Французы уже давно говорили нам об этом.

– А ты веришь белоголовым? – Ворон вошел в свой полусгоревший вигвам. Крыша сгорела, но кто-то, видно, вовремя залил его водой. Большая часть его дома была спасена.

Ворон снял со стены лук со стрелами.

– Французы не посмеют сказать неправду и поставить под удар мое честное имя. – На-Ки хвастливо стукнул себя кулаком в грудь.

Ворон беззлобно усмехнулся.

На-Ки не понимает, что происходит. Он не видит, насколько технически сильны англичане, прибывающие на их землю со своих островов сотнями каждый день. Он не понимает, что их уже не остановить боевым индейским топориком. Он не видит, что жизнь ленапе круто меняется. А может, не хочет видеть.

– Французы не очень-то важны, На-Ки. Важно только то, что сохранит безопасность деревни сейчас. Я советую тебе вернуть стариков и детей с ручья. Ни один человек не должен покидать деревню без охраны. Может, ты и прав, что они не вернутся, но кто знает. – Он повернулся к На-Ки, который стоял в дверях. – Скажи, вы убили кого-нибудь из них?

– Да. Троих. Одного я снял с лошади своим топориком. Таандэ убил второго. – На-Ки сделал паузу. – А третьего… третьего убила охотничьим ножом твоя мать.

Ворон удивленно уставился на него.

– Моя мать?

– Да. Может, это ее надо было выбирать военачальником, а не одного из нас? – заржал ехидно На-Ки, повернулся и пошел прочь.

Ворон растерянно оглядывался вокруг. Воздух был пропитан дымом и гарью. Ворон потер слезящиеся глаза. Где же та деревня, которую Ворон помнил с детства? Белые жгут индейские поселения. Женщины, такие добрые, как его мать, должны становиться воинами и убивать, защищая своих. Почему после тысяч лет спокойной жизни в труде и любви ленапе должны пережить ужас войны? Почему их жизнь так изменилась?

Белоголовые… Конечно, беда пришла от них. Как он их ненавидит! Но тут Ворон подумал о Тэсс. Он вспомнил о том, что было этой ночью. О том великом даре, который преподнесла ему Тэсс. Она подарила ему свою девственность. Он вспомнил, как в тревоге сжималось его сердце, когда он смотрел на нее спящую, он не мог насмотреться на ее милое лицо в веснушках. Он не знал, любовь ли это. Но чувствовал, что это серьезно. Ворон тревожился за ее судьбу. Так как же он может ненавидеть белых, если Тэсс – одна из них?

Ворон перекинул мушкет через плечо и направился к ручью. Сначала он найдет Тэсс и отведет ее в вигвам матери. Она должна быть в безопасности. А потом они с Таандэ вместе обойдут окрестности деревни.

Ни один белый человек не пройдет к деревне, пока он, Ворон, будет дозорным. Он скорее умрет, защищая свой народ… и свою белую жену.

* * *

Был ранний вечер, когда Тэсс вернулась в вигвам Ворона. Она целый день нарезала и собирала в пучки толстые ветки, чтобы заново отстроить обгоревшее жилище Зова Голубки и ее семьи: они потеряли в огне все. От их вигвама и пожиток остался только дымящийся серый пепел. Сегодня они будут спать под открытым небом.

Тэсс изо всех сил старалась не замечать косых взглядов и шепота за спиной и все-таки чувствовала себя виноватой в том, что случилось в индейской деревне. Похоже, никто толком не знал, кто эти англичане, которые сожгли деревню, но все понимали, что здесь замешана Тэсс.

Действительно, кто же были эти люди? Неужели это Майрон? Неужели он все еще ищет ее? Нет, не может быть. Майрон никогда не отдал бы приказ поджечь дома мирных жителей. Он – не убийца. Это никак не мог быть он.

Тэсс села на пол и обхватила голову руками. Надо будет собрать подстилки, которые она развесила на солнце. Они, наверное, уже просохли. Пол в вигваме она уже застелила свежими сосновыми ветками. Дырку в потолке, конечно, не удастся заделать быстро. Сначала надо помочь отстроить вигвам двоюродной сестры Ворона.

Вчера Ворон сказал, что отведет ее домой. Но не сейчас. Теперь она не может уйти. Она провела здесь уже три недели, несколько дней ничего не решат, а жителям деревни нужна помощь.

Тэсс услышала шаги у двери. Это был Ворон. Тэсс почувствовала, что щеки ее зарделись от волнения, и отвела глаза в сторону. Она была так занята целый день, что у нее не было времени подумать о том, что случилось прошлой ночью. Сейчас он стоял перед ней, и Тэсс кожей вспомнила, как ласков он был с ней вчера. Теплая волна возбуждения вновь разлилась по ее телу.

– Ты выглядишь усталой, – тихо сказал Ворон. – Не нужно тебе столько работать. Зов Голубки сказала, что ты сама построила большую часть каркаса для их вигвама.

Тэсс поднялась с пола и, не глядя Ворону в глаза, стала поправлять растрепавшиеся волосы. Было очень жарко. По ее раскрасневшемуся лицу медленно стекали мелкие капельки пота.

– Скажи правду, Ворон. Это все из-за меня? Я знаю, что ты скажешь мне правду.

– Сходи-ка на ручей и помойся. Я только что оттуда. Там стоит часовой, так что тебе нечего бояться.

– Я не хочу мыться! Я хочу, чтобы ты сказал мне правду.

– Иди. Тебе сразу станет легче. А потом мы поговорим.

Тэсс собралась было поспорить, но поняла, что у нее нет на это сил. Он прав. Надо освежиться.

Она достала из походной сумки, которую собрала вчера вечером, чистую одежду и направилась к двери.

– Я вернусь быстро. Потом я что-нибудь приготовлю поесть.

В ручье плескались несколько женщин. Среди них была и Зов Голубки. Дозорный стоял на берегу. Под его пристальным взглядом Тэсс стала раздеваться. Она слишком устала, чтобы стесняться. Она сбросила с себя все на траву рядом с платьями индианок. Не глядя на индейца, она голышом направилась к воде.

Вода – это просто спасение. Она сделала глубокий вдох и нырнула. А когда вынырнула, у нее было такое ощущение, словно она заново родилась.

Тэсс села на берегу, свесив ноги в воду. Зов Голубки дала ей свой гребень, и Тэсс привела в порядок спутавшиеся волосы.

Надо торопиться, Ворон ждет ее. Тэсс прополоскала грязную одежду, странно, но и без мыла все стало чистым. Тэсс махнула рукой девушкам и пошла обратно в деревню.

Перед вигвамом горел костер. Ворон сидел у огня на корточках и переворачивал жарившуюся на сковороде мелкую речную рыбешку. От аромата еды у Тэсс закружилась голова, только сейчас она поняла, как голодна.

– Ты готовишь еду? Разве это мужское занятие? Разве такой воин, как ты, может возиться со сковородой?

– Если мужчина не умеет жарить рыбу, которую он сам поймал, то он – не индеец и не ленапе.

Он взял сковороду и понес ее в вигвам. Тэсс вошла за ним. Там на подстилке уже лежала печеная тыква и кукурузные лепешки. У Тэсс заурчало в животе. Она вспомнила, что не ела со вчерашнего дня.

– Садись. Ешь, – сказал Ворон.

Он протянул Тэсс полную оловянную миску – румяные кружочки тыквы, два самых больших окуня и сладкая лепешка.

Тэсс наколола окуня на двурогую вилку и поняла, что она готова проглотить его целиком, с головой и костями. Она заставила себя откусить небольшой кусок и спокойно прожевать.

– Очень вкусно! – пробормотала она. – Ты здорово умеешь жарить рыбу.

Две рыбины исчезли мгновенно, она протянула руку еще за одной.

– Ешь-ешь, не стесняйся! В реке много рыбы! – рассмеялся Ворон.

Тэсс подняла на него глаза. Он сидел напротив у незажженного очага. И был сейчас таким родным и близким, что у Тэсс защемило в груди. Что будет с ними дальше?

Они молча доели ужин. Тэсс собрала миски, налила в таз воды и наконец решилась заговорить с ним.

– Ворон…

Он указал ей на прежнее место.

– Сядь!

– Но я не хочу сидеть! Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что здесь произошло. Почему эти люди подожгли деревню? – Ее голос слегка дрожал. – Объясни мне, почему в деревне трое убитых, как мальчик попал под лошадь и почему Зов Голубки и ее семья должны сегодня спать под открытым небом? – Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. – Скажи! Ведь это не я виновата, а?

Ворон поднялся со своего места, обошел очаг и присел рядом. Сначали он молчал. Потом положил ей руку на плечо.

– Ты не виновата, – сказал он

– Ты не то говоришь! Скажи, они приходили за мной?

Ворон кивнул.

– Я не стану тебе лгать. Они искали тебя.

– Но этого не может быть! Мой дядя… и Майрон… Они никогда бы такого не сделали! Они не стали бы убивать невинных. Они бы не тронули женщин и детей. Они не стали бы поджигать дома! Это неправда! Это были не они!

Ворон погладил ее по голове.

– Успокойся. Я не знаю, кто были эти люди. Но мать сказала, что они искали женщину по имени Тэсс Морган. Это твоя фамилия?

Тэсс в ужасе зажмурила глаза.

– Морган? Они сказали – Тэсс Морган?

Собственное имя эхом повторилось у нее в голове. Да, это ее имя. Или нет? Ведь она уже не та, что выехала из Аннаполиса три недели назад. Не может быть, чтобы все это из-за нее…

– Простите меня… – всхлипнула она. – Простите, простите…

Ворон взял ее за плечи и повернул к себе лицом.

– Не плачь. Ты ни в чем не виновата, Тэсс. Не ты приказала этим людям жечь наши вигвамы. Не ты приказывала им убивать. – Ворон смотрел ей прямо в глаза. – Ты ведь даже не просила их искать тебя, не так ли?

Тэсс слегка покачала головой. О чем он? Он просит ее остаться? Она поняла это по тону его голоса. Она еще не понимала, что это значит, но чувствовала, что она нужна ему.

– Нет, – сказала она, снова ощущая себя в его власти. Ей так хотелось, чтобы он поцеловал ее и успокоил. Но она взяла себя в руки. – Я никого не просила искать меня. Но… я должна уйти, Ворон. Я не могу остаться здесь.

– Ты хочешь вернуться к человеку, который убивает невинных людей?

– Я должна вернуться в Аннаполис, Ворон. Как мне объяснить тебе?

Как она могла ему что-то объяснить! Все так сложно, все так запуталось.

– Ты должна вернуться из-за cвоей сестры? – спросил он.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Тэсс. – Ведь я не рассказывала тебе.

– Мне все рассказала Зов Голубки.

– Ах, так… – Тэсс растерялась.

Ворон накрутил на палец прядь ее рыжих волос.

– Не понимаю, почему ты сама мне все не сказала. Ты думала, что я не пойму? Что я не способен понять твою заботу о младшей сестренке?

– Нет. Не потому… – Тэсс запнулась.

Ворон тихо и ласково гладил ее волосы. Он был так близко, совсем рядом, и от этого Тэсс чувствовала себя в безопасности. Ей было спокойно. Она чувствовала себя сильной, способной вынести все на свете.

– Я сама не знаю, почему я не сказала тебе про Абби. Может, просто не хотела причинять тебе лишнее беспокойство.

– Ты не хотела, чтобы я знал о тебе все. Это так?

– Может, и так, – вздохнула Тэсс. – Ты ведь сам сказал прошлой ночью: чем меньше людей связывает, тем легче им расстаться. Я должна уйти, чтобы не причинять боли ни тебе, ни себе.

Ворон обнял ее и крепко прижал к себе.

– Я знаю, что тебе опасно оставаться здесь. И все-таки… Я так хочу, чтобы ты была рядом. Но я боюсь, что белые придут снова.

– Они не придут, если я вернусь домой. – Тэсс пыталась зацепиться хоть за что-то, что поможет ей уйти.

Ворон нежно поцеловал ее.

– Белые все равно придут сюда, моя девочка. Только не десять человек, как вчера, а десятки, сотни, тысячи.

– Что ты хочешь этим сказать? Ведь если меня здесь не будет…

– Англичанам нужна наша земля. И ты тут ни при чем. Это только дело времени. Белым нужны наши лошади, олени, рыба в реках, орлы в горах. Они будут убивать ленапе, чтобы завладеть тем пространством, которое тысячи лет наши предки называли своей родиной.

– Так почему же вы не уйдете отсюда? Вы можете уйти на запад, где нет белых. Вы можете поселиться там!

Ворон взял ее за руку и подвел к постели. Они сели рядом.

– Тэсс, это очень трудно – уйти с родной земли, бросить все и отправиться в неизвестность. Ведь у нас – женщины, старики, дети.

– Да, это правда. Мне тоже было трудно уехать из Англии, оставить отчий дом, бросить сестру. Но я знала, что так будет лучше для всех. Я дала себе слово, что заберу Абби к себе. И я уехала.

– Мой народ живет на этих землях с незапамятных времен. Не десятки лет, не сотни. Тысячи. Легенда гласит, что наши предки приплыли на эту землю с западного острова на спине Гигантской Черепахи. Говорят, что однажды этот когда-то затонувший остров выйдет на поверхность океана и за нами приплывет Гигантская Черепаха. Мы снова вернемся туда, откуда пришли. Поэтому мы и не уходим с наших земель. Здесь мы на реке, рядом с океаном. Люди боятся, что если мы уйдем вглубь, далеко от побережья, то можем потерять свою судьбу, Гигантская Черепаха не найдет нас.

Тэсс обняла Ворона за шею и залезла к нему на колени.

– И ты веришь в эту сказку?

Ворон пожал плечами.

– Неважно, верю или нет. Это – древнее предание, и наши старейшины уважают его.

Тэсс положила руки на плечи Ворона.

«Смешно! Такой умный и сильный, а рассуждает как маленький!» – подумала она, а вслух сказала совсем другое.

– Кажется, я понимаю тебя. А мне нужно вернуться в Аннаполис, чтобы я смогла иметь свой дом и забрать туда Абби. Там, в Англии, ей очень плохо без меня. Я знаю. Наверное, Зов Голубки тебе сказала, что моя сестренка не слышит и не говорит. Мы общались с ней жестами. Только я и она. Так что она без меня пропадет.

– У нас, ленапе, принято считать, что такие, как твоя сестра, – особые люди. На них – благословение Создателя, великого Манито.

Тэсс рассмеялась.

– А в Англии от глухонемых шарахаются, как от чумы. Говорят, что они прокляты Господом. Такие, как Абби, в нашей стране очень несчастны. Наверное, это потому, что окружающие их люди боятся того, чего не понимают.

Ворон не отрываясь смотрел в ее карие глаза.

– Скажи мне что-нибудь, – вдруг попросила Тэсс.

– Что? – Он снял ее руку со своего плеча и стал целовать ладошку.

– Ты говорил, что освобождаешь меня от вины за смерть твоего брата. Ты говорил, что больше не удерживаешь меня, потому что На-Ки стал военачальником. Ты сказал, я могу вернуться домой.

– Да, – ответил Ворон, опуская голову. – Все это правда.

Тэсс заглянула ему в глаза.

– А я… Кто я? Я все еще твоя жена?

– Ты будешь моей женой всегда. До тех пор, пока ты сама мне не скажешь, что это не так.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты ведь пока что не выставила мои мокасины за дверь?

Тэсс рассмеялась.

Ворон стал медленно целовать каждый ее палец. Было щекотно и очень приятно. Это напомнило Тэсс о других ласках, которыми ее одарил Ворон этой ночью.

– Не надо, – сказал Тэсс, но руку не убрала.

– Ты уже объявила всем на Большом Сборе, что я больше не твой муж? – то ли в шутку, то ли всерьез строго спросил Ворон.

– Нет, – шепотом покорно ответила Тэсс. Она знала, куда он клонит. Она подняла голову, чтобы он мог поцеловать ее шею.

– Ну, тогда ты имеешь право на все, что может получить от мужа жена, – торжественно заявил он.

Тэсс улыбнулась. Прижав его голову к груди, она запустила пальцы в его черные волосы.

Что плохого в том, что ей хочется хоть немного продлить это счастье? Пусть всего на день-два. Пускай этот волшебный сон продлится. Она хочет запомнить его на всю жизнь.

Она взяла его за подбородок и поцеловала в губы. Он жадно ответил на поцелуй.

Тэсс задрожала всем телом. Она почувствовала, как возбужден Ворон. Ведь она сидела у него на коленях.

Ворон, не отрываясь от ее губ, положил руку ей на грудь и стал ласкать ее.

Тэсс тихо застонала. Она поняла, что целый день сегодня мечтала именно об этом. Что она уже не может без его ласки, без его близости. Она не может без него, без Ворона.

Теперь он для нее уже не просто ее похититель. Он – ее мужчина, ее муж. Он – человек, которого она уважает, к которому испытывает сильное влечение, которого… очень любит. И неважно, что он – человек другого цвета кожи. Для нее важно то, что он – человек чести, что рядом с ним ей тепло и спокойно.

Значит, в деревне все-таки были Майрон и ее дядя… Тэсс невольно сравнила Майрона и Ворона. И как бы больно ей ни было, она понимала, что сравнение не в пользу ее жениха. Майрон и ее дядя повели себя недостойно. И не имеет значения, что они сделали это ради нее. Она раньше часто слышала их разговоры об индейцах как о низших существах, о дикарях, которых нечего жалеть и не за что уважать. Что их надо просто уничтожать. Тэсс поняла вдруг, что ее родственники и жених вполне способны на подобное преступление.

Она еще крепче приникла к губам Ворона. Так, как будто этот жаркий поцелуй мог избавить ее от горечи осознания истины. Хотя бы ненадолго. Хоть на чуть-чуть.

Тэсс гладила плечи Ворона, сжимала его в своих объятиях.

Ворон ласкал ее грудь и отрывался от ее губ, только чтобы прошептать ее имя.

Она снова так хотела близости с ним сейчас, немедленно.

– Ворон… Ворон, – повторяла она, не в силах сказать больше ничего.

Но Ворон и так все понял мужским чутьем. Он приподнял ее бедра и развязал тесемки белья. Тэсс прижалась к нему теснее. Он поцеловал ее правый розовый сосок.

– Ворон, – прошептала она. – Я так хочу… Ты так нужен мне сейчас…

Она хотела соскользнуть с его колен и лечь рядом на постели, но он удержал ее.

– Нет. Останься, – хрипло прошептал он.

– Так? – удивилась Тэсс.

– Да. Доверься мне.

Он взял ее обеими руками за бедра и слегка приподнял, а затем легко и свободно проник в нее, и Тэсс задохнулась от удовольствия.

Она спрятала лицо на его плече. Ворон не двигался, и она осмелилась взглянуть на него.

Глаза его были полузакрыты, голова откинута чуть назад.

Тэсс поцеловала его.

– А что теперь? – спросила она. Она прекрасно знала, что надо делать. Ей просто хотелось подразнить его.

Ворону это понравилось, он принял эту игру.

– А как ты думаешь, что теперь? – ответил он, слегка приподнимая и снова опуская ее бедра.

Тэсс рассмеялась. И вдруг, крепко упершись руками в его плечи, она стала быстро двигаться вверх-вниз. Она была на вершине блаженства. Она была его хозяйкой, его повелительницей.

Так вот в чем секрет индейской любви! Белые люди никогда не занимаются любовью так. Они знают только одно: мужчина – сверху, женщина – внизу. Какого удовольствия они себя лишают!

Тэсс двигалась все быстрее, безотчетно подчиняясь какому-то внутреннему ритму. И это было так легко и естественно.

Глубокое и частое дыхание Ворона все больше возбуждало ее. Она сорвала с себя платье. Ей хотелось чувствовать его всем своим телом.

Какое-то время она еще могла контролировать свое возбуждение, но не долго. Однажды познав восторг, она стремилась испытать его снова.

Ворон шептал ее имя, ласкал ее руки и груди, все ее тело трепетало от страсти.

Ворон крепче сжал ее в объятиях. Тэсс почувствовала, что он близок к экстазу. Закусив губу, она еще раз поднялась вверх и медленно опустилась. Все ее тело напряглось, спина выгнулась дугой. Она закрыла глаза, и горячая волна наслаждения унесла ее за собой. Тут же она услышала, как Ворон громко застонал.

Еще мгновение, и они оба замерли. Ворон откинулся назад на постель. Тэсс легла на него сверху. Двигаться не хотелось.

Тэсс не знала, сколько они лежали так, в объятиях друг друга.

Ворон гладил ее по спине, от этого по всему телу бежали мурашки. Ей хотелось смеяться. Она была счастлива.

Тэсс смотрела в его глаза, гладила плечи. Не может быть, чтобы судьба послала ей этого человека на горе! Ей так хорошо рядом с ним! И почему только она не индианка? Почему она не может остаться в его объятиях навсегда?

Тэсс перекатилась на спину и легла рядом. Ворон молчал.

Тэсс лежала и смотрела в потолок. Там в просвете дыры сияли звезды.

Тэсс захотелось плакать.

Ворон повернулся, привстал на локте и заглянул ей в глаза.

– Скажи этому человеку, отчего ты грустная сейчас?

Тэсс горько усмехнулась.

– Потому, что моя душа рвется на части. Одна часть хочет быть здесь, рядом с тобой. Но другая часть… И потом… Наверное, из этого ничего хорошего не может получиться: ты и я. Странный союз. И столько всего еще в нашей жизни… Твой погибший брат, моя сестра, могауки, Майрон, королевская английская армия, судьба твоего народа…

– Я знаю, что ты не можешь остаться. И не жду от тебя этого. Это было бы безумием. Здесь ты в большой опасности. И потом, ты же хочешь вернуться… Но… и со мной так же. Я тоже расколот пополам. Сердце мое кричит: останься, а разум говорит: нельзя.

– Тебе хорошо со мной? – вдруг спросила Тэсс. – Я имею в виду, как с женщиной?

– Да. Но дело не только в этом. Мне нужно не только твое тело, Тэсс. Мне нужна твоя душа, твое доброе сердечко.

Тэсс повернулась на бок и положила голову на плечо Ворона.

Она долго еще всхлипывала. Слезы капали на грудь Ворона, и он не вытирал их.

Тэсс и сама не заметила, как глубокий сон овладел ею.

Загрузка...