Помощница по ошибке

Глава 11. Расследование

POV Волин

Дверь за Агатой закрылась, а Волин всё смотрел на неё, будто пытался разглядеть сквозь дверное полотно. Потом резко развернулся к компьютеру и набрал внутренний номер начальника службы безопасности.

— Игорь, зайди, есть еще одно задание.

Коршунов появился через несколько минут. Он был не просто начальником службы безопасности холдинга, но и помогал Волину в личных вопросах, если было необходимо, благо обширные связи Коршунова позволяли доставать информацию практически молниеносно.

— Слушаю, Александр Сергеевич.

— Помнишь, я просил найти ту женщину с камер?

— Да, мы её идентифицировали. Виктория Келецкая, отдел кадров, должность хантер. Работает около полугода. Ничем особо не отличилась, за полгода не нашла ни одного стоящего сотрудника — только рядовых клерков, которые и без неё сами приходят.

Волин усмехнулся. «Принцесса» пристроилась греться на папиных контрактах.

— А кто её папа?

— Виктор Келецкий, владелец клининговой компании «Чистый мир». У нас с ними договор на уборку офисов. Партнёром его назвать можно с натяжкой, скорее подрядчик, но контракт многолетний и довольно выгодный для них.

— Ясно, — Волин кивнул. — Это не всё. Мне нужно полное досье на Вершинскую Агату. Всё, что можно найти. Образование, родственники, связи, обязательства, прошлое. Максимально подробно. В личное дело не смотри, там пусто.

Коршунов удивлённо поднял бровь, но вопросов задавать не стал — знал, что Волин не любит, когда сомневаются в его распоряжениях.

— Сделаем. Когда нужно?

— К понедельнику утром. И чтобы никаких утечек.

— Понял.

Коршунов вышел, а Волин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. За окном моросил дождь, ноябрьский день клонился к вечеру, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Кто ты такая, Вершинская?»

Она знает испанский в совершенстве. Она за несколько часов делает то, на что другие тратят дни. Она умеет находить подход к людям, организовывать встречи, работать с информацией. И при этом пряталась в опен-спейсе, за работой, не требующей особых знаний и навыков.

Такое не бывает случайно. Либо она что-то скрывает, либо... либо у неё действительно были причины сбежать от нормальной жизни.

Вспомнились её глаза, когда она переводила договор. Испуганные, затравленные, но в то же время с какой-то внутренней силой. Такие глаза бывают у людей, которые прошли через ад и выжили.

— Ладно, — пробормотал он, открывая глаза. — До понедельника подождём.

Он вернулся к работе, но мысли то и дело возвращались к этой странной девушке.

Понедельник начался с того, что Коршунов вошёл в кабинет ровно в девять утра и положил на стол пухлую папку.

— Здесь всё, Александр Сергеевич. Как просили.

Волин кивнул, и Коршунов вышел.

Папка была тяжёлой. Волин открыл её и начал читать.

Первые страницы — биография. Агата Сергеевна Вершинская, двадцать четыре года. Родилась в Москве. Отец — Сергей Вершинский, бывший ресторатор, владелец двух ресторанов в центре, обанкротился шесть лет назад. Мать — Елена Вершинская, ушла из семьи после краха мужа, сейчас живёт с другим обеспеченным мужчиной, с дочерью не общается.

Дальше — учёба. Школа с углублённым изучением иностранных языков, золотая медаль. МГИМО, международно-правовой факультет, бюджет, красный диплом. В характеристиках — отличница, способности к языкам, перспективная студентка. Английский, испанский, немецкий, турецкий, китайский — все на уровне носителя или близко к тому.

Волин присвистнул. Пять языков. Красный диплом МГИМО. И это та самая девушка, которую он подобрал с пола?

После шли примечания службы безопасности. По окончании университета Агата не пошла работать по специальности. Устроилась оператором ввода данных в дочернюю структуру холдинга по протекции Екатерины Ремизовой (помощница акционера «Вертикали»). Причина — предположительно, семейные обстоятельства: отец к тому времени уже спился, на нём висели долги, коллекторы, суды. Видимо, девушка просто не потянула морально, сломалась под грузом проблем.

Волин перевернул страницу и увидел фотографию — старая, с выпускного: ленточка выпускника, счастливая улыбка, распущенные волосы, никаких очков. Красивая. Очень красивая.

Он поймал себя на мысли, что засмотрелся, и разозлился. Не время.

Дальше — информация о долгах. Отец задолжал кредиторам и инвесторам несколько десятков миллионов. Весь долг он погасил продав имущество (рестораны, машины, квартиру в центре, атрибуты роскошной жизни в виде коллекции вина, картин, антиквариата), но за время запоев успел взять несколько микрозаймов на пятьсот тысяч. Проценты росли — пятьсот тысяч превратились в несколько миллионов, так как долг гасился только с зарплаты Агаты, чего не хватало, случайные заработки отца уходили на выпивку. Недавний инцидент — избиение должника, угрозы в адрес дочери. Агата пытается продать квартиру отца, но пока безуспешно.

— Вот же ж.., — выдохнул Волин вслух.

Он отложил папку и подошёл к окну. За стеклом плыли серые тучи, внизу суетилась столица. А перед глазами стояла другая картина — он сам девятнадцать лет назад.

Тогда тоже рухнул мир. Отец умер внезапно, от сердца, оставив долги и недоделанные дела. Волин слетел с катушек — пьянки, гулянки, бессмысленные женщины, попытки забыться. Он помнил тот период как в тумане: чужие квартиры, которые больше походили на притоны, разбитые бутылки, пустые глаза в зеркале. Если бы не дядя, который приехал, встряхнул, заставил взяться за ум... кто знает, где бы он сейчас был.

Дядя тогда сказал: «Ты можешь упасть на самое дно, Саша. Но ты должен подняться. Не ради себя — ради памяти отца. Ради того, что он в тебя вложил».

И он поднялся. С трудом, с болью, но поднялся.

А сейчас перед ним другая история. Девушка, которая тоже упала. Которая могла бы блистать, делать карьеру, но сломалась под грузом проблем и спряталась за образом никчемности, чтобы выжить. И при этом не озлобилась, не стала хищницей, не пыталась использовать людей. Просто работала, тащила на себе отца, боролась с долгами.

И когда судьба дала ей шанс — она вцепилась в него зубами и вытянула невыполнимые задачи.

— Надо помочь, — сказал он себе. — Как когда-то дядя помог мне.

Он вернулся к столу и набрал номер начальника административно-хозяйственного отдела.

— Слушаю, Александр Сергеевич.

— У нас договор с клининговой компанией «Чистый мир»?

— Да, на уборку офисов. На пять лет, с автоматической пролонгацией.

— Пересмотрите его. Найдите любую зацепку, чтобы пригрозить разрывом. Свяжитесь с ними и скажите, что у нас серьёзные претензии. Если они не решат вопрос с персоналом, договор будет расторгнут. И пусть знают: вопрос касается их дочки, которая работает у нас в кадрах и занимается вредительством.

— Понял, сделаем.

Волин положил трубку и набрал следующий номер — начальницы отдела кадров.

— Наталья Егоровна? Волин. Зайдите ко мне.

Через пять минут она стояла перед ним, нервно теребя бейджик.

— Александр Сергеевич, слушаю.

— У вас работает хантер Кольцова Виктория.

— Да, — женщина побледнела. — Есть такая.

— Уволить её сегодня же. Причина — вредительство, создание помех работе сотрудника, умышленное удаление данных с рабочего компьютера, что привело к срыву важной встречи. Я подготовлю официальную бумагу от себя. Если она будет сопротивляться, подключите охрану.

— Но... — начала Наталья Егоровна. — Она же дочь...

— Мне плевать, чья она дочь, — оборвал Волин. — Её выходки чуть не стоили компании нескольких десятков миллионов. Если бы Вершинская не восстановила файлы и не организовала встречу с заново, мы бы потеряли контракт. Вы понимаете это?

— Да, — выдохнула начальница. — Я всё сделаю.

— Свободны.

Она вышла, а Волин откинулся на спинку кресла. С коллекторами, конечно, так быстро не разобраться. Долг висит на отце и на Агате как поручительнице. Но это уже следующий шаг. Для начала нужно убрать угрозу изнутри, дать девушке возможность работать спокойно.

Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Агата сидела в приёмной, занималась документами. Волин встал, решив, что пора поговорить с ней. Рассказать, что он знает. Узнать, почему она скрывала образование. Может, даже предложить помощь — в конце концов, он умеет быть благодарным, когда люди работают на совесть.

Он открыл дверь кабинета и шагнул в приёмную.

И замер.

Агата сидела за столом, уткнувшись в телефон. Лицо её было мертвенно-бледным, губы дрожали, а по щекам текли слёзы. Она даже не заметила его появления — смотрела на экран так, будто там было что-то страшное.

Волин сделал шаг вперёд, и в этот момент Агата подняла глаза. В них было столько боли и отчаяния, что у него перехватило дыхание.

— Что случилось? — спросил он, сам не узнавая свой голос.

Агата вздрогнула, будто только сейчас заметила его. Быстро вытерла слёзы рукавом, убрала телефон в ящик стола.

— Ничего, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Личное.

Волин смотрел на неё, и внутри закипало раздражение. Она явно врала. Но что он мог сделать? Вломиться в её личную жизнь, требовать объяснений? Она не обязана ему отчитываться.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда... у меня для вас будет одно задание. Но о нём позже, зайдите через 15 минут ко мне в кабинет.

Агата отстраненно посмотрела на него и кивнула:

— Хорошо, Александр Сергеевич.

Волин развернулся и ушёл обратно в кабинет. Сел в кресло, уставился в монитор, но мысли были не о работе. Он вспомнил её заплаканные глаза, этот отчаянный жест, когда она прятала телефон. Что там могло быть? Опять отец? Или что-то ещё хуже?

Он достал телефон, набрал Коршунова:

— Игорь, ещё один вопрос. По Вершинской. Если будет что-то новое за последние дни, сразу звони, присмотрите за ней.

— Хорошо, Александр Сергеевич.

— И подскажи. У нас есть контакты коллекторского агентства, которое работает с долгом её отца?

— Найдём.

— Хорошо. Мне нужно знать всё.

Он положил трубку и откинулся на спинку кресла. Помочь деньгами — слишком прямо, слишком... подозрительно. Но если удастся договориться с коллекторами, выкупить долг, дать ей возможность работать спокойно... Это будет правильно. Это будет справедливо.

В конце концов, она заслужила.

За окном моросил дождь, ноябрьский день тянулся бесконечно. А в приёмной, за стеной, сидела девушка, которая снова плакала, но продолжала работать. И Волин вдруг поймал себя на мысли, что ему не всё равно, и он хочет чем-то порадовать ее как можно скорее, но не навязчиво.

— Ладно, — сказал он себе. — Посмотрим.