Помощница по ошибке

Глава 20. Аморальное предложение

POV Агата

Утро после прогулки со Стасом началось с тяжёлого камня на душе.

Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, где было жёлтое пятно — теперь уже закрашенное, но память о нём осталась. За окном темной пеленой стояло декабрьское утро, где-то за стеной шаркала тапками тётя Рая, а в голове прокручивался вчерашний вечер.

Стас оказался приятным собеседником. Они гуляли по центральным улицам, пили глинтвейн в уютной кофейне, смотрели на иллюминацию и огромную ёлку. Он шутил, рассказывал забавные истории из жизни отдела продаж, смотрел на неё с явным интересом. Всё было... правильно. Хорошо. Обычно.

Но Агата всю дорогу ловила себя на том, что сравнивает.

Стас шутил — но не так остро, как Волин. Стас смотрел — но не так пронзительно, проникая в самую душу. Стас молчал — но в его молчании не было той многозначительной глубины, от которой у неё подкашивались колени.

Она пыталась запретить себе эти сравнения, но они лезли сами, как сорняки. И к концу вечера Агата поняла: это не работает. Отвлечься не получается. Сердце упрямо рвалось туда, где было опасно, где было запретно, где был он.

— Вставай, соня, — раздалось из-за двери. — Чай стынет!

Агата вздохнула, накинула халат и вышла на кухню.

Тётя Рая уже хлопотала у плиты, на столе дымились блины и стояли кружки с чаем. Увидев Агату, она внимательно вгляделась в её лицо — и сразу поняла всё без слов.

— Ну как погуляла? — спросила Рая, ставя перед ней тарелку. — Парень хоть нормальный?

— Нормальный, тёть Рай, — Агата взяла блин, но есть не хотелось. — Начальник отдела продаж. Симпатичный, весёлый. Интеллигентный.

— А чего тогда глаза грустные? — Рая прищурилась, садясь напротив. — Не понравился он тебе?

— Понравился, — Агата пожала плечами. — Просто... не так.

— Не так, как начальник твой? — прямо спросила Рая.

Агата отвернулась к окну. Молчание было красноречивее любых слов.

— Тёть Рай, — сказала она тихо. — Мне просто... тяжело сейчас. Работа, долг, отец... Не до личной жизни.

— Работа, — фыркнула Рая. — Работа твоя — начальник твой. Это из-за него ты места себе не находишь. Я хоть и старая, а всё понимаю.

Агата молчала. Спорить было бесполезно. Да и зачем? Рая права.

Она допила чай, чмокнула старушку в щёку и ушла собираться. Настроение было хуже некуда.

В офис Агата пришла за полчаса до начала — привычка, выработанная за последние месяцы. Но сегодня её ждал сюрприз.

На столе в приёмной громоздилась гора документов, которых она вчера не видела. Сверху на папке красовался жёлтый стикер с короткой надписью: «Срочно. К 10 утра».

Агата вздохнула, скинула пальто и принялась разбирать. Документы были разбросаны в полном хаосе — какие-то старые отчёты, договоры, служебные записки. Половина вообще не имела отношения к срочным делам. Кто-то явно постарался, чтобы она увязла в этой куче.

Через полчаса в приёмную заглянул Петров. Выглядел он неважно — мешки под глазами, на лице напряжение.

— Александр Сергеевич на месте? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Ещё нет, — ответила Агата. — А что случилось?

Петров только махнул рукой и ушёл, не объяснив. Агата почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

Ровно в девять дверь лифта открылась, и в коридор стремительно вышел Волин. Агата подняла глаза, чтобы поздороваться, но он прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Лицо каменное, челюсти сжаты, в глазах — шторм.

Дверь кабинета хлопнула так, что стёкла в приёмной жалобно звякнули.

Агата замерла с ручкой в руке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Что случилось? Почему он такой злой? Может, из-за вчерашнего? Из-за того, что она отказалась от его предложения подвезти и пошла гулять со Стасом?

— Глупости, — прошептала она себе. — Какое ему дело до моей личной жизни?

Но внутри уже поселился холод.

Час от часу становилось хуже.

Волин вызывал к себе начальников отделов одного за другим. Из кабинета доносились разговоры — негромкие, но отчётливые, с той особенной интонацией, от которой у подчинённых подгибаются колени. Агата слышала обрывки фраз: «...это провал!», «...вы вообще думаете, когда подписываете?», «...я не для того покупал этот холдинг, чтобы вы его разваливали!»

Около одиннадцати из кабинета вылетел Петров. Лицо у него было красное, взгляд бешеный. Он подошёл к столу Агаты и прошипел:

— Не заходите к нему сегодня. Ни под каким предлогом. Поняли? Убьёт.

— Что случилось? — спросила Агата.

— Сделка с «ТехноИмпортом» срывается по нашей вине, — выдохнул Петров. — Та самая, для которой вы аналитику делали.

Он ушёл, а Агата осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сделка срывается. Теперь Волин в ярости, и кто знает, на кого обрушится его гнев.

Она механически разбирала документы, отвечала на звонки, но мысли были далеко. Каждую минуту ждала, что сейчас раздастся звонок селектора и её вызовут на ковёр.

В 12 часов это случилось.

— Вершинская, зайдите, — раздался ледяной голос из динамика.

Агата встала, поправила костюм, глубоко вздохнула и постучала в дверь.

— Войдите.

В кабинете было душно. Волин сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Перед ним лежали бумаги — судя по всему, те самые злополучные контракты. Вид у него был взвинченный, злой, но в глазах читалось что-то ещё — то, чего Агата не могла расшифровать.

— Садитесь, — кивнул он на стул.

Она села, стараясь держать спину прямо. Молчала. Ждала.

Волин молчал тоже. Смотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Потом вдруг заговорил:

— Я тут думал о вашем долге.

Агата напряглась.

— Три года — это долго, — продолжил он, не глядя на неё. — Я могу предложить другой вариант.

— Какой? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Волин поднял глаза. В них плескалось что-то странное — смесь злости, отчаяния и... чего-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Он смотрел на неё так, будто видел впервые — и одновременно так, будто знал всю жизнь.

— Вы умная женщина, Агата, — сказал он ровно, без эмоций, будто обсуждал условия контракта. — Должны понимать, что ничего в этом мире не даётся бесплатно. Я перекупил ваш долг, помог вашему отцу, дал вам работу. Вы мне обязаны.

— Я знаю, — тихо ответила Агата. — И я отрабатываю. Вы сами сказали — три года. Я работаю, не покладая рук. Я...

— Три года — это долго, — перебил он. — А я могу закрыть ваш долг полностью. За один месяц.

Агата смотрела на него, не понимая. В голове мелькнула дикая мысль, но она отогнала её как невозможную.

— Каким образом?

Волин встал, подошёл к окну, повернулся к ней спиной. В его фигуре чувствовалось напряжение — будто он сам не верил в то, что собирался сказать.

— Если вы согласитесь сегодня же лечь в мою постель, — произнёс он ровно, без единой эмоции. — Один месяц. Потом вы свободны от долга.

Агата почувствовала, как кровь отливает от лица. Земля ушла из-под ног. Она смотрела на его спину, на прямые плечи, на идеально сидящий пиджак — и не верила своим ушам.

— Что? — переспросила она, думая, что ослышалась.

— Вы слышали, — он обернулся. Взгляд холодный, чужой, будто перед ней стоял незнакомец. — Я предлагаю сделку. Вы умная, красивая, мне такие нравятся. Один месяц — и вы свободны. Никаких трёх лет, никаких обязательств.

Агата смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, который защищал её от матери? Который учил её вести переговоры, верил в неё, смотрел с таким теплом в машине? Где тот, кто сказал: «Я в тебя верю»?

— Вы... вы серьёзно? — голос её дрожал, но она заставила себя говорить. — Вы предлагаете мне... это?

— Я предлагаю вам выход, — жёстко сказал Волин. — Вы должны мне почти три миллиона. Один месяц в моей постели — и долг закрыт. Хорошая цена, между прочим.

Агата встала. Ноги не слушались, но она заставила себя стоять прямо. Внутри всё кипело — боль, обида, гнев, разочарование смешались в гремучую смесь.

— Я не проститутка, Александр Сергеевич, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я думала, вы другой. Я думала... — голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Я ошиблась.

Она повернулась и пошла к двери.

— Вершинская, — окликнул он. — Подумайте. До завтра. Я жду ответа.

Агата вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, отрезая её от этого человека, от этой чудовищной реальности.

В приёмной она села за стол и почувствовала, что сейчас разрыдается. Но нельзя. Здесь нельзя. Кругом люди, стены, документы. Нельзя.

Она встала и почти бегом бросилась в туалет. Закрылась в кабинке, и только тогда слёзы прорвались наружу.

Она плакала беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, капали на колени. Как он мог? Как он мог так с ней поступить? После всего, что было... Она ведь почти влюбилась в него. Думала, что он видит в ней человека, личность, а не просто тело. А он...

Она вспомнила его слова: «Вы мне должны». Должна. Значит, всё это время он считал её должницей, которую можно купить? Все эти разговоры о доверии, о потенциале, о вере — были просто игрой?

— Нет, — прошептала она сквозь слёзы. — Нет, я не продамся, только не ему. Ни за какие деньги. Лучше снова долговая кабала.

Через полчаса она кое-как привела себя в порядок. Умылась холодной водой, посмотрела в зеркало. Глаза красные, опухшие — ужас. Но делать нечего. Надо работать.

Она вернулась в приёмную и увидела на рабочем соле компьютера уведомление, письмо от Волина: «Уехал на встречу. До завтра».

Агата выдохнула. Хоть сегодня его не видеть.

Она механически работала до вечера — перебирала бумаги, отвечала на звонки, вносила данные в систему. В голове была пустота. Мысли застыли, как декабрьский лёд после оттепели.

Дома её ждала тётя Рая.

Агата хотела прошмыгнуть в свою комнату незаметно, но не получилось. Рая стояла в коридоре, подбоченясь, и смотрела на неё так, что спрятаться было невозможно.

— Агата, стой! — окликнула она. — Что случилось? На тебе лица нет.

Агата попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Всё нормально, тёть Рай...

— Не ври мне! Неужели опять отец сорвался? — отрезала Рая. — Иди на кухню, рассказывай.

И Агата рассказала. Всё. Про Волина, про его предложение, про свои чувства, про то, как ей больно и стыдно.

Рая слушала молча, и её лицо становилось всё горше и горше. Когда Агата закончила, она тяжело вздохнула и сказала:

— Скотина. А я-то думала, человек. Думала, поможет тебе, вытащит, а он... — она покачала головой. — Ну ничего, дочка. Ты не из таких. Ты гордая.

— Не продамся, — твёрдо сказала Агата. — Но что мне делать? Работать с ним дальше? Я не смогу.

— А ты не думай сейчас, — Рая обняла её, прижала к себе. — Завтра решишь. Сегодня отдохни. Я тебе чай с мятой заварю, спать уложу. Утро вечера мудренее.

Агата кивнула, уткнувшись носом в плечо старушки. Пахло от Раи щами и какой-то невероятной надёжностью.

Поздно вечером она лежала на тахте и смотрела в потолок. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу, как белки в колесе: как он мог? Почему он так поступил? Неужели она для него ничего не значит?

Вдруг телефон завибрировал.

Агата посмотрела на экран — отец. Сердце ёкнуло. Только не пьяный. Только не с проблемами.

— Алло? — ответила она осторожно.

— Дочка, — голос отца был спокойным, трезвым, каким-то новым. — Как твои дела?

Агата замерла. Первый раз за шесть лет отец спросил, как у неё дела. Не попросил денег, не жаловался, не извинялся пьяным голосом — просто спросил.

— Пап... — голос её дрогнул. — У меня... всё хорошо. А ты как?

— Я нормально, дочка. Лечусь вот. Тут психолог с нами работает, группа поддержки. Знаешь, я многое понял за этот месяц. Многое.

— Что именно? — тихо спросила Агата.

— Что я тебя подвёл, — в голосе отца появилась горечь. — Что ты столько лет тащила меня на себе, а я только брал и ничего не давал взамен. Прости меня, дочка. Я всё исправлю. Я стану другим. Я уже им становлюсь. Обещаю.

Агата сжимала телефон и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были другие слёзы — не те, что днём. Это были слёзы облегчения, надежды, любви.

— Спасибо, пап, — прошептала она. — Я тебя люблю.

— И я тебя, дочка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Связь оборвалась. Агата положила телефон на грудь и смотрела в потолок. Мысли стали яснее, спокойнее.

Отец меняется. Он выздоравливает. Он снова становится тем человеком, который когда-то носил её на руках и обещал показать весь мир. Значит, и она справится. Значит, и у неё всё будет хорошо.

Она не продастся и не уволится. Она докажет Волину, что она не вещь. Что она человек.

С этой мыслью Агата провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Утро началось с включенного тетей Раей светильника в прихожей. Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя странное умиротворение.

Потом взяла телефон, чтобы посмотреть время.

Сообщение.

От Стаса.

«Привет! Как твои дела? Мне бы хотелось повторить нашу прогулку. Может, встретимся сегодня после работы? Я знаю одно классное место, где подают лучший кофе в городе. Тем более я слышал, что Волин зверствует, если хочешь поговорить — я умею слушать)».

Агата смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не любовь, нет. Но благодарность. За то, что есть кто-то, кто предлагает помощь без всяких условий.

Она ещё не знала, что ответит. Не знала, как сегодня посмотрит в глаза Волину. Не знала, что скажет ему, когда он спросит про её решение.

Но одно она знала точно: она не продастся. Ни за какие деньги.

За окном падал снег, белый и чистый, и где-то вдалеке мигали огни новогодней ёлки.