Помощница по ошибке

Глава 23. Новогодний приём

POV Агата

Всю ночь после того разговора с Волиным она не сомкнула глаз.

Ворочалась с боку на бок, глядела в стену, думала. Мысли метались, как стая обезумевших птиц: «Спутница. Он сказал — спутница. Не помощница, не сотрудница, а спутница. Это что-то значит. Это точно что-то значит».

К утру она так и не нашла ответа, но твёрдо решила: если соглашаться — то надо делать это красиво. Без страха. Без оглядки.

На кухне уже хлопотала тётя Рая — гремела сковородками, напевала что-то новогоднее. Увидев Агату, она сразу поняла всё по лицу.

— Ну что, дочка? — спросила Рая, ставя перед ней тарелку с блинами. — Колись. Вижу, ночь не спала.

Агата села, обхватила кружку с чаем руками, греясь.

— Он пригласил меня на новогодний приём, — выдохнула она. — Как спутницу. Не как помощницу, а именно как спутницу.

Рая присвистнула так, что чуть чай не пролила.

— О как! И ты что?

— Не знаю, — честно призналась Агата. — Боюсь.

— Чего?

— Всего. — Она загибала пальцы. — Во-первых, что это снова какое-то испытание. Во-вторых, что я не впишусь в эту публику — там же все сплошь миллионеры да акулы бизнеса, а я... я "княжна" из хрущевки. В-третьих... что я влюблюсь ещё сильнее, а он потом опять сделает больно.

Рая села напротив и взяла её за руки. Ладони у неё были тёплые, морщинистые, но такие надёжные.

— Дочка, слушай меня внимательно, — сказала она твёрдо. — Ты умная, красивая, талантливая. У тебя прекрасное образование и воспитание, ты пять языков знаешь, ты такие дела ворочаешь, что мужики опытные завидуют. Ты заслуживаешь счастья. Если он позвал тебя как спутницу — значит, он хочет быть с тобой. Не как с подчинённой, а как с женщиной. Иди. Не бойся.

— А если у меня нет подходящего платья? — жалобно спросила Агата.

Рая фыркнула.

— Купишь! У тебя же есть деньги, не нищенка. Я тебе помогу выбрать. Мы такие наряды подберём — все ахнут.

Агата посмотрела на неё и вдруг улыбнулась — впервые за последние дни искренне, тепло.

— Тёть Рай, а вы у меня золото.

— Знаю, — усмехнулась Рая. — Давай, собирайся. Сейчас же поедем по магазинам. У меня как раз пенсия пришла, могу тебя кофе в кафешке угостить, пока ты будешь мерить.

Агата вышла из кухни и набрала сообщение Волину. Лаконичное: «Я согласна». Ответ не заставил себя долго ждать: «Очень рад. Заехать за вами?». Нет, только не это, Агата была не готова остаться с ним наедине в тишине салона, поэтому ответила: «Нет, пришлите, пожалуйста, адрес и время». Александр Сергеевич, к её удивлению, спорить не стал, адрес прислал тут же с пожеланием удачного дня.

День пролетел в суматохе и смехе.

Они с тетей Раей объездили половину города — от маленьких бутиков до огромных торговых центров. Агата мерила платье за платьем, Рая сидела в кресле для сопровождающих и выдавала вердикты:

— Это слишком скучно. Это слишком откровенно. В этом ты как училка. А в этом — как... ну, ты поняла.

Агата смеялась. Ей было хорошо. Просто хорошо, без страха, без долгов, без мыслей о завтрашнем дне.

Уже ближе к вечеру, когда времени оставалась очень мало, а искательницы отчаялись и устали, судьба занесла их в маленький бутик в тихом переулке недалеко от центра. Витрина светилась тёплым светом, на манекенах красовались вечерние наряды.

— Зайдём? — спросила Рая.

— Давай, последний, — кивнула Агата.

И замерла на пороге.

В глубине зала, на отдельном манекене, подсвеченное мягким светом, висело платье. Шёлковое, серебристое, длинное, со спущенными плечами. Оно переливалось, струилось, будто было соткано из лунного света и падающего снега.

— Вот оно, — выдохнула Агата.

Продавщица — элегантная женщина в чёрном — понимающе улыбнулась.

— Это модель от нашего нового дизайнера. Эксклюзив, по очень приятной цене. Хотите примерить?

— Хочу, — не узнавая свой голос, ответила Агата.

Платье село идеально.

Когда она вышла из примерочной, Рая ахнула и прижала руки к груди.

— Дочка... ты как принцесса. Настоящая принцесса.

Агата смотрела на себя в большое зеркало и не верила. Шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая талию, ниспадал к полу красивыми волнами. Открытые плечи добавляли образу нежности, а серебристый цвет делал кожу сияющей.

— Берём, — решительно сказала Рая. — И туфли подберите, пожалуйста. На высокой шпильке, серебристые, в тон.

Продавщица засуетилась, принесла туфли. Агата надела их — и стала ещё выше, ещё стройнее, ещё изящнее.

— Это великолепно, — прошептала она. — Откуда у вас такие замашки стилиста, тетя Рая?

— «Модный приговор» каждый день смотрю, — засмеялась тетя Рая, а Агата подхватила её смех.

Потом был салон красоты.

Тетя Рая уехала домой, а Агата сидела в кресле, закрыв глаза, и чувствовала, как лёгкие кисточки касаются век, как тёплый воздух фена укладывает волосы в мягкие волны. Мастер что-то говорила, но она не слушала — уплывала в свои мысли, в предвкушение.

Когда она открыла глаза, из зеркала на неё смотрела незнакомка.

Изумительный макияж — лёгкий, но выразительный, подчёркивающий глаза и скулы. Волосы уложены в крупные локоны, спадающие на оголённые плечи. Шея украшена тонкой серебряной цепочкой — её собственной, купленной когда-то давно, в прошлой жизни, и чудом сохранившейся. Она прихватила её сегодня утром, когда собралась за покупками.

— Вы красавица, — сказала мастер. — Настоящая звезда.

Агата смотрела на себя и не верила. Никакой серой мыши. Никакой загнанной девчонки. Женщина. Уверенная, элегантная, счастливая.

Такси остановилось у главного входа в отель, где был назначен праздник.

Агата вышла — и на секунду замерла, поражённая великолепием. Огромное здание сияло тысячами огней, у входа толпились люди в вечерних нарядах, благо погода позволяло быстро выйти из машины и зайти в здание не замерзнув, швейцары в ливреях открывали двери перед гостями. Где-то внутри играла музыка, слышался смех, звон бокалов.

Она сделала шаг, другой — и вдруг почувствовала, что не может идти. Каблуки утопали в ковровой дорожке, сердце колотилось где-то в горле.

И тут она увидела его.

Волин стоял на вершине лестницы, ведущей в главный зал. Он был в идеальном чёрном смокинге, белоснежной рубашке, с бабочкой. Освещённый софитами, он казался сошедшим с обложки глянцевого журнала. Он смотрел вниз, на входящих гостей — искал кого-то.

Их взгляды встретились.

Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала — узнавание. Потом — удивление, такое искреннее, что у неё перехватило дыхание. Потом — восхищение. Чистое, абсолютное восхищение, от которого внутри всё растаяло.

Он спустился по лестнице — быстро, забыв про всякую солидность. Подошёл, взял её за руку, и его пальцы чуть дрожали.

— Агата... — голос его сел. — Ты... ты самая прекрасная женщина, которую я видел в жизни.

Она смущённо улыбнулась, отвела взгляд, но он осторожно коснулся пальцем её подбородка, заставляя посмотреть на него.

— Я серьёзно, — сказал он тихо. — Ты невероятна.

— Пойдёмте, — прошептала она. — А то мы опаздываем.

Он усмехнулся, подал ей руку, и они вошли внутрь.

Зал сиял и переливался.

Огромные ёлки под потолок, украшенные старинными игрушками и гирляндами. Столы, ломящиеся от яств. Море людей в вечерних нарядах — бриллианты, меха, дорогие ткани. Где-то играл джаз, пары кружились в танце, воздух был наполнен ароматом дорогих духов и шампанского.

Волин вёл её сквозь толпу, и она чувствовала на себе любопытные, оценивающие взгляды. Кто-то шептался, кто-то провожал глазами, кто-то пытался поймать взгляд Волина.

— Александр Сергеевич! — к ним подошёл важный мужчина с седыми висками, в не менее дорогом смокинге чем у Волина. — Рад видеть! А это кто с вами?

— Моя правая рука, — Волин слегка приобнял её за талию — собственнический жест, от которого у Агаты по спине побежали мурашки. — Агата Вершинская. Именно благодаря ее таланту переводчика мы заключили ту сделку с китайской делегацией. И с «ТехноИмпортом», кстати, тоже.

Мужчина посмотрел на Агату с неподдельным интересом.

— Надо же! Такая юная и уже такие успехи. Приятно познакомиться, Агата. Я слышал о вас много хорошего.

— Взаимно, — улыбнулась она, пожимая протянутую руку. — Александр Сергеевич тоже много о вас рассказывал. Говорил, что вы лучший партнёр в своей отрасли.

Мужчина довольно засмеялся.

— О, да вы не только умны, но и дипломатичны! Редкое сочетание.

Они говорили о делах, о контрактах, о планах на следующий год. Агата держалась уверенно, вставляла умные замечания, улыбалась. Где-то в середине разговора она поймала взгляд Волина — в нём было столько гордости и нежности, что у неё перехватило дыхание.

Потом были другие люди. Партнёры, акционеры, важные чиновники. Всем Волин представлял её как «свою правую руку», как «того самого ценного сотрудника, без которого сделки последнего квартала бы не состоялись». И каждый раз, когда она блестяще отвечала на вопросы, поддерживала светскую беседу или просто улыбалась, он смотрел на неё с таким выражением, будто она была его самым большим достижением.

Где-то в середине вечера, когда они на секунду остались вдвоём у столика с шампанским, Волин наклонился к её уху и прошептал:

— Ты просто создана для этого. Ты на своём месте.

— Спасибо, — ответила она, и глаза её сияли.

Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо.

Агата замерла, едва не выронив бокал.

Мать.

Елена стояла в окружении каких-то людей — видимо, тех, кого успела «поймать» в этом высшем свете. На ней было дорогое, но безвкусное платье — слишком яркое, слишком открытое, слишком вычурное. Рядом топтался мужчина с брюшком и лысиной — очередной «спонсор», судя по всему.

Их взгляды встретились.

На лице матери расцвела хищная улыбка. Она явно узнала дочь и, судя по выражению лица, решила, что это её звёздный час.

— Доченька! — закричала Елена на весь зал, пронзительным голосом разрезая светский гул. — Какая встреча! Родная моя!

Она рванула к ним, расталкивая локтями гостей, не замечая их недовольных взглядов.

Агата почувствовала, как Волин мгновенно напрягся. Его рука на её талии сжалась, но не больно — защищающе. Он поднял руку, подзывая охрану, которая дежурила у входа.

— Эту женщину — вон, — сказал он тихо, но властно. — Быстро. И чтобы больше не появлялась.

Двое охранников в чёрных костюмах мгновенно материализовались рядом с Еленой и взяли её под руки.

— Пустите! — рыкнула она. — Я её мать! Агата, скажи им!

Но Агата молчала. Смотрела на мать, которую уводили, и чувствовала только облегчение. Тяжёлый камень, лежавший на душе шесть лет, вдруг рассыпался в пыль.

— Спасибо, — прошептала она Волину.

— Не за что, — ответил он. — Больше она тебя не тронет. Никогда.

Они стояли в центре зала, и вокруг уже снова кипела светская жизнь, будто ничего не случилось. Но для Агаты что-то изменилось. Она вдруг почувствовала себя свободной. По-настоящему свободной.

К концу вечера, когда гости уже немного устали и разбились на маленькие компании, Волин увлёк её на балкон.

Здесь было тихо и сказочно. Внизу сверкал огнями ночной город, падал лёгкий снег, кружась в свете фонарей. Где-то вдалеке уже начинался салют — первые залпы в честь приближающегося Нового года, который будет в начале следующей недели.

— Агата, — сказал Волин, поворачиваясь к ней. — Я должен извиниться. За всё.

Она молчала, глядя ему в глаза. В них не было привычной ледяной отстранённости — только тепло и что-то очень уязвимое.

— Это было чудовищно, — продолжил он. — Я не знаю, что на меня нашло. Я испугался. Своих чувств к тебе. Я никогда ничего не боялся, а тут словно мальчишка, который впервые влюбился.

У Агаты защипало в глазах, она не могла поверить. Влюбился…

— Я не умею ухаживать, — говорил он, и голос его чуть дрожал. — Не умею добиваться женщин. Они сами всегда находили и добивались меня, моего внимания и кошелька. А ты... ты смотрела на меня с благодарностью, с восхищением, но не больше. Ты держала дистанцию. И я не знал, как к тебе подступиться. А когда ты пошла с этим Стасом... у меня в голове перемкнуло.

— Саша, — тихо сказала она, впервые называя его по имени. — Я простила тебя. Ещё тогда, когда ты извинился.

Он смотрел на неё, и в его глазах было столько надежды, что у неё сердце разрывалось.

— Но мне нужно время, — добавила она. — Чтобы привыкнуть. Чтобы поверить. Ты понимаешь?

— Я подожду, — он взял её за руку. — Сколько скажешь. Год, два, десять лет. Я никуда не денусь.

Они стояли молча, глядя на город. Снег падал на их плечи, на волосы, таял от тепла. Где-то вдалеке снова громыхнул салют.

Потом он осторожно коснулся её губ — легко, невесомо, будто боялся спугнуть. И Агата ответила.

Внутри взорвался фейерверк. Тысячи огней, тепло, счастье — всё смешалось в этом поцелуе. Она обвила руками его шею, прижалась ближе, и мир перестал существовать. Был только он, только снег, только этот миг.

В машине они молчали, но это было хорошее молчание. Тёплое, уютное, наполненное чем-то очень важным. Он обнимал её за плечи, прижимал к себе, и она положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце. Ритмично, сильно, чуть быстрее обычного.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Хорошо, — ответила она. — Очень хорошо.

Машина остановилась у её дома. Волин вышел, помог ей выйти. Они стояли в свете фонарей, падал снег, и было невероятно красиво.

Он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку на прощание — нежно, бережно.

И в этот момент они увидели Стаса.

Он стоял у подъезда — продрогший, с покрасневшим лицом, с букетом роз в руках. Смотрел на них — на Волина, который обнимал её, на её счастливое лицо, на весь этот вечер.

Букет упал в снег.

— Стас... — выдохнула Агата.

Но он уже развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Шёл быстро, почти бежал, проваливаясь в сугробы.

— Стас! — крикнула она, но он не остановился.

Агата смотрела ему вслед, и на душе было тяжело. Он был хорошим человеком. Добрым, заботливым, искренним. Он не заслужил такой боли.

— Ты как? — тихо спросил Волин, сжимая её руку.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я не хотела делать ему больно. Он ничего плохого мне не сделал.

— Я понимаю, — кивнул Волин. — Но ты не можешь отвечать за чувства других. Только за свои.

— Я знаю. — Она подняла на него глаза. — Просто... дай мне минуту.

Он кивнул, отошёл на пару шагов, давая ей пространство.

Агата смотрела в ту сторону, куда ушёл Стас. Вспоминала их прогулки, его улыбку, его попытки понравиться ей. И чувствовала вину. Но вместе с виной пришло понимание: она не могла поступить иначе. Потому что сердцу не прикажешь.

— Я пойду, — сказала она, подходя к Волину. — Завтра увидимся?

— Завтра воскресенье, — улыбнулся он. — Но я позвоню. Если ты не против.

— Не против, — улыбнулась она в ответ.

Он поцеловал её в лоб, и она скрылась в подъезде.

Дома, в своей комнате, Агата села на тахту и закрыла глаза.

Перед глазами стояли двое: Волин с его нежным взглядом и Стас, уходящий в темноту.

Выбор был сделан. Она выбрала сердцем. И это было правильно.

Но почему так противно?

Агата подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и прошептала:

— Прости, Стас. Спасибо тебе за всё. Прости.

А потом улыбнулась своим мыслям о завтрашнем дне. О звонке. О нём.

******

Финал истории уже на этой неделе - не пропустите: добавляйте книгу в библиотеку! Буду благодарна за звездочки и комментарии - это помогает продвигать книгу