Помощница по ошибке

Глава 18. Яд

POV Елена Вершинская

— Ты видел? Ты видел, что эта выдра со мной сделала?!

Елена тряслась от ярости, вцепившись в подлокотник кожаного сиденья. Машина нового мужа — последняя модель «Мерседеса», купленная в кредит, о котором она старалась не думать — плавно катила по заснеженным улицам. За рулём сидел Владимир, её нынешний спутник, мужчина с брюшком и лысиной, который смотрел на неё с плохо скрываемым раздражением.

— Я же говорил, не лезь ты к ней, — буркнул он, не отрывая взгляда от дороги. — Волин — это тебе не шутки. У него связи, деньги...

— Заткнись! — взвизгнула Елена. — Ты вообще ничего не понимаешь! Я же для нас стараюсь, он может помочь твоему бизнесу! Я имею право! А эта тварь... она меня опозорила на весь холл! При всех!

Она с силой стукнула кулаком по панели, и Виктор поморщился. Конечно, Елена ему наплела, что ищет встречи с Волиным для того, чтобы тот сделал финансовые вливания в обанкротившийся бизнес мужа.

— Успокойся, — сказал он примирительно. — Подумаешь, не вышло. Найдём другой способ.

— Какой другой? — Елена резко повернулась к нему. — Твой бизнес трещит по швам, ты скоро станешь банкротом, я останусь на улице! Нам нужен доступ к деньгам Волина!

Виктор промолчал. Он знал, что спорить с ней в таком состоянии бесполезно. Елена всегда была такой — если что-то вбивала себе в голову, шла по головам. Именно это когда-то привлекло его, а теперь начинало пугать.

— Отвези меня в «Терракоту», — приказала она. — Мне нужно выпить.

— В ресторан? Сейчас? Нам бы экономить…

— Сейчас же!

Виктор вздохнул и свернул к центру. Он не стал перечить Елене, зная, что это может вылиться в истерику.

«Терракота» был дорогим рестораном с приглушённым светом, тяжёлыми портьерами и видом на кафедральный собор. Елена любила здесь бывать — пафосное место, где собирались те, кто считал себя элитой. Она села за свой обычный столик в углу, заказала бутылку «Шато Марго» и уставилась в окно. Виктор же заказал только воду и продолжил смотреть в телефон.

Мысли кипели.

Эта девчонка, Агата, всегда была тихой, незаметной, продавить ее было как нечего делать. В детстве Елена ею почти не занималась — ребёнок рос сам по себе, с отцом, с нянями. А теперь, надо же, выбилась в люди! Помощница самого Волина! И вместо того, чтобы помочь матери, нос воротит.

— Сволочь, — прошипела Елена, отпивая вино. — Я её родила, я ей жизнь дала, а она...

Воспоминания шевелились где-то на периферии. Маленькая Агата, смеющаяся, тянущая к ней ручки. Елена тогда отмахивалась — некогда, надо в салон, на шопинг, к подругам. Потом подросшая девочка, которая хорошо училась, получала грамоты, а мать даже не приходила на школьные линейки — скучно. А потом крах, долги, и она ушла, даже не оглянувшись.

— Правильно сделала, — сказала она себе. — Не тонуть же вместе с ними. Каждый сам за себя.

Но где-то в глубине души противно ныло. Елена заглушила это нытьё ещё одним глотком. Владмиру к тому моменту надоело наблюдать за страдающей супругой, и он, допив воду ушел в машину ждать.

Вдруг она замерла.

В зал вошли двое. Метрдотель почтительно сопровождал их к столику у окна, и Елена узнала эту прямую спину, эту ледяную осанку. Волин. С ним какой-то мужчина, по виду бизнес-партнёр.

Сердце забилось чаще. Она расправила плечи, поправила волосы, улыбнулась — той самой улыбкой, которая когда-то открывала перед ней любые двери.

Волин, проходя мимо, скользнул по ней взглядом. На секунду их глаза встретились, и Елена уже привстала, готовая подойти, заговорить, очаровать...

Но Волин вдруг остановился. Сказал что-то своему спутнику и направился прямо к её столику.

Елена просияла. Она уже открыла рот, чтобы защебетать что-то приветственное, как вдруг замерла под его взглядом.

Этот взгляд был холоднее декабрьского мороза за окном. В нём не было ни капли интереса, ни намёка на любезность. Только сталь и презрение.

— Елена, — сказал он тихо, но от этого тихого голоса у неё по спине побежали мурашки. — Я скажу один раз. Слушайте внимательно.

Он наклонился к ней, не опираясь руками на стол, и его лицо оказалось совсем близко. Елена почувствовала запах дорогого парфюма и вдруг остро осознала, насколько он молод, силён и опасен.

— Ещё раз приблизитесь к Агате, — продолжил он, и в его голосе зазвенел металл. — Ещё раз появитесь в офисе, попытаетесь с ней заговорить, написать, позвонить — и я лично сделаю так, что вы потеряете всё. Вы меня поняли?

Елена смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Губы пересохли, сердце колотилось где-то в горле.

— Я... я мать... — прошептала она.

— Мне плевать, — отрезал Волин. — Для меня вы — никто. И если вы посмеете тронуть её, станете никем в прямом смысле. Пока у вас еще есть вход в высший свет, но и это исчезнет. Я умею решать такие вопросы.

Он выпрямился, поправил манжету рубашки и добавил уже обычным тоном, будто обсуждал погоду:

— Приятного вечера.

И ушёл к своему столику, даже не оглянувшись.

Елена сидела, вцепившись в бокал. Руки дрожали. В голове билась одна мысль: «Он не шутит. Он действительно это сделает».

Она смотрела, как Волин садится за столик, как его спутник что-то спрашивает, как он отвечает — спокойно, уверенно. Для него этот разговор был ничем, мелкой неприятностью, которую он решил на корню. Для неё — приговором.

Вино больше не лезло. Елена бросила на стол купюры, встала и, стараясь сохранить остатки достоинства, вышла из ресторана.

На улице моросил снег. Она села в машину, где её ждал без пяти минут бывший муж, опять уткнувшийся в телефон.

— Ну что? — спросил он, не поднимая головы.

— Поехали домой, — коротко бросила Елена.

Владимир удивлённо поднял брови, но спорить не стал. Обычно после таких моментов Елене требовалось срочно купить что-нибудь брендовое, чтобы «залечить душу». Машина тронулась.

Всю дорогу Елена молчала, глядя в окно на проплывающие огни. Мысли метались, как загнанные звери. Страх, злость, унижение — всё смешалось в коктейль, от которого тошнило.

Дома она прошла в спальню, не раздеваясь, села на кровать и уставилась в одну точку.

Вдруг она взяла в руки телефон и зашла в галерею. Фотография… Старая, ещё из прошлой жизни. Маленькая Агата, лет пяти, смеётся, обнимает её за шею. Елена тогда была ещё красивой, ещё молодой, ещё счастливой? Или только казалось?

Девочка на фото смотрела на неё доверчивыми глазами. Те же серые глаза, что и сейчас, только тогда в них не было той боли и отчуждения, которые она видела сегодня в холле.

И вдруг что-то кольнуло. Пустота. Не злость, не обида, не страх — а именно пустота. Ледяная, бесконечная пустота, от которой захотелось завыть.

«Что я сделала не так? — пронеслось в голове. — Почему она меня ненавидит? Я же мать...»

Но тут же другая мысль, привычная, как броня, встала на место:

«Она неблагодарная тварь. Я ей жизнь дала, а она... Нет, я не сдамся. Я добьюсь своего. Волин не скала, у него тоже есть слабые места. Я найду способ».

Елена отбросила фотографию, встала и подошла к окну.

За стеклом падал снег, белый, чистый, равнодушный. Где-то там, в этом городе, жила её дочь, которую она потеряла навсегда. Но признать это было страшнее любых угроз.

— Нет, — прошептала она, сжимая кулаки. —Я ещё покажу им всем.

Но в глубине души, там, куда она боялась заглядывать, уже поселился холод. Холод одиночества, от которого не спасали ни деньги, ни мужчины, ни вино.