Помощница по ошибке

Глава 19. После бури

POV Агата

Три дня после скандала в холле превратились в пытку, которую Агата никогда не забудет, сколько бы лет ни прошло.

Она приходила на работу раньше всех — ещё затемно, когда в офисе горело только дежурное освещение, а уборщицы сонно тащили швабры по пустым коридорам. В приёмной было тихо и безопасно. Она включала компьютер, разбирала почту, готовила документы к приходу Волина и старалась не думать о том, что ждёт её за дверью.

Уходила она позже всех. Когда часы показывали далеко за восемь, а коридоры пустели, Агата выскальзывала из офиса, как нашкодившая школьница, и бежала к метро, пряча лицо в воротник пальто. Ей казалось, что даже случайные прохожие смотрят на неё с осуждением, будто на лбу у неё написана самая животрепещущая сплетня с подачи матери: «Та самая, что пролезла через постель».

Она перестала ходить в столовую. Обедала в приёмной принесёнными из дома бутербродами, запивая их так нелюбимым ей сортом кофе Александра Сергеевича — теперь этот особый сорт вызывал помимо изжоги еще и горькие ассоциации. Даже в туалет она пробиралась, как партизанка, выбирая моменты, когда коридоры пустели в обед, и замирая при звуке чужих шагов.

Но сплетни всё равно доставали.

Они просачивались сквозь стены, сквозили в многозначительных взглядах, в шепоте за спиной, в том, как резко замолкали люди при её появлении. Агата слышала обрывки фраз, которые впивались в сердце острыми иглами:

«...она же из подвала, оператором была, серая мышь...»

Она держалась. Работа помогала — Волин заваливал её задачами с утра до вечера, и это спасало. Когда пальцы летали по клавиатуре, когда мозг кипел над очередным отчётом, когда нужно было срочно найти информацию, согласовать встречу, подготовить документы — тогда сплетни отступали, затихали на заднем плане сознания. Агата с головой уходила в цифры, даты, имена, и это было единственным лекарством от постоянного чувства унижения.

Но вечерами, возвращаясь в домой, она ловила себя на мысли, что всё это бессмысленно. Что бы она ни делала, какие бы отчёты ни готовила, как бы блестяще ни переводила на переговорах — для большинства коллег она навсегда останется «той самой». И никакой красный диплом МГИМО, никакие пять языков и личные заслуги не перевесят ярлыка, который повесила на неё собственная мать.

В пятницу, на четвёртый день этого ада, Агата сидела за столом и тупо смотрела в монитор, не видя ни цифр, ни букв. В голове крутилась только одна мысль: «Может, уволиться? Написать заявление, собрать вещи и уйти. Найти другую работу бы не чувствовать этих взглядов каждый день. Но как же долг, перекупленный начальником, может, удастся с ним договориться?»

Она уже почти приняла решение, когда внутренний телефон на столе ожил резким звонком.

— Зайдите, — коротко сказал Волин, и в его голосе не было ничего, кроме привычной деловитости.

Агата вошла в кабинет, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё дрожало. Волин сидел за столом, но не смотрел в бумаги — ждал её, откинувшись на спинку кресла. В его позе чувствовалась какая-то новая, непривычная расслабленность, но глаза оставались внимательными, сканирующими.

— Садитесь, — кивнул он на стул.

Она села, приготовившись к худшему. Может, он решил, что её присутствие вредит репутации компании? Может, попросит уволиться по-хорошему, чтобы не раздувать скандал? В конце концов, он всегда ставил интересы дела выше личных симпатий. Но Александр Сергеевич удивил, начав резко:

— Я повторюсь, — сказал Волин, глядя ей прямо в глаза. — То, что сказала твоя мать — ложь. Я знаю, кто ты на самом деле. И мне плевать на сплетни.

Агата молчала, боясь дышать. В его голосе не было привычной ледяной официальности. Он говорил с ней как с равной — жёстко, но честно.

— Если ты уволишься, — продолжил он, и в его тоне впервые проскользнуло что-то очень личное, — она победит, они победят. Ты этого хочешь?

— Нет, — выдохнула Агата.

— Тогда работай. Докажи всем, что они ошибаются. — Он сделал паузу и добавил тише: — Ты умеешь. Я в тебя верю. Просто расправь плечи, держи спину прямо и не смотри ни на кого, наращивай броню!

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло, которого она не испытывала уже много лет. Он не просто защищал её — он в неё верил. Не как начальник в подчинённую, а как... Как кто? Она боялась додумать эту мысль.

— Конечно, я останусь, — сказала она твёрдо. — Спасибо. Спасибо вам.

Волин кивнул, и в кабинете повисла пауза. Странная, напряжённая, но не тяжёлая. Агата поймала себя на том, что не хочет уходить. Хочет сидеть здесь, смотреть на него, чувствовать эту странную связь, которая возникла между ними за последние месяцы.

— Работайте, Вершинская, — наконец сказал он, и в его голосе проскользнула усмешка. — В понедельник трудный день. Приготовьтесь: с утра совещание, потом выездная встреча, вечером надо будет разобрать новые контракты.

Она встала, но у двери обернулась. Он уже уткнулся в бумаги, но краем глаза Агата заметила, как он проводил её взглядом. Долгим, внимательным, изучающим.

Что-то изменилось. Между ними возникло это неловкое, но тёплое напряжение, которое невозможно было описать словами, но невозможно было и игнорировать. Оно висело в воздухе, как предчувствие грозы. Или она это лишь придумала?..

Вечером, когда Агата уже собрала сумку и накинула пальто, дверь кабинета открылась и вышел Волин.

— Вы закончили? — спросил он, застёгивая пальто. — Подвезти вас до дома?

Агата замерла с сумкой в руках. Он никогда не предлагал. Ни разу за всё время её работы. Даже когда засиживались допоздна, он просто вызывал такси или кивал на прощание.

— Я... — начала она, не зная, что ответить.

— Машина внизу, — перебил он. — Не сопротивляйтесь.

Это прозвучало почти приказом, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на просьбу. Агата кивнула, чувствуя, как сердце ускоряет бег.

В машине было тепло и пахло кожей и лёгким ароматом парфюма — тем самым, который она уже научилась узнавать. Водитель, молчаливый седой мужчина, тронулся с места, даже не обернувшись. Агата сидела на заднем сиденье рядом с Волиным и чувствовала, как колотится сердце где-то в горле. Близость его плеча, тёплый свет салона, мягкий шум мотора — всё это действовало странно, заставляя забывать о реальности.

Они говорили о работе. О планах на следующую неделю, о новых контрактах, о том, что нужно будет подготовить к пятнице. Обычные деловые разговоры, но в них почему-то не было прежней официальности. Волин смотрел на неё, когда говорил, и в его взгляде не было привычной ледяной отстранённости. Иногда он улыбался уголками губ, и от этой улыбки у Агаты подкашивались колени, хотя она сидела.

— Вы молодец, Агата, — вдруг сказал он, поворачиваясь к ней. — Я не ошибся в вас. Знаете, когда я покупал этот холдинг, я думал, что наведу порядок за полгода. А уже почти два года прошло, а проблем не уменьшается. Но такие люди, как вы... они дают надежду.

Она покраснела, отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение. За стеклом проплывали заснеженные улицы, гирлянды на витринах, нарядные ёлки.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Мне очень важно это слышать.

Машина плавно катила по вечернему городу. За окном мелькали огни, и в какой-то момент Агата поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась. Хочет сидеть здесь, рядом с ним, и слушать его голос.

— Агата, — вдруг сказал Волин, и она почувствовала, как он повернулся к ней. В его голосе появилась какая-то новая интонация, мягче обычного. — Я...

Она замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так, что, казалось, он должен слышать этот стук.

Но в этот момент зазвонил его телефон. Визгливо, настойчиво, разрушая магию момента.

Волин раздражённо посмотрел на экран, поморщился, но ответил:

— Да... Слушаю... Хорошо, сейчас решим...

Он говорил с кем-то из партнёров, быстро и жёстко, погружаясь в рабочие вопросы. Агата поняла, что момент упущен. Она тихо открыла дверь — машина как раз остановилась у её дома — и прошептала:

— Спасибо, Александр Сергеевич. До завтра.

Он кивнул, не прерывая разговора, но краем глаза она увидела, как он смотрит на неё. Что-то было в этом взгляде — сожаление? Досада? Она не успела понять.

Агата выскользнула в морозную ночь, так и не узнав, что он хотел сказать.

Дома её ждала тётя Рая.

Она стояла у окна на кухне и, увидев Агату, всплеснула руками:

— А я смотрю, какая машина тебя привезла! Дорогая, наверное. Я такие только в кино видела. Это кто ж тебя так?

Агата скинула пальто, прошла на кухню, села за стол. Рая уже наливала чай — крепкий, сладкий, как она любила.

— Это мой начальник, тёть Рай. Волин. Тот самый, про которого я рассказывала.

— О-о-о, — протянула Рая, садясь напротив. — И что ж это он тебя домой повёз? Дела какие?

— Не знаю, — Агата обхватила кружку руками, греясь. — Просто предложил. Мы о работе говорили. О планах, о контрактах...

— Ага, о работе, — хитро прищурилась Рая. — А чего ж ты красная вся, как маков цвет? И глаза блестят.

Агата вздохнула. От Раи невозможно было ничего скрыть. Она видела всё — и этот блеск в глазах, и дрожь в голосе, и то, как Агата теребит край свитера.

— Тёть Рай, — сказала она тихо, глядя в кружку. — Кажется, я влюбилась. В него.

Рая присвистнула, отставила чашку.

— Ну дела... В своего начальника? В этого... как его... миллиардера?

— Да, — прошептала Агата. — Глупо, да?

Рая помолчала, потом погладила её по руке.

— Не глупо, доченька. Сердцу не прикажешь. Оно само знает, кого выбирать. Только... ты понимаешь, чем это может грозить?

— Понимаю, — Агата подняла глаза. — И самое страшное — если он узнает, уволит. Он не терпит таких вещей от сотрудников. Помощницы, которые на него заглядывались, долго не задерживались. Я сама слышала разговоры, да и видела эти бесконечные кастинги. А мне нельзя потерять эту работу. Понимаешь? Нельзя.

— Понимаю, — кивнула Рая. — Ты должна отработать, долг этот... Да и вообще, работа хорошая, тебе нравится.

— Очень нравится, — призналась Агата. — Впервые за много лет мне нравится то, чем я занимаюсь. Я чувствую, что могу что-то, что я не просто ноль.

Рая вздохнула, погладила её по голове, как в детстве.

— Эх, девонька... Сердцу, повторюсь, не прикажешь. Но если боишься — может, попробуешь отвлечься? На других посмотреть? Мало ли хороших мужчин вокруг. Молодая, красивая, работа хорошая. Чего дома сидеть?

Агата горько усмехнулась.

— Легко сказать — отвлечься. Когда он каждый день перед глазами, когда мы вместе работаем, когда он так смотрит...

— А ты попробуй, — настаивала Рая. — Сходи куда, познакомься с кем. Может, и пройдёт эта напасть. Может, это просто наваждение от стресса? Ты столько пережила за последние месяцы, вот и тянет тебя к тому, кто защитил.

Агата задумалась. А вдруг Рая права? Вдруг это просто благодарность, которая переросла в нечто большее? Вдруг если она переключит внимание, всё встанет на свои места?

— Ладно, — сказала она. — Попробую.

В понедельник утром Агата проснулась с твёрдым решением.

Во-первых, последовать совету Волина — не бояться, держать спину прямо, не прятаться от коллег. Во-вторых, последовать совету Раи — попробовать отвлечься, переключить внимание на кого-то другого.

Она оделась тщательнее обычного — новый костюм, волосы распустила, оставив линзы. В зеркало на неё смотрела уверенная молодая женщина, а не та загнанная серая мышь, какой она была ещё пару месяцев назад.

В офисе она заставила себя улыбаться, кивать коллегам, не отводить взгляд. Сплетни никуда не делись — она слышала шепотки за спиной, но старалась не обращать внимания. Главное — работа.

В обед она решительно спустилась в столовую.

Взяла поднос, набрала еды — горячий суп, котлету с пюре, салат — и села за свободный столик в центре зала. Сердце колотилось, но она заставила себя есть спокойно, делая вид, что не замечает ни шепотков, ни любопытных взглядов.

— Здесь не занято?

Она подняла глаза. Перед ней стоял молодой мужчина — симпатичный, чуть за тридцать, в дорогом костюме, с открытой улыбкой и ямочками на щеках. В руках он держал поднос с обедом.

— Нет, свободно, — ответила Агата, стараясь, чтобы голос звучал приветливо.

Он сел напротив, поставил поднос и протянул руку:

— Стас. Станислав Ковалёв, начальник отдела продаж. А вы, кажется, из приёмной Волина? Я вас там пару раз видел.

— Агата Вершинская, помощник Александра Сергеевича, — она пожала его руку. Рукопожатие было тёплым, уверенным, без навязчивости.

— Очень приятно, Агата, — улыбнулся Стас. — А вы, я смотрю, тоже решили сегодня спуститься в столовую? А то последние дни вас тут не было видно.

Агата внутренне напряглась, но Стас говорил так легко и дружелюбно, что напряжение быстро ушло. Хотя откуда он знал, что несколько дней она здесь не появлялась?

— Да, были дела, — уклончиво ответила она. — А вы часто тут обедаете?

— Каждый день, — признался Стас. — Дома готовить лень, а в рестораны ходить каждый день накладно, даже с нашей зарплатой. Приходится экономить.

Он говорил об этом так просто, без рисовки, что Агата невольно улыбнулась.

Разговор завязался сам собой. Стас оказался лёгким собеседником — рассказывал забавные истории про клиентов, жаловался на вечные дедлайны, шутил над собой и над начальством. Агата вдруг поймала себя на том, что смеётся — впервые за последние дни. Настоящим, свободным смехом.

Они проговорили весь обед, даже не заметив, как пролетело время. Когда вставали из-за стола, Стас вдруг сказал:

— Слушайте, Агата, вы только ничего не подумайте, но я уже несколько недель наблюдаю за вами, все не решался подойти познакомиться и вот сегодня набрался смелости. А давайте сегодня вечером прогуляемся? Город так красиво украсили к Новому году. Грех пропустить такую красоту. Выпьем кофе, посмотрим на огоньки. Если не заняты, конечно.

Агата замялась на секунду. Сердце не трепетало, как при мысли о Волине, не замирало и не ускоряло бег. Но... Рая права, надо пробовать. Может, это и есть тот самый способ отвлечься?

— Хорошо, — согласилась она. — Давайте. Во сколько?

— В шесть пятнадцать? Я зайду за вами в приёмную, если не против.

— Договорились.

Весь остаток дня Агата работала с каким-то новым чувством. Она то и дело ловила себя на том, что улыбается без причины, но тут же вспоминала о Волине, и улыбка гасла. Странное состояние — вроде бы всё хорошо, а вроде бы и нет.

Ближе к шести, когда она уже собиралась, дверь начальственного кабинета открылась и вышел Волин.

— Я заканчиваю, — сказал он, застёгивая пальто. — Подвезти?

Агата замерла с сумкой в руках. Вот он, момент. Его предложение, её отказ.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но сегодня не могу. У меня личная встреча.

Он поднял брови. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое.

— Личная?

— Да, — Агата отвела взгляд, но потом заставила себя посмотреть на него. — Прогулка с новым знакомым. По городу.

Она подняла глаза и увидела его лицо. В нём мелькнуло что-то странное — смесь удивления, раздражения и ещё чего-то, чему она не могла подобрать названия. Глаза потемнели, скулы заострились, губы сжались в тонкую линию.

— С новым знакомым? — переспросил он, и в голосе появились металлические нотки.

— Да, — Агата сглотнула. — Мы сегодня в столовой познакомились. Решили прогуляться, посмотреть на украшенный к празднику город.

Волин смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Агате показалось, что он хочет что-то сказать, но сдерживает себя из последних сил.

— Понятно, — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. — Тогда не смею задерживать.

Он стремительным шагом покинул приемную, даже не попрощавшись. Дверь закрылась с тихим, но каким-то окончательным щелчком.

Агата стояла в приёмной, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Что это было? Почему он так посмотрел? Почему его голос стал снова таким ледяным? Какое ему дело до её личной жизни?

Но отступать было поздно. Ровно в шесть пятнадцать в приёмную заглянул Стас, улыбнулся своей открытой улыбкой:

— Готова?

Агата кивнула, надела пальто и вышла за ним.

В лифте она поймала себя на том, что думает не о предстоящей прогулке, не о Стасе, а о том взгляде Волина. О том, как он сжал губы, услышав про «нового знакомого». О том, как резко ушёл.

— Всё в порядке? — спросил Стас, заметив её задумчивость.

— Да, — улыбнулась Агата. — Всё хорошо. Просто день был тяжёлый.

Они вышли на улицу. Морозный воздух обжёг лицо, но было приятно. Город сверкал огнями — гирлянды оплетали деревья, витрины переливались, вдалеке виднелась огромная ёлка.

— Красиво, — сказала Агата, глядя на это великолепие.

— Очень, — согласился Стас. — Пойдём? Я знаю одно местечко, где делают лучший глинтвейн в городе.

Они пошли по заснеженному тротуару, и Агата старалась убедить себя, что всё правильно. Что она делает то, что нужно. Что отвлечётся, переключится, забыть.

Но в глубине души, где-то очень глубоко, уже зародилось сомнение. А нужно ли забывать? И что это было в его глазах?