Помощница по ошибке

Глава 7. Перевод

POV Агата

Седьмой этаж встретил её гулом голосов и стуком принтеров. Здесь было шумно, людно, двери почти всех кабинетов были нараспашку, совершенно не похоже на вылизанный до стерильности тридцать третий. Агата прошла по коридору, свернула к двери с табличкой «Отдел кадров» и толкнула тяжёлую створку.

Внутри пахло бумагой и офисной суетой. За длинной стойкой сидели три женщины - хантеры, все как на подбор — ухоженные, с идеальным макияжем и одинаково скучающим выражением лиц. За отдельным большим столом в центре кабинет восседала женщина постарше с пометкой на бейджике «Начальник отдела», она подняла глаза на вошедшую и скривилась, будто лимон разжевала.

— Вершинская? — спросила она вместо приветствия.

— Да, — Агата подошла к столу, чувствуя, как под взглядами этих четырех пар глаз её кожа покрывается мурашками.

— Ждём вас, — женщина протянула стопку бумаг. — Подпишите здесь, здесь и здесь. Срочный перевод, видите ли. Зам всех замов звонил, требовал оформить в течение часа.

Она говорила с таким пренебрежением, будто Агата была пустым местом. Впрочем, для них она такой и была.

— Никогда не думала, что доживу до дня, когда нашего учредителя так подведёт чутьё, — процедила начальница, не сводя с Агаты глаз. — Обычно у него глаз-алмаз, а тут… такое недоразумение. Без образования, без опыта, из операторов ввода — и сразу в помощники. Что, проходных этажей не нашлось?

Агата молча взяла ручку и начала подписывать. Рука слегка дрожала, но она старалась не обращать внимания на ядовитые слова. В конце концов, какая разница, что думает эта женщина? Главное — подписать бумаги и получить шанс.

— И где только таких находят? — продолжила начальница, обращаясь к коллегам, будто Агаты рядом не было. — На остановке, что ли? Ладно, хоть зарплата у неё будет приличная, может, на нормальную одежду накопит.

Агата подняла глаза на цифры в приказе о переводе. И замерла.

Сумма, указанная в графе «оклад», была в пять раз больше того, что она получала в своём отделе. В пять раз! Этой зарплаты хватило бы, чтобы закрывать проценты по долгу, чтобы кормить отца, чтобы… чтобы жить, а не выживать.

— Оклад вас устраивает? — ехидно спросила начальница, заметив её замешательство. — Или хотите больше? Можете попросить у Александра Сергеевича, он у нас добрый, наверное, не откажет такой… «перспективной» сотруднице.

Агата сглотнула, поставила последнюю подпись и вернула бумаги.

— Всё, — сказала она тихо. — Я могу идти?

— Идите, — махнула рукой начальница. — Но предупреждаю: если вы там что-то напортачите, то мы уволим вас по статье.

Агата развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной четыре насмешливых взгляда.

Она уже подходила к лифту, когда сзади послышались цоканье каблуков и резкий окрик:

— Вершинская! Стоять!

Агата обернулась. К ней быстрым шагом приближалась одна из девушек, что сидели за стойкой в кабинете с начальницей отдела кадров — идеальная, как с обложки журнала. Длинные светлые волосы, тонкая талия, туфли на шпильках, платье, которое стоит как её месячная зарплата раньше. И лицо… лицо с таким количеством «улучшений», что казалось восковым.

— Ты? — девушка подлетела вплотную и схватила Агату за локоть. Пальцы впились в то самое место, которое вчера сжимал коллектор. Боль пронзила руку, Агата невольно вскрикнула. — Ты, замухрышка, будешь сидеть в приёмной Волина? Ты?

— Отпустите, — Агата попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Слушай сюда, — прошипела девушка, приблизив своё холёное лицо к самому носу Агаты. — Я на это место год охотилась. Год! Собеседования проходила, знакомства заводила, чуть ли не на коленях перед Петровым ползала, чтобы посодействовал. А ты… ты пришла с улицы и села? Да как ты посмела?

— Я не сама… — начала Агата, но договорить не дали.

— Мне плевать! — девушка дёрнула её за руку так, что Агата ударилась плечом о стену лифтового холла. — Чтобы через три дня твоей ноги там не было. Поняла? Иначе я сделаю так, что ты сама уползёшь. Ты знаешь, кто мой папа?

Агата молчала, стиснув зубы от боли.

— Мой папа — партнёр Волина по нескольким проектам, — самодовольно заявила девушка. — Одно моё слово — и ты вылетишь не только с этого места, а вообще из Москвы. Поняла?

— Отпустите, — повторила Агата, и в голосе её прорезалась сталь, которой она сама от себя не ожидала.

Девушка, видимо, что-то прочитала в её глазах, потому что вдруг отпустила руку и отступила на шаг.

— Считай, что это было предупреждение, — бросила она, поправляя идеальную укладку. — Три дня, Вершинская. Потом я за себя не отвечаю.

Она развернулась и ушла, цокая каблуками по мраморному полу.

Агата прислонилась к стене, растирая саднящий локоть. То же самое место. Снова. Будто коллектор оставил на ней метку, по которой теперь все будут бить.

Она посмотрела на часы. Время поджимало. Надо было спуститься в свой опен-спейс, забрать вещи и подняться обратно на тридцать третий. К неизвестности.

Лифт нёс её на первый этаж. В отдел ввода данных. Туда, где она просидела год серой мышью, незаметной и никому не нужной.

Двери открылись, и она шагнула в знакомый коридор. Пахло кофе, усталостью и дешёвым освежителем. Агата прошла к своему опен-спейсу и остановилась на пороге.

Её появления ждали.

Все головы повернулись к ней одновременно. Шёпот, который витал в воздухе, стих, а потом взорвался новым гулом. Агата видела эти взгляды — завистливые, презрительные, недоверчивые. Кто-то откровенно усмехался, кто-то качал головой, кто-то шептался с соседом, не сводя с неё глаз.

— Явилась, — раздалось откуда-то справа. — Звезда, блин.

— И как это ей удалось? — донёсся другой голос. — Наверное, знает что-то такое… или кого-то такого.

— Тише вы, — шикнула третья. — Услышит ещё.

— А пусть слышит, — хохотнул кто-то. — Правда глаза режет.

Агата стиснула зубы и пошла к своему столу. Каждый шаг давался с трудом. Ей казалось, что эти взгляды прожигают спину, оставляют ожоги. Она чувствовала себя голой посреди враждебной толпы.

За столом сидела её соседка — та самая Ольга, с которой они недавно говорили в столовой. Ольга посмотрела на неё с каким-то странным выражением — смесью любопытства и неприязни.

— Ты правда к Волину идёшь? — спросила она, даже не поздоровавшись.

— Да, — Агата начала собирать вещи из ящиков стола. Старые ручки, блокноты, запасные колготки, кружка с отбитой ручкой.

— И как тебе это удалось? — в голосе Ольги зазвучали ядовитые нотки. — Ты же незаметная простушка, ни с кем не общалась. А тут — бац! — и наверх.

— Случайно, — коротко ответила Агата, не поднимая глаз.

— Случайно? — хмыкнула Ольга. — Ну-ну. Все мы знаем эти «случайности».

Агата подняла голову и посмотрела на неё. Ольга отвела взгляд, но в нём читалось: «Ты такая же, как все хищница. Просто лучше притворялась дурочкой».

— Я ничего не делала, — тихо сказала Агата. — Я просто упала. А он подобрал.

— Ага, — протянула Ольга. — Упала. Прямо перед ним. Очень удобно. Гляди, чтобы еще больнее не уронили.

Агата не стала отвечать. Она выдвинула нижний ящик, где под кипой старых бумаг лежала маленькая коробка. В ней были мелочи — заколки, резинки для волос, старая фотография мамы, которую она так и не выбросила. Всё это она сунула в сумку, поверх диплома.

Слёзы подступали к горлу. Она изо всех сил старалась их сдержать, но предательская влажность застилала глаза. Только не здесь, только не при них, твердила она себе. Не дай им увидеть, что тебе больно.

Она быстро моргнула, прогоняя влагу, и захлопнула пустой ящик.

— Всё, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь.

— Удачи там, наверху, — бросила Ольга с такой интонацией, что стало ясно: удачи она не желает, скорее надеется, что та провалится.

Агата встала, закинула сумку на плечо и пошла к выходу. Спиной она чувствовала все эти взгляды, все эти шепотки, все эти ухмылки. Казалось, стены опен-спейса давят, хотят раздавить.

У самого выхода стоял фикус.

Огромный, пыльный, с поникшими листьями — тот самый, который поливали по очереди, но он всё равно выживал. Агата остановилась на секунду, провела рукой по шершавому листу.

— Прощай, — шепнула она. — Ты хотя бы не осуждаешь.

Фикус молчал. Он просто стоял и выживал. Как она сама все эти годы.

Агата посмотрела на лифт, который должен был отвезти её наверх. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах гудела кровь. Перед глазами стояли лица коллег, полные презрения и зависти. В ушах звучал голос той холёной девчонки: «Три дня, Вершинская». И голос Волина: «Не справитесь — уволю из холдинга вообще».

Она шагнула в лифт, нажала кнопку тридцать третьего этажа и прислонилась к холодной стене.

— Не выживу там, — прошептала она одними губами. — Не он сожрёт, так другие работать не дадут.

Двери закрылись, лифт пополз вверх, оставляя внизу её прошлую жизнь — серую, привычную, но безопасную.

А впереди была неизвестность, враждебные взгляды, угрозы и ледяной человек, от которого зависело всё.