Попаданка в Академии элементалей 2

Глава 12

Грязно-жёлтая пустота без верха и низа, без ощущения себя, без проблеска новизны, звука, цвета, мысли. Равнодушное ничто, густая смола, формальдегид в банке, а ты — препарированная лягушка в нём.

«Это можно как-то убрать?»

Брезгливый мужской голос пробивается сквозь стены «камеры тишины», но суть его слов остаётся по ту сторону.

«Запечатляющая сила стихий велика. — Второй голос мерзко-скрипуч, он вскрывает слух, как нож консервную банку. — Но Великая Тьма сильнее».

«Значит, ты уберёшь метку?» — Мужчина нетерпелив.

Метку? Слово царапает, беспокоит, заставляет вникать в его смысл.

«За плату, господин Арс, — хихикает… Собеседник? Собеседница? — Великой Тьме нужны жизни, больше жизней!»

«Всё будет. — Мужчина хмур. — Только сотри её обручальную метку, ведьма. И сделай так, чтобы наглая девчонка без проблем пошла к алтарю».

«Только не в Главном храме. — Теперь голос ведьмы скрежещет железом по стеклу. — Я укажу, где должна пройти церемония».

«Но меня не поймут!..»

Мужчина осекается, а ведьма неожиданно холодным, пустым — нечеловеческим — тоном отвечает: «Ещё не пришло время Великой Тьме входить в дом богов стихий. Поэтому делай, как велено».

«Х-хорошо, — из голоса мужчины исчезает весь гонор. — К-как прикажете».

Голоса стихают, пустота вновь окутывает плотным ватным коконом, гасящим любые попытки разорвать его душащее нутро.

И всё-таки я (я, я, только быть не забыть, не потерять себя в жёлтой вязкости!) продолжаю бороться.

И когда ничто отступает перед обычной темнотой, в первые секунды уверена, что это благодаря моим усилиям.

— О Тьма Великая, величайшая! Сойди, снизойди, сотри, разорви!

Монохром. Чёрная болотная вода, белый снег, нетронутым ковром покрывающий маленький островок. Чёрный плоский камень в его центре. Белое платье неподвижно лежащей на камне девушки. Чёрное, беззвёздное небо. Чёрные цепи, приковывающие жертву к алтарю. Чёрное платье кружащейся вокруг камня ведьмы, чьи босые ноги не оставляют следов.

— Дай свободу: от обязательств, выбора, чужого сердца! Сотри метку, волю, память!

Подождите, это же я там, на алтаре! Точнее, моё тело, потому что сама я (опускаю взгляд на свои полупрозрачные руки) парю над поверхностью болота в паре метров от островка.

И смотрю, как Болотная ведьма собирается стереть знак нашей с Редвиром помолвки.

«Не смей!»

Бросаюсь к старухе, но на границе воды и суши меня упруго отбрасывает невидимая стена.

«Пусти! — Бьюсь, как пойманный зверь в прутья клетки. — Пусти, слышишь!»

Но даже если ведьма и слышит, то не обращает внимания. Её речитатив становится быстрее, движения беспорядочнее. Вот она уже захлёбывается словами и слюной, а я ни на полшажка не могу продвинуться к алтарю.

«Да чтоб тебя!»

В отчаянии озираюсь — как будто призрак может схватить палку или камень, чтобы проломить незримое препятствие.

И вдруг замечаю у себя под ногами серо-голубую лужицу — единственное цветное пятно в чёрно-белом мире. Наклоняюсь и изумлённо ахаю: это не лужица, это разлом в ткани грубого мира! Прямой путь к пластам магии, который я вслепую нащупывала на занятиях и экзаменах.

«Ну, держись!»

Погружаю руки в разлом по локоть — прохладно, и кожу слегка покалывает, как от ментолового крема — и, зачерпнув полные ладони, выплёскиваю стихийную магию на барьер.

Ведьма взвизгивает, а воздух передо мной начинает дымиться, открывая дыру в барьере, словно я плеснула на него кислотой.

«Сейчас я тебе!..»

Снова зачерпываю магической энергии и устремляюсь через препятствие. Под моими ногами уже белый снег островка, но в руках ведьмы откуда-то возникает пузатая бутыль из тёмного стекла.

И из этой бутыли она щедро льёт чёрную, маслянистую жидкость на левую руку прикованной к алтарю девушки.

«А-а-а!»

Тело на алтаре выгибается дугой, а я, наоборот, скручиваюсь от адской боли.

«Прекрати-и-и!»

Отдёргиваю призрачный рукав и сквозь слёзы вижу, как обручальная метка — изящное сплетение букв Р и А — выцветает прямо на глазах.

«Тва-а-арь!»

Через лютую боль бросаюсь к ведьме. Я ей сейчас в глотку вцеплюсь, и неважно, что призрак!

Оказываюсь с мерзкой бабой нос к носу, и она вдруг ухмыляется мне в лицо.

— Не тебе тягаться с Великой Тьмой, дурочка из чужого мира. Отправляйся в свою тюрьму.

Ведьма щёлкает пальцами, и меня утягивает в тело и черноту беспамятства.