Попаданка в Академии элементалей 2

Глава 19

— О Великая Тьма! В час, когда иные силы спят, прими, изначальная, мой скромный дар!

Сознание накатывало волнами тошноты. Чужие визгливые выкрики то немилосердно впивались в уши, то отдалялись глухим прибоем.

— Эти жизни — тебе, величайшая! К твоей силе и славе! К твоему владычеству!

«Улия!»

Будто из дальней дали.

«Улия, очнись! Свет стихий, Улия! Скорее!»

О чём он?

Но одновременно с этим по ушам ударило набатом:

— Прими! — и тело от макушки до пят пронзила раскалённая спица.

— А-а-а!

Дикая, невозможная боль. Однако ещё страшнее было ощущение, что меня пьют, выпивают, как коктейль через трубочку.

«Улийа-а-а!»

Ведомая исключительно животным инстинктом, я рванулась на этот голос и неожиданно для себя распахнула глаза.

Монохром. Белый снег. Чёрные вертикально стоящие плиты. Белые одежды прикованных к ним людей. Чёрные лохмотья кружащейся в жертвенном круге женщины. Белый густой туман стеной. Чёрное низкое небо.

Ненормально низкое.

Чужое.

Чуждое.

«Борись!»

Голос был такой слабый, что казался самообманом. Но я, пусть умом и понимала, насколько это бесполезно, всё равно начала сопротивляться Чуждому.

— Великая Тьма-а-а!

У меня было чувство, словно я перетягиваю канат с локомотивом. Вот только в роли каната выступала моя душа, и с каждым мгновением она становилась всё тоньше, тоньше…

«Свет!»

Но я не могла отвлечься, даже на долю мгновения, чтобы поискать этот чёртов свет стихий. Да и толку от него, такого крошечного, против этого… этой…

Однако на моё счастье, был кое-кто, кто не считал, будто размер имеет значение.

— Возьми их все… А-и-и!

Маленький чёрный снаряд врезался в ведьму и обернулся крылатым зверьком, яростно терзающим спину и плечи женщины.

«Черныш!»

— Пошёл во-о-он!

Локомотив, безжалостно тянувший из меня душу, замедлился, но не успела я понадеяться хоть на что-то, как…

— Во-о-он!

С силой отброшенный лий-си ударился о жертвенную плиту и подбитой птицей рухнул на снег.

— Черныш! Нет!

Вопреки терзавшей тело боли я дёрнулась вперёд, натягивая цепи.

И небо, чуждое небо неподъёмной плитой рухнуло на землю.

Вернее, почти рухнуло.

Живой, яркий огонь (Откуда? Здесь, посреди чёрно-белого ада, откуда он взялся?) вспыхнул прямо на снегу. Окружил ведьму, смело устремил рыжие языки к желавшей всё придавить тьме. Задрожала земля, захрустели камни, взметнулся в воздух снег и тысячей острых сюрикенов понёсся к Чуждому.

«Ну же! Ну!»

— НЕ. ВАМ.

Сюрикены рассыпались снежной пылью, сбитое пламя приникло к земле, грозясь вот-вот погаснуть. А слова падали и падали, как многотонные глыбы, расплющивая сознание в лепёшку.

— НЕ. ВАМ. СМЕРТНЫМ. ТЯГАТЬСЯ. СО. МНОЙ.

Сквозь кровавую пелену перед глазами я увидела, как тела моих товарищей по несчастью окутало бело-голубое свечение. Как его нити потянулись вверх, закручиваясь в воронку — так чёрная дыра затягивает в себя звёздный газ. Меня тоже тянуло — локомотив опять пришёл в движение, — и никакое сопротивление больше не могло отдалить неизбежное.

За нас взялись всерьёз.

«Я умру, — пришла отчуждённая мысль. — Никто мне не поможет. Не сумеет».

И снова нашёлся некто, в корне несогласный взять и сдаться необоримой силе.

Антрацитовый дракон с серебряными крыльями светлым росчерком взмыл точно к центру «чёрной дыры». Дохнул алым огнём, перерезая каналы, по которым Чуждое высасывало наши жизни, и стелившееся по земле пламя с новой силой взметнулось к небу.

Сразу стало легче дышать и думать, но душу немедленно захватил леденящий ужас: «Он погибнет!»

Потому что «дыра» с глухим, угрожающим ворчанием вдруг выпустила с десяток хлыстов-«ложноножек», пытаясь сбить, опутать, поглотить дерзкого противника.

«Не смей!»

То, что я не смогла сделать ради себя, получилось ради другого. Безошибочно почувствованный отблеск стихий обернулся пресловутым колодцем, а сама я — каналом, по которому в мир вырвалась тонкая, но мощная струя воздушной магии. Волшебный огонь, не растерявшись, лозой оплёл её, и объединившиеся силы копьём ударили в хищно нависшее над нами Чуждое.

И пускай оно сумело поглотить удар (почудилось, или ему это не так уж просто далось?), плиты, удерживавшие жертв, вдруг мелко завибрировали и по очереди начали тихо рассыпаться грудами щебня.

Одна. Вторая. Третья.

— НЕ. СМЕТЬ. ЭТО. МОЁ.

Но как бы Чуждое ни гневалось, его воронка теряла чёткие очертания, колыхалась, как туман под ветром. Да и молочная мгла вокруг на глазах становилась реже, а уж когда из неё одна за одной стали возникали фигуры в полицейской форме…

— Тьма Великая! — почти на ультразвуке завопила окружённая огнём ведьма, однако призыв пропал втуне.

Ужасное и могучее Чуждое сжалось до крохотного шарика и с похожим на выстрел звуком схлопнулось, исчезло за гранью мира. И в тот же миг волшебное пламя вокруг ведьмы погасло, но не успела та сделать и движения, как рядом очутился высокий светловолосый мужчина. Мгновение, и изрыгавшую проклятия ведьму опутала волшебная сеть, а рот ей заткнул магический кляп.

«Вот и хорошо», — успела подумать я. А потом плита за моей спиной тоже осела кучей щебёнки, цепи упали с запястий и щиколоток, и я кулём опустилась на камни.

— Ульяна!

Рядом ударили сильные крылья, поднятый ими ветер успел взметнуть мои растрёпанные волосы, но спустя мгновение меня сжали в крепком объятии.

— Алан! — пролепетала я, приникнув к широкой груди и не до конца понимая что говорю. — Ты жив, ты в порядке!

И лишилась сознания.