Попаданка в Академии элементалей 2

Глава 25

Тонкая струйка песка из верхней колбы часов в нижнюю. Медленно, но непреклонно растущий внизу золотистый холмик.

— Здравствуйте, Улия. Как вы себя чувствуете?

Как и в прошлый раз, Редвир присел на край койки и нежно накрыл ладонью мои пальцы, лежавшие поверх одеяла. И как и в прошлый раз, я вцепилась в его руку, словно утопающий в соломинку.

— Нервничаю.

Ободряющее ответное пожатие.

— Не бойтесь. Я буду с вами.

Моя улыбка вышла откровенно бледной.

— Госпожа Торн сказала, магические способности не восстановились даже наполовину. Что, если этого мало?

— Оракул видит глубже, чем кто бы то ни было, — Редвир почти дословно повторил лекаря. — Уверен, он оценит вас правильно.

Я прикусила губу.

— Вы не знаете, кто-нибудь ещё бывал в такой ситуации? Чтобы его оценивали не по фактическому уровню магии?

— Мне это не известно, — сознался Редвир. — Однако я верю в справедливость оракула.

Да уж. Я невесело вздохнула и вдруг замерла, поражённая новой мыслью.

Если оракул видит скрытое, не заметит ли он иномирянку в теле Улии Арс? А если заметит, то как отреагирует?

Мучительно соображая, как иносказательно задать этот вопрос, я вскинула на собеседника полный переживаний взгляд. И как ни странно, меня поняли.

— Дело оракула — оценивать магический уровень адептов, — мягко заметил Редвир. — Обо всём остальном он распространяется, лишь получив прямой вопрос.

В таком случае одна надежда: что никому не придёт в голову этим поинтересоваться.

— Расскажите, — я на всякий случай понизила голос, — а как вообще проходит церемония? Я ведь не помню прошлый раз.

— Ничего сверхсложного, — тоже вполголоса ответил Редвир. — Вы входите в Зал Оракула, где уже присутствуют члены попечительского совета, господин ректор, деканы факультетов и я, как ваш куратор.

— А Черныша взять можно? — не совсем вежливо перебила я, и Редвир отрицательно качнул головой:

— Вы должны пройти испытание полностью самостоятельно, поэтому вашему фамильяру придётся остаться в Академии. Так вот, приближаетесь к оракулу, кладёте на него ладони и ждёте вердикта. Могут быть разные, м-м, ощущения, но ничего пугающего в них нет. В зависимости от цвета оракула и глубины распространения свечения присутствующие определяют вашу стихию и дают ей оценку. Когда церемония происходит при приёме в Академию, эту оценку переводят в проценты и соотносят с результатами вступительных испытаний. Но в вашем случае нужно лишь принципиальное подтверждение: вы не лишились дара, и после восстановления его будет достаточно для учёбы.

— А если восстановление продлится месяцы? — Ещё один мой страх.

— У господина Нортона есть решение для такого случая, — заверил Редвир. — Правда, он не вдавался в подробности, но я ему доверяю. Главное, получить оценку от оракула, чтобы замолчали те, кому хочется навести смуту в совете.

— Барон де Виткерс? — вспомнила я названное лекарем имя.

— Вы об этом слышали? — удивился Редвир.

— Его упомянула госпожа Торн, — призналась я. — Кто он, кстати, такой? И почему хочет выгнать меня из Академии?

Редвир слегка поморщился:

— Просто неприятный тип. Вы ему по большому счёту неинтересны — всё это затеяно ради того, чтобы насолить господину ректору. А по возможности даже сместить его с должности.

Ничего себе! Неужели у такой скалы, как Нортон, могут быть враги?

— Не очень-то приятно быть разменной монетой в чужих играх, — пробормотала я, и Редвир накрыл наши сплетённые пальцы свободной ладонью.

— Понимаю вас. Но поделать с этим, к сожалению, ничего нельзя.

Вздох. Кратчайшее объятие. И вот он уже стоял рядом с койкой, а я смотрела снизу вверх и отчаянно моргала, прогоняя некстати набежавшую на глаза влагу.

Упали последние песчинки в часах, и одновременно с открывшейся дверью прозвучало:

— Доброй ночи, Арс. Ни о чём не тревожьтесь и спите крепко.

— Очень хорошее пожелание, — наставительно прокомментировала вошедшая госпожа Торн. — Тем более завтра вас ждёт ранний подъём.

— Я постараюсь.

Плюнув на конспирацию, я смотрела только на Редвира. Как цветок ловит последний луч заходящего солнца, поймала его прощальную улыбку и вновь осталась в компании госпожи Торн и Черныша.

— Лекарства и отдых, — строго напомнила лекарь, и я послушно кивнула.

Но пока она отмеряла дозу микстур и эликсиров, никак не могла оторвать от двери тоскливый взгляд.

Это будет одна из самых длинных ночей в моей жизни. Причём не только из-за завтрашнего испытания.

Не знаю, сколько я спала: по воспоминаниям, всё время пролежала, пялясь в стену напротив. Однако госпоже Торн пришлось меня будить, да и в целом самочувствие было не таким ужасным, как после бессонной ночи.

— Завтрак и лекарства, Арс.

Я понимала, что надо съесть хотя бы немного, однако на этот раз организм категорически отказался принять даже мятный напиток. Потому и спаржевый суп, и воздушную булочку лекарю пришлось забрать почти нетронутыми. И хотя выражать вслух по этому поводу недовольство госпожа Торн не стала, головой она покачала без одобрения.

А потом мне принесли платье, зимний плащ и ботинки. Пришлось побороться с многочисленными крючками и пуговицами (от волнения пальцы плохо слушались), волосы же я и вовсе собрала в простейший пучок. Как по мне, внешний вид получился вполне приличным, однако у зашедшей за мной госпожи Торн было иное мнение. Она окинула меня критическим взглядом, молча закатила глаза, и вокруг вдруг взметнулся магический вихрь. Он опал раньше, чем я успела досчитать до трёх, однако после него каждый крючок оказался застёгнут нужным образом, каждая лишняя складка расправлена, а причёска уложена, словно парикмахером.

— Прилежно учитесь на бытовой магии, — наставительно сказала лекарь, и я, покраснев, отозвалась:

— Х-хорошо. Спасибо вам.

Госпожа Торн лишь рукой махнула и распорядилась:

— Идёмте, Арс. Ваша справка готова. Не стесняйтесь тыкать в неё всех, кому вздумается взвалить на вас больше, чем можете вынести.

— Обязательно, — невольно улыбнувшись, пообещала я.

Взяла на руки Черныша и вышла следом за лекарем из таких знакомых и надёжных стен больничной палаты.