Я всегда считала, что фраза "глаза на лоб полезли от удивления" — не более чем преувеличение, красивая метафора, не имеющая ничего общего с реальностью. Так я думала ровно до сегодняшнего дня. Потому что сейчас я увидела это на деле: зрачки Максимилиана, казалось, заняли всю радужку, а сами его глаза стали похожи на два огромных, ошеломлённых блюдца. Пожалуй, взгляд, застывший на его лице в ту секунду, я не забуду никогда.
— Света? Что ты там делаешь?
В ответ из-под стола послышалось недовольное ворчание, шуршание ткани, а затем, пятясь назад, словно рак, и что-то бормоча себе под нос, выбралась сестра. Я едва сдерживала рвущийся наружу смех, глядя на её появившуюся во всей красе фигуру. Платье перекрутилось в самых неожиданных местах, обнажая больше, чем следовало бы приличному утру и порядочной девушке. А некогда аккуратная причёска превратилась в художественный беспорядок. Кончик носа, первым принявший на себя удар о половицы, предательски багровел.
Именно в таком, мягко говоря, обескураживающем виде она и предстала перед Максимилианом, чьё изумление достигло апогея. Право слово, от таких вот нелепых падений не застрахован никто, но почему-то именно моя сестрица обладала уникальным талантом попадать в них с завидной регулярностью и особым артистизмом.
Добил Веник. Он, видимо, решил поддержать и утешить мою сестру и потому с неподдельной, трогательной заботой в голосе произнёс:
— Светочка, ну не переживай ты так! То, что ты сейчас... э-э... немного страшненькая, это ведь совсем не главное! Ты нравишься и такой, честное слово! — утешил он.
Всё. Это был предел. Сначала из меня вырвался какой-то сдавленный хрип, переходящий в судорожный всхлип, а потом я уже не могла сдерживаться и откровенно, в голос, расхохоталась, почти сползая со стула и утирая выступившие слёзы. А Максимилиан покраснел, резко переходя пятнами на шею.
Светка молча оглядела всех присутствующих, задержав взгляд на Венике, и, с поистине королевским достоинством (несмотря на растрёпанный вид и наверняка побаливающую голову) поднялась на ноги, гордо прошествовала мимо нас и скрылась в своей комнате. Хлопок двери прозвучал как финальный, оглушительный аккорд.
— А что сейчас было? — спросил всё ещё ничего не понимающий Максимилиан.
— Всего лишь нелепая случайность. Не обращай внимания, — попыталась я отмахнуться, стараясь смягчить неловкость ситуации.
— Если не обращать внимания на всё, что происходит, то придётся вообще закрыть глаза, — насмешливо проговорил Максимилиан, с ироничной улыбкой, тронувшей уголки его губ. А потом, посерьёзнев, добавил — Всё-таки надо проверить, как там Света. Кажется, она расстроена.
Я оглядела мужчину. На нём сегодня были светлые брюки, подчёркивающие его стройную фигуру, и мягкий, на тон темнее, повседневный пиджак, придающий ему непринуждённый, но элегантный вид. Пусть фасон костюма и отдавал благородной старомодностью, но сидел он на нём безукоризненно.
— Лучше я, — покачав головой, сказала я и направилась к лестнице. Нужно и в правду убедиться, что с ней всё в порядке.
— У меня новости. Спускайтесь — расскажу, — донеслось мне вслед.
Я обернулась, уже поднимаясь по ступеням, и кивнула.
Нашла Светку в ванной. Она яростно боролась с волосами, превратившимися в гнездо после ее лазанья под стол. Демонстративно игнорируя меня, она делала вид, что увлечена своим отражением.
— Ты как? — спросила я, прислонившись плечом к дверному косяку.
В ответ — тишина. Светка увлеченно колдовала над прической.
— Свет? — протянула я настойчивее. — Ну чего ты, обиделась, что ли?
Она лишь фыркнула, даже не взглянув в мою сторону. Я подошла к ней сзади и, положив подбородок на плечо, посмотрела на наше отражение в зеркале.
— Да ладно тебе, уверена, ты бы тоже ржала, окажись я на твоём месте. Представь эту картину… — Я попыталась разрядить обстановку.
На мгновение Светка задумалась, потом уголки её губ дрогнули, и она, не выдержав, расплылась в широкой улыбке.
И в этом вся моя сестра. Долго дуться или злиться — это совершенно не в её характере. Но это ни в коем случае не означает, что её можно безнаказанно обидеть. Нет уж, она быстро и, если потребуется, болезненно объяснит обидчику, что так делать не стоит, а потом забудет о произошедшем, словно ничего и не было. В этом вся ее прелесть и опасность.
— Пошли вниз. Макс сказал, у него какие-то новости. Обещал рассказать.
Уже по лестнице мы спускались, весело болтая обо всем на свете.
— Как приятно видеть вас в таком хорошем настроении! — поднимаясь из-за стола, где читал газету, нам навстречу проговорил Максимилиан. — Лицезреть вас — как глоток воды для путника, изнывающего в пустыне! Ваше сияние рассеивает мрак!
Я подозрительно на него посмотрела, прищурив глаза, пытаясь понять, что заставило его говорить столь вычурно. Не иначе как желание говорить витиевато передаётся воздушно-капельным путём. Как иначе можно объяснить такое желание у Макса, который до вчерашнего времени говорил совершенно нормально?
Мужчина заметил мой взгляд и тут же сменил тон, стараясь вернуться к более приземлённому:
— Я согрел воду. Чай, кофе?
— Угу! И бутерброды! — радостно подхватила неунывающая Светка, чьё хорошее настроение, казалось, было неистребимо.
На звуки наших голосов из кухни робко выглянул Веник, явно желавший загладить вину. Он замялся в дверях, но всё же выдавил:
— Светлана, я вовсе не хотел тебя обидеть, даже наоборот…
Сестрица махнула рукой, прерывая его:
— Проехали! — весело заявила она. Но, видимо, с таким выражением в этом мире были ещё не знакомы.
— Куда проехали? — растерянно переспросил Веник.
Я улыбнулась, наблюдая за этой сценой, а Светка, расхохотавшись, принялась объяснять Венику значение её фразы, попутно нарезая еду и разливая чай. От кофе я отказалась, а Максимилиан, как оказалось, его вообще не пьёт.
— И всё-таки проехать придётся, — негромко сообщил Макс, когда мы уселись за стол, возвращая нас к более серьёзной теме. — Сегодняшней главной новостью во всех газетах является происшествие с главными часами Очерска, — дождавшись нашего внимания, мужчина продолжил — Кто-то сегодня ночью забрался на часовую башню. Что злоумышленник сделал с нашими городскими часами, сейчас выясняют, но они в данный момент не работают. Вся площадь оцеплена, и я не смог даже подойти.
Недавнее веселье как рукой сняло.
— И что это значит? — осторожно спросила я.