Попаданка в наследство

Глава 34

— Так это был ты?! — воскликнула я, когда смутные образы развеялись.

Максимилиан остановился у окна, и его силуэт чётко вырисовался на фоне золотистого света, пробивавшегося в комнату. Свет ложился на его плечи мягким ореолом, но в этом сиянии он выглядел не возвышенным, а скорее сломленным. Когда он обернулся, я снова увидела то самое выражение, которое уже замечала на его лице раньше — странную, болезненную смесь вины и решимости, словно внутри него бесконечно спорили два человека.

— Да, — коротко сказал он.

Это слово повисло в воздухе, и тишина зазвенела.

— Это был я.

Вдруг накатила растерянность, и я сжала кулаки, до боли вдавливая ногти в ладони.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? — мой голос предательски сорвался. Я сама не знала, от чего дрожу больше — от ярости или от обиды.

Он не отвёл взгляда, но упрямо молчал, будто нарочно давая мне время самой додумать то, что он не решался произнести.

— Но зачем? — слова сорвались с моих губ резче, чем я рассчитывала. — Зачем ты сделал это?

Его взгляд застыл на мне — тяжёлый, непроницаемый. Несколько секунд он будто боролся с самим собой, и лишь потом его плечи чуть осели, а голос прозвучал глухо, с едва сдерживаемой решимостью:

— Я хотел вернуть деда.

Максимилиан не отворачивался. В его глазах жила боль.

— Его смерть… это не было случайностью, — продолжил он, и голос дрогнул, будто каждая фраза вырывалась с усилием. — Он для меня значил слишком много. Всё, что я умею, всё, что знаю… это было от него. Я не мог просто смириться с мыслью, что кто-то поспособствовал его уходу.

Он сделал шаг ко мне, и свет от окна выхватил резкие линии его лица, подчеркнув тень усталости под глазами. Я невольно отпрянула на полшага — не из страха, а от напора его эмоций, от силы этого голоса.

— Ты не понимаешь! — он едва сдерживал себя — Не знаешь, каково это стоять над его телом и понимать, что, если бы у тебя было чуть больше времени… всего несколько часов… всё могло бы быть иначе!

Сердце у меня сжалось. Я вдруг ясно увидела, как в нём живёт этот застывший миг, который он прокручивает снова и снова. И поняла, что он ведь не просто играл с Часами ради прихоти, он действительно был готов рискнуть всем ради этого единственного мгновения.

— Макс… — тихо вырвалось у меня.

Он отшатнулся, словно я ударила его этим словом.

— Я знаю, что виноват, — глухо сказал он и закрыл глаза на миг, будто пытаясь удержать в себе бурю. — Знаю. Но я не могу перестать верить, что шанс был.

На мгновение он замер, дыхание стало резким, рваным. А потом его плечи опустились, будто из него выдернули последнюю опору.

— Теперь понимаю, — произнёс он едва слышно. — Что это безумие. Но, Мария… ты ведь тоже чувствуешь силу этих Часов. Скажи честно, разве тебе не хотелось бы повернуть время и что-то изменить в прошлом?

Я задумалась. Хотела бы я предотвратить автокатастрофу, унесшую родителей или болезнь сестры? Убрать ту бесконечную тяжесть, что была всегда со мной. Хотела бы вернуть хотя бы один день, где всё было по-другому? Я зажмурилась и стиснула зубы, сама себе запрещая думать об этом.

— Нет, — выдохнула я — Даже если хотела, то не так. Не ценой всего.

Он не поверил, но спорить не стал и заговорил снова, теперь торопливо, будто боясь, что я прерву его:

— Я повредил Часы. И здесь, и в Очерске. Искал механизм… «Петлю Хранителя». Я думал, если смогу повернуть время, то успею его спасти.

— Но это же… — я осеклась. Слова застряли в горле.

— Агриппина знала, что я ищу, — перебил он меня. — Я умолял её помочь. Но она отказалась. Сказала, что это слишком опасно, что петля может разорвать не только время, но и нас самих. Я злился. Ушёл, хлопнув дверью. — последние слова он произнёс с отчаянием. — А когда вернулся, она была уже мертва. Но к её смерти я не имею отношения. В противном случае дом просто не пустил бы меня. Да и Веник… он бы первым поднял тревогу.

Я слушала внимательно. Эти слова были слишком важны, чтобы пропустить хоть одну деталь.

— Я надеялся… — Максимилиан отвёл взгляд. — Что ты, как её наследница, как Хранитель сможешь использовать дар. И помочь мне.

— А сюда ты меня зачем притащил? — слова вышли резче, чем я ожидала, в них сквозила горечь и почти обида. — Ведь догадывался же, что тут я всё узнаю!

Максимилиан молчал долго, словно боролся с собой.

— Я понимал, что ты всё равно выяснишь, — наконец произнёс он глухо. — Ты — Хранитель. Скрывать дальше было бессмысленно. Но я надеялся… — он перевёл дыхание, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то отчаянное. — Что, оказавшись рядом с Часами, ты почувствуешь их силу. И согласишься помочь мне запустить «Петлю».

Я молчала. Слова стояли в горле. Но, от меня, кажется, их и не ждали. Тишина была такой плотной, что казалось, будто слышно, как в пустом пространстве летит комар.

Он умолк, и в этой тишине слышалось только его тяжёлое дыхание.

— Уже в дороге я начал переосмысливать слова Агриппины Тихоновны, — продолжил Максимилиан, избегая встретиться взглядом. Голос его звучал так, будто он говорил не мне, а самому себе. — И понял, что она могла быть права. Что в погоне за своим личным я рискую подвергнуть опасности не только этот мир, но и, что важнее, вас. Тебя и Светлану.

Тяжесть его признания обрушилась на меня, заставив с трудом перевести дыхание, но в этой сокрушительной правде, в его почти беззвучном голосе, вдруг мелькнуло что-то настолько обнаженное, настолько хрупко-человеческое, что я почувствовала укол сострадания.

— Как-то неправильно у тебя расставлены приоритеты, — тихо сказала я растерянно.

Максимилиан резко обернулся. В его глазах мелькнуло отчаяние, вина и упрямое желание оправдаться.