Попаданка в наследство

Глава 42

Я поднялась в свою комнату. Хотелось одного — смыть с себя липкий ужас этого вечера и переодеться во что-то чистое. До часа X оставалось совсем немного, и каждая минута била по нервам, как молотком.

Дверь тихо приоткрылась, и в щель осторожно протиснулся Веник. Он топтался, будто боялся переступить невидимую черту.

— Машенька... — начал он и замялся. Голос его прозвучал так робко, что у меня мгновенно кольнуло сердце. Ненавижу такие вступления. В них всегда кроется плохая весть — Ты только не волнуйся.

— Веник, если есть что сказать — говори, — устало попросила я. — Времени на политес у нас нет.

Он издал что-то вроде вздоха — длинного, горестного, но собрался и проговорил уже твёрже:

— Проводить ритуал передачи контроля времени нельзя. Никак нельзя! Это будет фатальная ошибка для всего мира.

— Но если я правильно поняла, то сам ритуал никто и не даст нам провести. Семён Аркадьевич должен всё успеть ДО начала ритуала.

Я застыла, вглядываясь в него.

— Дом предложил перестраховаться, — продолжил он, чуть понижая голос. — Если у Семёна Аркадьевича ничего не выйдет, то...

— У тебя есть какое-то конкретное предложение? — перебила я, и голос мой прозвучал резче, чем хотелось.

— Да. То есть... не у меня. То есть у нас. — Он поёжился, словно сам себе мешал, но выпрямился и заговорил быстрее, будто боялся, что я остановлю его на полуслове: — Дом предлагает в самом-самом крайнем случае провести ритуал усыпления артефакта.

Мне совершенно не понравилось виноватое выражение его «лица», если так можно было назвать щетинистую макушку.

— В чём подвох? — выдавила я. — Почему нельзя провести его сразу, если это так важно?

Веник замялся, прутики его чуть дрожали, словно пальцы, которые не знают, куда себя деть.

— По нескольким причинам, — наконец проговорил он. — Первая: наш мир магический. Только об этом мало кто знает. И если усыпить Часы, он станет самым обычным. Магия исчезнет. Всё изменится: люди, животные, растения, сама природа. Мир выживет, но он станет другим. И пока он будет перестраиваться, всем будет тяжело.

— А вторая? — спросила я, уже заранее зная, что не захочу услышать ответ.

Веник опустил прутики, будто плечи, и голос его дрогнул:

— Ты... Хранитель, — он сделал паузу, — покинешь этот мир и вернёшься к себе. В свой мир. Навсегда. Одна. Светлана останется здесь.

Я зажала руками рот. Слёзы сами брызнули из глаз, застилая всё вокруг. Мир поплыл. Я боялась вдохнуть, чтобы не разрыдаться в полный голос.

И в тот же миг с окна потянуло лёгким прохладным ветерком. Он коснулся разгорячённого лица, остудил кожу и был таким бережным, видимо, сам дом пытался меня утешить.

— Машенька... — тихо, почти с мольбой сказал Веник. — Ты раньше времени не расстраивайся. — и он всхлипнул — Может, и не понадобится его проводить. Это лишь запасной выход. Последний.

Я сглотнула, ещё раз провела ладонями по лицу, вытирая мокрые щёки. Нужно было взять себя в руки. Сейчас нельзя позволить эмоциям сломать меня.

— Что для ритуала нужно будет сделать? — спросила я глухо, но твёрдо.

Когда спустилась вниз, я была уже полностью собрана. Ни один мускул не дрогнул, на лице не осталось и следа от моих недавних переживаний, хотя внутри всё продолжало бурлить, словно в котле, но я заставила себя идти медленно и уверенно.

Мой взгляд сразу нашёл Светку. Она стояла посреди гостиной в объятиях Максимилиана. Его руки крепко держали её за плечи, он что-то тихо говорил прямо ей в ухо. Сестра кивала, как заворожённая, то и дело утирая слёзы с покрасневших щёк. В её глазах отражалась благодарность и доверие. Я невольно задержала дыхание. Хорошая пара. Настоящая. Даже если мне вдруг придётся оставить её здесь, я знала, что рядом есть тот, кто сумеет защитить её и позаботиться о ней. Эта мысль, странным образом, немного успокаивала.

— Маша, — негромко позвал Алексей. Его голос разрезал пространство так, что я едва не вздрогнула. — Позволь объясниться.

Я остановилась. Может быть, ещё недавно я бы отвернулась, избегая разговора, но теперь, когда перспектива покинуть этот мир вдруг стала реальна, я решила дать ему шанс. Пусть скажет. Всё равно в голове уже звучал холодный отсчёт времени.

— Маша… — начал он, но договорить не успел.

— Всё, выдвигаемся, — перебил его строгий голос Семёна Аркадьевича — Каждый знает, что ему делать. Будьте предельно внимательны. От этого зависит многое.

Алексей стиснул губы, и в его глазах мелькнула досада.

— Потом договорим, — произнёс он сдержанно.

Я лишь коротко кивнула. Сейчас и правда не время.

Около дома уже стояли кареты, запряжённые тёмными как ночь, лошадьми. Колёса блестели росой, кучера ждали молча, словно изваяния. Один за другим мы начали рассаживаться.

Сначала Светка с Максимилианом. Она всё ещё держалась за его руку, будто не хотела отпускать ни на секунду. Потом моя очередь. Я забралась в карету и уже собиралась устроиться у окна, как в последний момент в дверце возник Алексей. Он молча опустился рядом, и его плечо едва коснулось моего.

Он протянул руку и осторожно взял мою ладонь. Я чувствовала, как он ждал сопротивления, готовый отпустить сразу, стоит мне дёрнуться. Но оставила всё как есть. Пусть. Его пальцы были тёплыми, надёжными, и это тепло растеклось по венам, разгоняя ледяной холод внутри.

Он здесь из-за службы. Я это понимала. Но я-то… я действительно влюбилась. И оттого в душе щемило ещё сильнее. Хотелось насладиться этим теплом хотя бы ещё чуть-чуть, хотя бы до рассвета.

Карета дёрнулась, и колёса мягко покатились по мостовой.

— Слушайте, а почему старик пришёл именно сейчас? Мы же уже давно здесь живём — спросила я. Вопрос вырвался сам собой, едва успев оформиться в голове.

Алексей вздохнул.

— Сегодня в городе заработали Часы. Их, наконец, отремонтировали. Артефакт снова активен, а ближайшая неделя — самое благоприятное время для такого ритуала.

Ясно.

Город спал. Узкие улочки, освещённые редкими фонарями, казались безлюдными, словно вымершими. Сны жителей текли своим чередом, и они и не подозревали, какие важные события разворачиваются прямо сейчас. Прекрасная, короткая летняя ночь клонилась к концу. На востоке небо уже розовело, разгораясь тонкими алыми прожилками.

До места встречи мы добрались быстро.

Посередине площади, где серые камни мостовой ещё хранили прохладу ночи, был выведен гигантский белый круг. Линии шли ровно, как по лекалу, но внутри их переплетались непонятные знаки, завитки и символы, чуждые человеческому глазу. Они словно шевелились, пульсировали в такт моему сердцу. Казалось, вот-вот зашепчут.

В центре круга стояли пятеро, облачённые в алые, тяжёлые плащи, расшитые золотом так богато, что в отблесках факелов они казались огненными. Их фигуры возвышались, будто они чувствовали себя хозяевами всего происходящего. Среди них я сразу узнала старика. Его седина грязно-серым венцом обрамляла лицо, а глаза, колючие и бесстыжие, светились злобной радостью. Остальные четверо держались более сдержанно, но в их напряжённых позах, в высоко поднятых подбородках сквозила жажда власти и торжество.

По периметру круга стояли люди в чёрных одеждах. Тени, вооружённые до зубов. Их лица скрывали капюшоны, но блеск металла выдавал готовность к действию.

И тогда я увидела детей. Чуть поодаль, на голой брусчатке, прямо под надзором ещё нескольких людей в чёрном. Маленькие фигурки, прижавшиеся друг к другу. Глаза Лины сверкали слезами, но она держала подбородок высоко, стараясь быть сильной. Остальные же выглядели растерянными и напуганными.

Кареты остановились. Колёса скрипнули по камню, и мы вышли наружу. Шумно, открыто. Таиться не имело смысла. Всё равно они знали, что мы здесь.

— А вот и Машенька пожаловала! — старик развёл руки, будто встречал дорогую гостью. Его голос хрипло радостный, издевательский, прокатился по площади, как фальшивый фанфарный звук. — Проходи же, проходи! Становись рядом!

Он улыбался широко, обнажив жёлтые зубы, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Скорее оскал зверя, уверенного, что добыча никуда не денется.

Остальные его приспешники не улыбались. Их лица были холодны, торжественно сосредоточенные. Взгляд каждого был устремлён на меня. И от этого взгляда я почувствовала, как кожа покрывается мурашками.

Сделала шаг вперёд.