Попаданка в наследство

Глава 26

Мне такое пристальное внимание было крайне неприятно. А вот сестрица, казалось, и не замечала этого вовсе. Нет, она чувствовала себя здесь не то, что как рыба в воде — она была той самой золотой рыбкой в сияющем аквариуме. Слегка наклонив голову, она дарила мимолётные улыбки направо и налево, и в каждом её движении сквозило чистое удовольствие от происходящего.

— Сегодня заключительная выставка в рамках ежегодного конкурса цветочников, — проговорил Алексей, вновь надев очки и возвращая себе роль безупречного гида. Его голос вновь стал обволакивающим и ровным, но взгляд он направил на меня. — Она расположена на центральной аллее, близ ротонды. Предлагаю направиться туда и насладиться сим благоуханным великолепием.

Так как других предложений не поступило, а молчаливое напряжение между нашими кавалерами уже можно было резать ножом, все согласились.

Мы шли парами. Наши кавалеры с почти синхронной галантностью предложили нам свои руки для сопровождения. Алексей, разумеется, предложил свою мне, а Максимилиан — Светке.

Неспешно прогуливаясь по широкой аллее, я начала расслабляться, поддаваясь умиротворяющей атмосфере парка. Тёплый воздух, тихий шелест листвы, приглушённые голоса гуляющих — всё это создавало ощущение почти идеального вечера.

— Алёшенька!

Голос, прозвучавший где-то совсем близко, был не просто звонким. Он был пронзительным, заставив несколько прохожих обернуться. Я от неожиданности аж подпрыгнула, а локоть Алексея под моей рукой ощутимо напрягся.

Повернувшись на звук, увидела, что, рассекая толпу к нам, спешила мисс Совершенство. Нет, правда, она была до неприличия, почти нереально красива. Фарфоровая кожа, точёная фигурка с осиной талией, копна платиновых волос, уложенных в сложную причёску, и огромные, васильковые глаза. Вот только её канареечно-жёлтое платье, казалось, всасывало в себя весь мягкий вечерний свет и выплёвывало его обратно, режа глаза. На фоне пастельных тонов, преобладавших в нарядах других дам, она выглядела как хищный тропический цветок, по ошибке выросший на скромной лесной полянке.

Я перевела взгляд с этой нимфы на моего сопровождающего. На долю секунды, прежде чем он успел вернуть на лицо маску безупречной любезности, я увидела, как он едва заметно поморщился. Это было мимолётное движение, но оно доставило мне удовольствие.

— Алёшенька, куда же вы пропали? Я так давно вас не видела! — щебетала девушка, подлетев к нему и вцепившись в его свободную руку. Удушливо-сладкий шлейф аромата лилий и ванили ударил в нос, заставив поморщиться уже меня. Она заглядывала в лицо Алексея, полностью игнорируя тот факт, что его вторая рука была занята мной. — Какая радость видеть вас!

Девушка лишь мимоходом бросила на нас со Светкой скользящий, оценивающий взгляд, какой бросают на предметы мебели, и тут же демонстративно отвернулась, полностью вычеркнув нас из своего мира. Я вопросительно приподняла бровь, ощущая, как внутри закипает смесь возмущения и… странного, почти научного интереса.

Светка перестала улыбаться. Она стояла рядом с Максимилианом, слегка наклонив голову, и её взгляд медленно, по миллиметру, сканировал нашу гостью с головы до ног. Это был взгляд эксперта, оценивающего потенциального противника на ринге. Максимилиан же, наоборот, казался почти довольным. Он скрестил руки на груди, и на его губах играла лёгкая, ядовитая усмешка. Он явно наслаждался спектаклем и неудобным положением своего соперника.

— Может быть, вы присоединитесь к нашей компании? — продолжила блондинка, игриво тряхнув локоном. — Мы расположились у фонтана. Маменька будет так рада вас видеть!

Я уже открыла рот, собираясь вежливо, но твёрдо возразить, что никаким незнакомым компаниям мы присоединяться не собираемся, как она закончила, бросив на нас с сестрой ещё один холодный взгляд:

— А ваши спутники могут прогуляться и без вас. Уверена, они найдут чем себя занять.

Вот это наглость! Беспримесная, незамутнённая, кристально чистая наглость. Я даже в какой-то мере восхитилась этой её детской, или, скорее, эгоистичной непосредственностью. Она не просто предложила, она распорядилась.

Мы уже давно стояли, и вокруг нас образовалось небольшое пустое пространство. Теперь все взоры — мой, Светкин, полный презрения взгляд Максимилиана и любопытные взгляды прохожих — были устремлены на Алексея. Он досадливо, почти неслышно вздохнул, мгновение молчал, и я видела, как в его голове идёт борьба. Наконец, он мягко высвободил свою руку из хватки девушки.

— Дражайшая Милана, — его голос был гладким, как шёлк, но под ним чувствовалась сталь. — Прошу меня извинить, но сие решительно невозможно. Я имел честь дать обещание своим новым друзьям показать им наш город, и нарушить данное слово было бы проявлением вопиющего моветона.

Я перевела взгляд обратно на девушку. Было чертовски интересно, как она отреагирует на такой изысканный отказ. Кукольное личико на секунду застыло, а потом милая улыбка медленно сползла с него, как подтаявшая глазурь. В огромных васильковых глазах проступил холодный, колючий лёд.

Но тут случилось то, что совершенно нельзя было предугадать.

Лицо Миланы исказилось, васильковые глаза потемнели, и она уже открыла свой хорошенький ротик, чтобы выдать, я уверена, какую-нибудь изящную, но едкую колкость. Но слова застряли у неё в горле. Новый звук, грубый и настойчивый, разорвал натянутую тишину нашего светского противостояния — звук торопливых шагов по гравию, прерывистое, тяжёлое дыхание и глухие выкрики.

Прямо на нас по аллее, расталкивая неспешно гуляющих горожан, неслись два господина. И неслись они очень быстро. Первый — запыхавшийся, растрёпанный мужчина в дорогом, но помятом твидовом костюме, с паникой в глазах. Второй, отстававший от него всего на несколько шагов, был в форме стража порядка, и его лицо выражало суровую решимость. Он явно нагонял первого.

Наша маленькая компания, застывшая в нелепой мизансцене, оказалась крайне неудачно расположена. Мы образовывали собой нелепую, незапланированную баррикаду посреди аллеи. С одной стороны пышные кусты роз с угрожающе торчащими шипами, с другой плотная толпа любопытных, теперь глазеющих не только на нас, но и на погоню. Чтобы избежать столкновения, бегунам нужно было сделать приличный крюк, на который у них явно не было времени. А они, на вполне себе приличной скорости, приближались.

Я в замешательстве переводила взгляд с несущихся на нас мужчин на непроницаемое лицо Алексея, и обратно, наблюдая за неотвратимым развитием событий. Всё происходило слишком быстро.

И тут я услышала тихое бормотание сестрицы рядом с собой, но смысл слов, сказанных ею, дошёл до моего растерянного сознания не сразу:

— Ну не успеет же! — негромко сокрушалась она, с азартом жокея на скачках рассматривая приближающихся бегунов. — Ну точно не успеет!

Я в непонимании перевела взгляд на неё. Не успеет что? Убежать? Или стражник не успеет его догнать? Мой мозг отказывался работать с нужной скоростью.

А в это время…

Первый мужчина, тот, что в твиде, поравнялся с нашей компанией. Он метнул на нас загнанный взгляд, очевидно, намереваясь как-то протиснуться мимо, и уже хотел двигаться дальше, как моя сестрица, эта воплощённая непосредственность, сделала то, чего не ожидал никто. Лёгким, почти изящным движением она выставила свою ногу в элегантной туфельке прямо по ходу движения мужчины и сделала ему подножку.

Это не было неуклюжим столкновением. Это было хладнокровное, выверенное действие.

Мужчина, не ожидавший такого коварства от прилично одетой барышни, издал удивлённый хрип. Он не успел сориентироваться, его ноги заплелись, руки взметнулись в воздух в тщетной попытке ухватиться за пустоту, и он с грохотом рухнул прямо к ногам Светки, оказавшись в куче помятого твида и праведного негодования.

Наступила оглушительная тишина. Все, включая Милану, застыли, как соляные столпы.

Светка стояла над поверженным телом, и на её лице было написано чистое, незамутнённое торжество. Ровно до того момента, когда стражник, лишь краем глаза глянул на нашу живописную картину, едва заметно качнул головой в недоумении и… пробежал дальше, не сбавляя скорости.

Застывшее на лице Светки торжество начало медленно таять, сменяясь сначала недоумением, а затем полнейшей растерянностью.

А поверженный ею субъект, тем временем, начал с громкими криками и стонами подниматься с земли, отряхивая с себя пыль и гравий. Он вперил в мою сестру горящий яростью взгляд.

— Ты чего творишь, безумная?