Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2

Глава 11

Светлана Ивановна

Я выбежала во двор, запуталась в юбках, да так, что ткань порвалась, захрустела. Черт! Вот черт! Где Дальон, где здесь эти дурацкие конюшни? И ведь навозом даже не пахнет! Бросилась вперед, поймала за рукав слугу. Тот лишь дернулся, охнул, оказывается, я туфелькой влезла на клумбу, а за руку я держу садовника, который тихо-мирно стриг деревце, придавая ему нужную форму.

— Госпожа, что-то желает?

— Где конюшни, подскажите?

— Вон там, за углом. Вы решили проехаться, так я распоряжусь, чтоб…

— Спасибо, не нужно!

— Может, моркови собрать? Решили лошадок покормить? — и ведь не дает пройти, загородил дорогу.

— К бесу морковку! Все оптом к бесу!

Я шагнула на клумбу второй ногой тоже, смяла какие-то цветы, бросилась бежать дальше. Туи, пихты, на каждом дереве понавешаны гирлянды, кажется, я уже была здесь раньше. Да только тогда было темно, вот я ничего толком и не запомнила. Свернула немного левей, чуть не лбом уперлась в ствол яблони. Куда идти? Ни слуг, никого нет!

Вокруг одни заросли, даром, что выстрижены до идеала. Вывернула на тропинку обратно и вдруг заметила угол зеленого дома. Перед ним загон, несколько коней играют, светятся золотистыми боками на солнце. Окна громадные, решеток на них нет ни одной, я бы никогда не подумала даже, что здесь живут лошади. Как и почему они не стремятся выйти сквозь эти окна наружу?

Я чуть не побежала по зеленой траве газона, чтоб срезать путь. Налетела на конюха. Белоснежная рубашка, коричневые штаны потрясающе плотно сидящие по фигуре, блестящие сапоги до колена, кудри парня чуть сбились, кое-где из них торчит сено.

— Госпожа опаздывает? Кого прикажет седлать? Гвоздика еще обедает, а Рыцарь уже начищен и готов. Какое седло прикажете взять? Дамское или мужское?

— К бесу седла. Мне нужен невольник, куда его увели?

— Осторожнее с магией, здесь сено кругом, — конюх притоптал ногой газон, на нем что-то дымилось. И кажется мне, это «что-то» слетело именно с моих пальцев. Я встряхнула рукой, в воздух вдруг поднялось облачко дыма.

— Где Дальон?

— Управляющий провел гаремного раба в зерновую. Должно быть, он там или… Или в амуничнике. Там есть крючья.

— Что там есть?

— Крюки, на которые подвешивают сбрую. Кованые такие. Вы наверняка их видели не один раз.

— Прибью гвоздями. А пасынка заставлю смотреть. Где все то, что ты назвал?

— Так это в самой конюшне. Как войдете в центральную дверь, так сразу налево, при входе.

— А вход?

— Да вот же он, вы разве сюда не заходили ещё? Напрасно. Лучше заранее познакомиться с тем, кого оседлаешь.

— Что-то в этом тезисе есть, — я обогнула по дуге парня, перескочила через еще одну клумбу — да сколько же их тут — и наконец-то влетела в раскрытые настежь двери. В нос ударил запах опилок, сена и чего-то еще резкого, но не неприятного. Быть может, так пахнут лошади?

— Молись! Весь камзол мне разодрал, гад! Управляющего в грязь пихнул!

Я толкнула дверь и очутилась в просторной комнате. Впереди, у стены, привязан за запястья Дальон. Руки он вынужден держать высоко, разведенными в разные стороны. Широкая спина напряжена, все мышцы на ней проступили. Одежды на парне нет, от штанов и то почти ничего не осталось, только лоскутки, да и те все в прорехах. Незнакомец занес для удара руку, щелкнула плетка, опустилась на белоснежную кожу раба. Парень не вскрикнул, только сильнее напрягся. Розовый рубец пересек спину от лопатки до того, что осталось от штанов.

— У моего отца удар и то покрепче был, — сипит, но достоинства не роняет парень.

Мне ясно, как ему больно, и хочется кричать от всей творящейся здесь несправедливости… И все же, именно Дальон чуть не обрек мою семью на лютую гибель. Черт с ним, с Оскаром, он способен сам выбрать свою судьбу, может не считаться с нашим с ним договором. Посмел же он меня укусить?

Но Анджел? Он же совсем еще мальчишка! Неопытный, ни в чем не повинный. Просто бедный, до смерти напуганный подросток. Да и Оскара, если честно, мне жаль. Одно то, как он любит своего сына, как заботится о нем, говорит о многом. Мало кто из мужчин на такое способен. И себя мне тоже жаль очень.

— Ах ты, гаденыш спесивый! Хоть бы тебя продали на гномьи рудники, чтоб с утра и до ночи…

— Довольно! — мой голос как будто ударил о потолок, вниз посыпалась какая-то шелуха.

Дальон

Я исхитрился опрокинуть на пол управляющего особняком. Теперь мне точно несдобровать. Да только гордость не позволила поступить иначе. Странно еще, что ошейник не взбеленился. О том, что раб не имеет права напасть на свободного, я вспомнил не сразу.

— Да как ты смеешь!

Управляющий побагровел, колечки на его бороде затряслись. Мне тотчас стало дурно от страха. Этот, может, и не убьёт, но покалечит уж точно. Зачем только я опрокинул навзничь того человека, от которого я сейчас завишу целиком и полностью? Можно подумать, по моей шкуре никогда не проходился ремень? Да нас было пятеро детей в доме, отец не находил времени для убеждения словами. Бил и не раз всем, что под руку попадет. Потому я и учился так усердно — лишь бы сбежать из дому, от родителей, да поскорей. А теперь что? Мог бы вытерпеть еще одну порку, не велика та боль, которую может причинить плеть. Синяки сойдут быстро, а до крови вряд ли станут пороть гаремника. Зачем уродовать шрамами мою спину?

Так почему? Не мог стерпеть унижения? Видимо да. Зарвался, привык чувствовать себя равным среди магов, зазнался, теперь придётся отвечать сразу за все. Повезет, если целым смогу покинуть эту комнату. Глаза управляющего налились яростью, руки чуть не дрожат. Подскочил, схватил за волосы, одним ударом повалил на пол.

— Мерзавец!

Удар блестящей туфли пришёлся аккурат под ребра, я резко вдохнул от боли и тотчас закашлялся. В горло, в нос — всюду забилась мелкая пыль от овса.

— Скотина!

Удары сыплются градом по моим ногам, бедрам, плечам, я едва успел прикрыть локтем лицо. Нужно бы встать на колени, извиниться. Нет, не смогу, лучше уж перетерпеть эту муку. Виски пульсируют от боли и напряжения. Я думать ни о чем не могу. Притянул колени к лицу, стараюсь дышать, выходит сипло, с большим трудом. Как же, черт побери, больно! Уж не сломаны ли ребра?

В эту минуту в зерновую заглянул кто-то из берейторов, из тех людей, что учат лошадей приличным манерам.

— Я уж думал, кто из лошадей вырвался на волю и пошел искать лакомства.

— Молодец, что зашел. Этого выпороть, да как следует. Чтоб ни сидеть, ни лежать не мог.

— А вы куда, господин?

— Хозяйка на меня осерчала. Говорит, грязный, второй день бороду жиром нутряным мажу, чтоб красиво лежала. Ей все не то, приказала бороду сбрить. Лютует!

— Не будет теперь здесь порядка. Хоть бы до конюшен она не добралась. Пропащая женщина! Гаремника в дом купила при живом молодом муже.

— Любительница забав!

Молодой парень подхватил меня под плечи, отволок к стене. Сопротивляться я уже не мог. Лишь богов смел молить о том, чтобы наказание как можно скорее закончилось. Только бы мне выдержать это все. Руку перехватила веревка, подняла вверх чуть не под потолок. По крайней мере мне так показалось. А вместе с ней и вторую. Мышцы напряглись от боли и ужаса. Рубашка сама слетела с меня, должно быть, управляющий ее попросту с меня сдернул. при помощи магии.

Я приготовился к худшему. Стою, расставив широко ноги, руки болят. Скрипнула дверь зерновой. Кажется, сюда кто-то вошел. Так и есть, я чую запах женских духов. Должно быть, хозяйка вошла.

Мне стыдно и страшно, и больно. Уверен, сейчас это легкое наказание заменят другим. Все же на конюшни меня сослал Анджел, но решение о наказании должен принимать не он, а кто-то другой, хотя бы его родители.

— Молись, — произнес парень.

Удар, вспышка боли, еще замах. Я вскинул голову слишком уж дерзко.

— Довольно, — голос женщины наполнен магией.

Если порка окончена, то чего ждать? Прикажет отдать химерам на растерзание? Живьем привяжет к костру? С этих станется. Мне освободили руки. Жаль, пользоваться ими я пока не могу, они отекли слишком сильно. Я попытался отступить от стены. Сейчас бы броситься хозяйке в ноги, молить о пощаде. Не умею, не хочу уметь поступать так. Голова закружилась, я рухнул на пол, вверх взлетел столбик пыли. Вряд ли хозяйке это понравится.

— Быстро отнесите его…

— Куда, госпожа, я только начал?

— На постель в мою комнату. И вызовите лекаря, он нам пригодится.