Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2

Глава 18

Светлана Ивановна

Свекровь будто бы все почуяла, вызнала мою тайну — улыбается, чай на стол подаёт, блюдечки расставляет. Из того сервиза, который я купила на годовщину неизвестно чего, но вот точно не брака. Ванькиного переезда ко мне, вот чего, дочка тогда только-только назвала его папой. Мне казалось, будто бы наступил праздник и впереди новая жизнь. Вот я и приготовила нам всем чудесный обед, праздничный такой, даже свечи зажгла с золотистыми блёстками. Стыдно вспомнить, как счастлива я была тогда!

А Ванька, он просто на меня накричал, чуть не выплюнул, что я зря потратила деньги. Свои деньги! Можно подумать, я должна была с ним посоветоваться. Хотя, наверное, если бы мы были семьёй, то должна. Только семьи-то и не было. Так, пустая болванка, обманка, красивый фантик, не больше.

Анютка расплакалась тогда, слезы по щекам водопадом текли, отказалась даже пробовать торт. Было так обидно, я ведь все деньги потратила на тот ужин. Ванька ни копейки в дом тогда ещё не принёс, да и потом приносил очень мало, на продукты не хватало. Раньше я этого не замечала. Зато на себя самого, на друзей, на всякую чушь деньги у Вани всегда находились. Оскар и то больше заботится обо мне, старается, помогает, с Анютой общий язык нашел. Вроде упырь, а крови у меня пьёт меньше, чем мой драгоценный муж.

Свекровь ласково улыбнулась. Гадюка, все равно ей ни за что не поверю. Поставила блюдце с сахарным печеньем на стол, рядом пристроила креманку со сливками. Можно подумать, это ее вещи, ее продукты и вообще ее дом. Кто она здесь? Никто. Кто она мне? Тоже никто. Пустой звук, не родня, совершенно никто. Так почему она взялась всем здесь распоряжаться?

Рядом с чашкой свекровь положила плитку дешевого шоколада. Класс шоколада настолько эконом, что его поджечь вместе с оберточной бумагой можно, что снаружи, что внутри — все картон.

— Ой, тебе, наверное, вредно, да?

— Да такое никому не полезно.

Женщина улыбается, тянется, чтобы меня обнять. А у меня на душе нет ответного чувства, да и откуда бы ему взяться? Когда позади столько лет придирок и издевательств? Только рот мой кривится в гримасе брезгливости, отодвинуть ее руку я не хочу, не хватало ещё устроить скандал. Но и позволить притронуться к себе не хочу — слишком противно.

— Не стоит, я слишком устала.

— Да, конечно.

Свекровь тут же отстранилась, села за стол, даже чашку в руки взяла. На соседнем стуле устроился Ваня, весь такой серьезный, тревога хлещет наружу из глаз. Свекровь его тихонечко подтолкнула, думала, что я не увижу этого ее жеста. Ваня сразу ладонь положил мне на запястье. Вроде приятно должно быть это прикосновение, а мне так противно. От него, от этой фальшивой нежности, от себя, своего предательства. Или это не предательство — ночь, проведённая с мужем в кладовой?

Стоило только вспомнить жадные руки красавца на моем теле, как в щеки ударила краска. Ваня неправильно истолковал этот невольный румянец, подмигнул свекрови, поерзал немного на стуле, мне пальцем вдруг погрозил.

— Зря ты все это затеяла, Светуль. Так нельзя. Жили ж мы вместе, столько лет жили, хорошо ведь все было?

— Допустим, — покаянно сказала я.

Мне и вправду стыдно за то, что я так просто выгнала его. Сначала разбаловала, а теперь выгоняю. Столько лет держала на своей шее. Он ведь совсем отвык жить один. Пропадет еще, и я в этом виновата буду. Нужно было или сразу расставаться нам, или мне Ваню строжить. Да только я совсем не люблю устраивать сцен. Да и он не ребёнок вроде, так почему я должна ему все объяснять? Или должна была, раз уж он сам не понимал ничего и был мне так дорог?

— Ну да, у тебя скверный характер, ты, бывает, и поскандалишь, — свекровь шикнула на сына, — Ну ничего, я и дальше готов терпеть твои сцены. И ведь каждый месяц ровно два раза — скандал. Ну просто по расписанию! Хоть домой не ходи. А и ладно, — недомуж махнул рукой в щедром жесте, — Главное, что? Семья, родные стены, дочка вот еще.

— Что? Это у меня скверный характер? Я тебе когда скандалы устраивала? В день аванса и в день зарплаты!

— Вот именно! Потому что меркантильная очень ты, Света, — сокрушённо покачал головой Ваня и откусил кусок печенья. Как так и надо! Будто бы он его в дом принес, а не я.

— Потому что ты деньги до дома не доносил, гад! Ни аванс, ни зарплату! — Свекровь деланно схватилась за сердце.

— Дети, не ссорьтесь. Ванюшенька, ну нельзя же так. Ты молодец, что мне помогал все эти годы, но в дом тоже что-нибудь нужно приносить. Ну хоть тушенку там, крупу, макароны.

— И все? — мне кажется, я не поверила своим ушам, — А квартплата? А ремонт? Мебель?

— Светуль, — счастливо улыбнулся Иван, — Ну это ж твоя квартира, почему я должен был за нее платить?

— Светочка, и вправду. Если бы ты переоформила половину на мужа, тогда другое дело, он бы оплачивал половину счетов. А так? — Горгона пожала плечами, — Какой в этом смысл? Он ведь тебе даже не муж.

— И то верно, — я окончательно взбесилась, но постаралась не подавать виду. По буфету скользнула невзрачная тень, скрылась на верхней полке, я только на секунду успела заметить крохотные пятки и мехову шубку существа. Крыса? Или не крыса? Крысы, вроде бы, черными не бывают?

— Вот видишь! Ты всегда была умной девочкой, — приторно-сладко улыбнулась Горгона Медузовна, — Ну теперь-то вы все оформите, как полагается. Семья, вся собственность общая, дети тоже. Какой срок?

Черная тень высунула мордочку из-за пакета муки, улыбнулась. Нет, не крыса, личико почти человеческое, только что мехом все заросло. Пушистые ручки поднялись к потолку в умоляющем жесте, обрушились вниз. После чего домовенок упёрся ногой в кулек. Еще секунда и тот обрушится на свекровь.

— Зелёнку не забудь, эффективней. Линолеум я потом новый куплю.

— Что ты сказала? — поерзала свекровь.

Домовой улыбнулся и подмигнул мне. Вот тут и становятся приличные женщины ведьмами, притом очень злыми.

— Я говорю, срок вас волновать не должен.

— Это еще почему? Мой внук должен родиться под нужным мне знаком зодиака. Если уж ты все как следует не подгадала, этим займусь я.

Домовик спрыгнул с полки, порылся в верхнем ящике тумбы. Повезло, что я его не задвинула. Или это Аня оставила его открытым? Все может быть. О! А вот и пузырек. Теперь нужно только немного потянуть время. Чтоб уж наверняка избавить меня от общества свекровушки, а ее саму от изумительного белого платья в горошек.

— Мне так кажется.

— Мы кого-то ждем? — изумился Ваня, — Мама, это правда? Но как же таблетки? Я совсем не собирался становиться отцом!

— И напрасно! — вскинулась свекровь, — Дети — это счастье. У тебя наконец-то будет семья и половина квартиры в центре города. Своей собственной квартиры, сын, пожалуйста, заметь это. Все должно быть по-честному, так ведь? Общий ребенок, общая собственность. Да, Светочка? Я тебе половину дачи своей подарю, как-нибудь потом все оформим. И ты сможешь там жить летом, займешься хозяйством, цветочки посадишь, рассаду станешь выращивать. Анечку станешь с собой брать. Девочка уже выросла, ей такой отдых на земле только полезен. Ну и малыш там вырастет наш. Нельзя, чтобы ребеночек рос в городе, верно? Аня там в школу пойдет. Рядом с моей дачей есть чудесная, ну просто отличная сельская школа.

— Вот как?

— Буфет твой старенький продадим. Я слышала, за такую мебель некоторые готовы отдать приличные деньги! Ну, может, еще стол этот придется продать. Зато какой ремонт сделаем там на моей, то есть на нашей даче. Вы туда съедете, сын ко мне переберется, квартиру сдадим.

— Мама, а ты уверена, что у Светочки будет ребенок? Мне кажется, так быть не может, — Иван будто бы очнулся.

— Ну, конечно, уверена! У нас у всех будет малыш. Это так здорово! — Горгона улыбнулась. Домовой или кто он, этот очаровательный кроха? Сдвинул пакет с мукой к самому краю, открыл пузырёк зеленки, тяжко вздохнул, пожал меховыми плечиками, пошевелил длинным носом, вдохнул запах зелья, сморщился и улыбнулся. Теперь стоит, ждёт моей отмашки.

— Да, Ваня, твоя мама частично права. Ребенок будет, наверное.

— Ну вот, я же говорила! — назидательно указала пальцем на потолок свекровь.

— Только не у нас. А у меня и моего мужа.

— Так я женюсь на тебе. Теперь-то что делать? Если уж ты понесла. Не рожать же тебе байстрюка в самом деле. Квартира твоя, опять же.

— Ты меня не услышал. Ребенок родится у меня и моего мужа. Его зовут Оскар. Ты не имеешь к моей семье никакого отношения, дорогой. Ни ты, ни твоя мама. Убирайтесь отсюда, вы, оба!

Я кивнула домовику. Зеленка обрушилась на костюм и на волосы свекрови, забрызгала ее всю, впиталась в край дорогой бархатной юбки. Сверху ее обсыпало мукой. Вышло как-то даже по-праздничному, что ли? Я от души улыбнулась. Не то гадюка, на то елка, не знаю. Право, на кого больше похожа теперь эта шустрая дрянь. И главное сидит так тихо, будто бы ничего не случилось.

— Ты что, Свет?

— Ваня, идем. Светлана — страшная женщина. Я была права, когда запрещала тебе брать в жены эту, да еще и с довеском. Дочь у нее, видите ли, есть! Да кому она нужна, твоя дочь? Вырастет в тебя, такая же беспутная!

— Моей новой семье очень нужна моя доченька.

— А ты и рада выскочить замуж за бомжа, лишь бы хоть взяли.

Магия внутри меня будто бы сорвалась с цепи. Квартиру затопило сиянием дара. Лампы под потолком взорвались все, как одна, смяло бока жестяной кастрюли. Ваня подхватил под локоть свою мать и бросился вон по коридору.

— Погоди, я еще не все ей сказала!

— Мама, бежим!

Люстра упала с потолка самой последней. Ярко так вспыхнула, даже красиво. Каждый хрусталик зажегся внутри, будто бы свечку в него вставили. Жаль, что Аня этого не увидела. А потом люстра вылетела в дверь за свекровью и мужем. Бах! Долетела, ну вот и хорошо.

— Она мне тут ещё и вещами кидаться будет? Припадочная!

— Мама, бегом в лифт.

Я закрыла дверь за дорогими недородственниками, оглядела разгромленную квартиру и начала собираться на работу. Бардак я потом приберу.

— Нехорошо, — спрыгнул с комода домовой.

— Спасибо тебе, ты возьми, что захочешь.

— Жаль, крепостных больше нет. Прибраться бы тебе здесь, паркет в комнатах натереть.

— И вправду, жаль. Зато у меня есть Дальон.

— Пса, что ль завела? Так двора нет, чтоб охранять.

— Невольника.

— Сарацин? — совсем сморщился комок пуха, — Мерзнуть будет. Кафтан шить — расход один.

— Не сарацин. Вообще не знаю, кто он.