Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2

Глава 19

Оскар

Дальона я нашел у изголовья постели, моей постели! Парень весь сжался в комок, изогнутая бровь дрожит над его глазом. А глаза у парня красивые, напоминают по форме крупный миндаль. Женщинам нравятся такие глаза. Я улыбнулся внезапно и резко, как всегда бывает, когда я вижу врага. Поверженного, надо сказать, врага. Светлана моя, всю ночь я находил исключительное удовольствие убедиться в этом. И убедился до такой степени, когда один только вид другой женщины способен вызвать некоторое раздражение. Еще бы! Лучшей из них, ее страстью, ее искренними жаркими ласками я насладился до глубочайшего удовлетворения. Не о чем больше мечтать. Разве что о грядущей ночи, о сладкой неге соблазна, о раскрытии новых граней наших чувств, о поиске той самой перчинки, которая бесспорно их украсит.

Моя жена — не юная дева, она давно напрочь испорчена, знает толк в любовных страстях. И я счастлив этим. Осталось только чуть ярче раскрыть ее суть, быть может, этим вечером мы заглянем в особую лавку, выберем что-то? Или же ночью, когда везде в городе угаснет мерцание домашних очагов, прогуляемся, скажем, в театр? Снимем отдельную ложу, и, после того, как потухнет свет, сполна насладимся особенным представлением. Интересно, моя супруга будет смущена им или нет? А когда актеры снимут свои маски? Все же история любви между королем и служанкой мало кого способна оставить в своем уме. Полагаю, моя ведьма поступит весьма безрассудно, когда увидит это представление. Хм.

— Все вон отсюда, я желаю отдохнуть.

Белоснежные переднички присели в реверансах, кивнули чепцами. Одна горничная шепнула будто бы случайно.

— Он обезумел, совсем плох.

Надеюсь, она это не обо мне, а о рабе сказала. Невольник поджал ноги, жалкий, безумный, испуганный, ничего особого в нем нет. И за что его выбрала моя супруга? Неужели и вправду купила из жалости? Но меня куда больше заботит другое. Как этот… нашел в себе смелость охотиться на меня? И ведь дважды нашел.

Один раз тогда, когда я шел проулком. Я до сих пор вздрагиваю, стоит вспомнить тот вечер. Повезло мне! Очень повезло! Как только и выкрутился? А во второй раз этому идиоту хватило наглости связаться с одним из моих гостей, известить профессора о том, кто я есть. Ну да, я вампир! Что из этого? Пью кровь я аккуратно и честно, по взаимному договору с жертвой, как было принято испокон веков. Она мне ложку жизни, я ей безвременье красоты сроком на десять лет, если не больше.

— Придурок, — прошипел я и обнажил клыки.

Дальон внезапно вскинул на меня голову. Полубезумный взгляд, серые тени на коже, впалые щеки. Его что, в моем доме совершенно не кормят?

— Вы пришли довершить то, что не смог сделать со мной молодняк? Эти два упыря?

— Какие еще упыри? О ком ты? — тут же нахмурился я. Не хватало еще, чтобы в этот мир пролезли другие вампиры, кроме меня. Чем больше клыкастых, тем проще становится их обнаружить. Кто-нибудь рано или поздно, но выдаст себя. А ты об этом и знать не будешь.

— Ваш сын и эта юная лекарка! — выплюнул надменно Дальон. Лоб парня при этом покрылся россыпью бисеринок пота.

— Юная ведьма чиста, по крови она мне не дочь. К сожалению для меня. Что же касается сына, он еще не познал вкуса крови. Тебе нечего опасаться. Молодая поросль моего клана заботилась о твоем здоровье из доброты и для того, чтобы отполировать свой бесценный навык.

Парень странно посмотрел на меня. Нет, пергаментный цвет его кожи определенно настораживает. Так дело пойдет, парень может издохнуть. А этого бы мне совсем не хотелось. В особенности теперь, когда на душе у меня весна, а клыки все еще помнят сладкий запах крови супруги. Светлану никак нельзя огорчать. Иначе я потеряю все то наслаждение, которое и распробовать-то не успел толком. Может, стоит к рабу лекаря вызвать? Так ведь Дальон опять наговорит ему кучу всего. Видел, я тех лекарей, сосну от ромашки отличить разве что могут. Разве что поискать что-то из зелий? У меня ведь был прекрасный набор притираний и мазей.

Что вообще не так с этим парнем? Ну никак не могли его настолько сильно выпороть на моих конюшнях, не посмел бы никто. Ну а пара ссадин не должна ничего значить для крепкого молодого мужчины. Или он изначально был болен? Ведь не зря же его купила Светлана. Может, застудился в темнице? Или с голоду прихватил в свое тело дух болезни? Кто их знает, этих людей! А может, и Аня перестаралась, использовала какое-нибудь не такое средство, вот и… Глупо размышлять, нужно увидеть все своими глазами, а потом уж что-то решать.

Я притронулся к одеялу, им были прикрыты лишь ступни парня. Раб дернулся, его начало трясти крупной дрожью. Лихорадка? Тогда плесенью нужно выпаивать. Был у меня и такой пузырёк. Только бы этот раб не подох раньше срока. Хоть бы до следующего утра продержался. Эту ночь я планирую всю уделить удовольствию своей супруги.

— Что вы делаете? — выкрикнул парень.

Его крупные руки сжались на шелке моего постельного белья, то заскрипело, начало рваться. Вышитый феями узор пошел рябью, выбилась цветная нитка. Вот же гаденыш!

— А как ты думаешь? — почти ласково спросил я. Белье, мебель, вещи в этой комнате — мне все жалко. Этот дом — мое логово и свою спальню я устраивал с особенным чувством, надеялся задержаться здесь как можно дольше, тщательно подбирал каждую мелочь. Невольник же будто специально рушит всю мою жизнь. Точнее, пытается рушить. Того и гляди от страха начнет бесноваться, громить вещи. Как бы мне этого не хотелось! Нужно хотя бы попытаться успокоить бывшего коронера.

— Я не дамся так просто, — затряс головой парень.

Вокруг его губ обозначился белый треугольник — тревожный знак. Да и в глазах невольника плещется безумный, животный страх, будто бы он тарантула, свисающего с потолка, над собою увидел.

— Дашься, — веско произнес я.

— Нет! — голос парня сорвался почти на крик, позади меня хлопнула дверь в комнату. Очевидно, вошёл кто-то из слуг. Только бы не обернуться, не показать никому клыки. Не успею я так быстро накинуть личину!

— Господин, вам помочь? — звонкий девичий голос, — Этот невольник очень уж непокорный. Если желаете, я провожу его в конюшни. Вчера мало дали ему воспитания, госпожа пожалела. А дело-то хорошее, доброе. Меня бы больше пороли, так я бы не горничной была теперь, а кухаркой или нянькой. Так может, сегодня, покуда сиятельной нет, стоит продолжить воспитание ее невольника?

— Прошу, — невольник прикусил иссохшую губу. Я покачал головой в ответ на его просьбу.

— Тебя никто не тронет, я не пойду наперекор жене. Если уж госпожа решила, что тебя нельзя выпороть, так тому и быть, — я чуть улыбнулся и, не поворачивая головы, крикнул горничной, — Я сам разберусь. Выйди и запри дверь как следует.

— Я понял, вы сами…

Резкий вздох, парень обмяк на простыне. Я услышал, как Саламандра сплетает свое тело с той стороны двери, комната заперта, можно не опасаться разоблачения.

Я скинул с себя сюртук, чтоб не испортить дорогую вещь, прошел к комоду, выдвинул несколько ящичков. Набор мазей и зелий оказался в третьем из них. Пузатые бутылки, притирки в плоских стекляшках. Что-нибудь да подойдёт. Плохо только, что корень аира совсем высох. Как из него быстро получить нужную плесень ума не приложу. Ей ведь необходимо время, чтобы размножиться, иначе не будет толку. А невольник совсем плох, теперь это видно и мне. Что ж с ним случилось? Почему все так вышло?

Я мельком взглянул на постель. Дальон вцепился руками в изголовье кровати, худо ему. Нет, парня я обязан спасти — заслонить своими лекарскими умениями весь свой клан он горя. Анджел, который отдал глупый приказ, тоже будет огорчен, если раб погибнет. Себя будет винить мой сын! А уж если Аня станет лить слёзы по своему первому пациенту, то дело может принять совсем худой оборот. О жене я теперь просто молчу. Не стоит тревожить ведьму. Не помогут зелья, я этого парня попросту укушу. Чуточка содержимого моих клыков ему точно поможет. От одной мысли этой я сморщился, стоило только представить какая отвратительная на вкус кровь у коронера, наверняка отдает затхлым и грязью. Брр.

Я быстро перетер в ступке соцветия ромашки, досыпал к ним немного северного мха. Пахнет это ужасно, на вкус еще хуже, но здесь ничего не поделать. Благо, хоть употребить эту дрянь нужно будет не мне. Одно это радует.

Я отставил в сторону ступку, вернулся к постели. Невольник запрокинул голову, смотрит в потолок, не мигая. Бесы его подери! Только б не сдох! Я проворно стащил с него одежду, раб даже не сопротивлялся. Будто бы я куклу вытряхнул из пеленок, а не живого раздел. Белоснежная кожа, следа от плети уже нет и в помине. Я что зря перетирал травы и мох?

Тощий, но не смертельно. Лихорадки тоже вроде бы нет. По крайней мере, я не чувствую жара. И что прикажете делать? Вот что с ним не так? За что боги послали на мой путь это несчастье в облике красивого парня?

Я не стал больше тревожить Дальона. Укус точно должен помочь. Один укус и все. Перетерпеть бы омерзительный запах и вкус. Ладно, секунда мучений, а потом уж я смою с губ эту гадость хоть соком из ягод, хоть чем-то еще. Как бы половчей вцепиться зубами? Так, чтоб клыки быстро проникли под кожу, и тут же я смог их извлечь обратно? Если бы не клан, никогда бы я не пошел на такое! За что мне все это?

Я перекинул ногу через спину раба, уложил свои ладони на его запястья. Так хоть не дерётся, слишком глубоко пропороть зубом его артерию мне совершенно не хочется. Постельное белье марать не желаю! Брр!

Я облизнулся, зажмурился, представил, что подо мной сейчас лежит женщина, может быть, даже супруга. Нет, все одно не могу, невероятно противно. И пахнет от этого Дальона не пойми как. Один укус и все. Только один. Я нагнулся и медленно погрузил клык в шею. Какая же дрянь! Парень взвился, будто бы его гадюка ужалила. Попал в его кровь эликсир или нет?

— Нееет! — оглушил он меня своим криком.

Тотчас раскрылась в спальню дверь, предназначенная для слуг. Горничная стоит на пороге. Она все видела или нет? Девица бледна. Ненавижу Дальона!

— Я ничего не скажу госпоже…

Я успел зарыться лицом в спутанные волосы невольника. Тот уже не дрожит, плавно погружается в целительное безвременье. Черт, мне по закону еще надлежит нянчиться с ним несколько часов кряду!

— Чего не скажешь? — хоть бы она мой окровавленный рот не увидела из-за этих буйных волос.

— Что вы… Использовали ее невольника как своего. Я стану молчать. Только…

— Только что?

— Я хочу выйти замуж за… За коронера! Мне нужно хорошее приданое, вот.

— Будет. А теперь выйди!

— Ага.

Девушка испарилась. Я же сполз с идиота в сторону, принялся оттирать лицо. Какая же всё-таки мерзость. Чего только не сделаешь ради жены и детей! Теперь парень точно выздоровеет, не зря мы старались для него всем кланом.