Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2

Глава 30

Светлана Ивановна

Кажется, я ненавижу своего нового мужа. Третий час ночи! Спать хочется невыносимо. Завтра разговор с директором школы предстоит, ну не могу я бросить свой класс просто так. Все же классный руководитель, прикипела душой к этим милым исчадиям ада, иначе подростков точно не назовешь, если это здоровые дети. Здоровый молодняк любого вида обязан шалить, брыкаться, огрызаться и бегать. Если кто-то из деток ведет себя слишком спокойно — жди беды. Это я как биолог понимаю просто прекрасно. И все же детей порой очень хочется приклеить к партам на скотч, желательно двусторонний, чтоб уж наверняка. И чтоб никто точно не покалечился. Фух.

Да и потом в моем классе учится распрекрасный мальчик Денис, сын эльтем Диинаэ. Пока его не выгнали из школы, я всегда могу надеяться на ее поддержку и помощь. Нужно хотя бы попытаться узаконить вампиров в этом мире. Ну или подумать о том, чтоб перебраться на Землю. Там одним упырём меньше, одним больше — никто и не заметит. Тем более в нашей криминальной столице. Этот титул мой родной город удерживает с честью уже не одну сотню лет. Серое небо, вечные дожди, климат опять-таки подкачал, стальная вода в каждом канале. Так и хочется от полноты, нахлынувших чувств, кого-нибудь притопить, если честно.

В Питере все способствует проявлению не лучших черт психики у людей. Взять хотя бы архитектуру: дворцы, памятники кругом, все овеяно мраком истории. Одного свергли, другого задушили, третий неудачно за шторкой спрятался, тоже убили. Так и хочется спросить, а чем я хуже? Может, я тоже вот так смогу поступать, как императоры. Благо большинство жителей города «от сохи и бороны», то есть нормальные люди, крови аристократов в них мало, бороться за корону никого особо не тянет, да и нет той короны, сгинула больше сотни лет назад. Вот поэтому преступления совершают в Питере не так уж и часто, как могли бы. Считай, повезло.

Нет, свою семью я в Питер не повезу, нам и здесь хорошо. Да и как можно уезжать, когда под окном, как оказалось, расцветает инжир. Мне фрукты только на пользу, детям тоже. Нам отсюда ну никак нельзя уезжать. Сосновый лес кругом — это тоже полезно и даже красиво. Завтра вот только выберусь в школу. Ну не только завтра, придется мой класс довести до ума, или хотя бы до экзаменов. Я вздохнула, представила, сколько всего мне придется заполнять, оформлять. Если б не это, работа была бы просто праздником.

— Что-то не так?

Оскар сурово свел брови, отложил в сторону учебник магии. Вывести всю пыль со столетнего гобелена ему так и не удалось. Или это не гобелен, а пыль столетняя? Я не запомнила, если честно. Просто для себя сделала галочку, что учебник бытовой магии в доме есть, и Оскар не слишком хорошо в ней разбирается, то и дело подглядывает, чтобы что-то наколдовать. Вон, потолок уже отбелил. Еще бы кровать не трогал. Я все же пытаюсь спать на ней прямо во время уборки. Нет! Если бы мне раньше кто сказал, что мужчины способны с таким трепетом относиться к чистоте, я бы не поверила, честное слово. Почти все отстирано, вычищено, убрано. Оскар, кажется, залез в каждый уголок этой спальни. Даже матрас перетряхнул. Весь! Пока я на балконе прогуливалась, чтобы этой дрянью — пылью, а не мужем — не надышаться. Оскар меня туда сам же и выгнал. Было немного обидно. Полчаса сна моего украл!

— Я все думаю о родах. А как малыш перемещается в кокон? Он же совсем не большой. Не погибнет? Не задохнется без пуповины и всего прочего?

Муж побледнел, с него будто бы слетела какая-то маска. Он нашего ребёнка даже не видел, и не ощущал, а в ужас пришел точно в такой же, как если бы я предположила гибель Анджела. Всего-то несколько клеточек в моем животе, но, если подумать, то целая жизнь, наш крохотный ребёнок.

— Я — вампир, мой сын тоже вампир. Мы иные. Почти всем отличаемся от людей. Хоть виды и похожи внешне, но разница огромная.

— Как у кого?

— Разница в устройстве так же велика, как между жабой и человеком. Ручки и ножки есть тоже, мордочка симпатичная, а внутри все не то.

— Спасибо за очаровательное сравнение! Дай поспать, а?

— Или же мы ближе к змее? У нее тоже есть канал в зубе для яда, почти как у нас. А о каком сравнении ты говоришь? Я тебя ни с кем не сравнивал.

— И на том спасибо. Подожи, ты хочешь сказать, что я ношу жабу? Так ты называешь ребенка?

— Ты вынашиваешь капсулу, чем-то похожую на яйцо или икринку. В ней заключена маленькая жизнь. Когда придёт нужный час она выскользнет совершенно без боли и я перемещу ее в кокон, чтобы юная жизнь дозрела. Мы вместе будем следить за тем, как растет, как поспевает наш мальчик. Кокон не слишком плотный, через него многое будет видно. И ручки, и щечки, и даже пяточку.

— А потом он рухнет вниз? На постель?

— Потом, когда придет время, мы просто снимем наш кокон и развернем. Послушаем первый крик,

— Оскар заулыбался, провалился в свои мечты, — Завернем в пеленки наше счастье. Нам даже чепчик не будет нужен, представляешь? Мой сын родится без этих ужасных ушей.

— Каких ушей?

— Эльфийских, — нервно сглотнул Оскар, — В тебе же эльфийская кровь не течет?

— Не течет, вроде бы, — я внезапно засомневалась в очевидном.

— Вот и наш мальчик родится с простыми ушками, их можно будет всем с гордостью показать. И кожа у него будет белая, как у настоящего упыря. Никаких оттенков зеленого! И клычки нормальные будут, как у всех людей и новорождённых вампиряток.

— Замечательно.

— Я тоже так думаю. Завтра привезу сюда колыбель. Закажу целую гору всего. Пеленки, распашонки, носочки.

— Придет срок, ты возьмешь ребенка на руки и будет молоко. Вампиренок своё стребует, не сомневайся.

Кокон соткал еще один виток полупрозрачного кружева вокруг надувшейся тонкой ткани.

— А если…

— Я обо всем позабочусь, дорогая. Твое дело — носить с гордостью нашего малыша. Ну и подумать о накладном животике, чтобы не изумлять соседок. Жить мы останемся здесь, но в особняк тоже станем наведываться. Аню не стоит лишать общества, наша девочка должна быть на виду. Сейчас она пришла в ту пору, когда любая чувствует себя товаром, который выложен на витрину. Нужно, чтоб наша девочка сияла, сверкала, была всем видна. Анечка — прекрасная партия, я планирую задорого отдать ее замуж. Чтоб жизнь ее сложилась наилучшим образом.

— Я дочку не продаю! Ей нужно отучиться.

— Первый муж может быть стар. Ему будет только в радость хвастаться успехами молодой супруги. Он большего и не попросит, кроме как титула — муж красавицы ведьмы. Анечка просто станет украшением его достояния. А потом унаследует все. Уверен, ее муж не проживёт долго, даже травить не придется, просто помрет от свалившегося на него счастья. Сердце не выдержит таких испытаний.

— Оскар, так нельзя.

Дверь в нашу спальню приоткрылась почти беззвучно. Вот и юный упырь цветет на пороге румянцем.

— Мама абсолютно права, — кивнул мне Анджел.

— Сын, ты решил меня опозорить? Вошел в спальню без стука, хамишь, дерзишь, противишься воле отца.

— Я женюсь на Анне, когда она подрастет, — спокойно объявил упырь и закрыл дверь в нашу комнату.

— Что⁈ Она сестра тебе! Идиот! Ты пылью надышался? — взвыл Оскар в голос, — Надышался ядовитой пыльцы? Плесени? Грибов неизвестных попробовал?

— Аня мне не сестра по крови. И я люблю ее, папа. Через два года, когда ей исполнится восемнадцать, сыграем свадьбу.

— Я запрещаю!

Дверь в нашу комнату снова открылась.

— Тебе, папа, можно, а мне нельзя? Нечестно так получается!