Последний день года

Глава 9

— Олег! Олег, проснись!

Кто-то тряс его за плечо, зовя по имени и пытаясь разбудить, но мозг, провалившийся в сон слишком глубоко, никак не мог понять, что происходит и что от него требуется. Морозов даже не сразу сообразил, где находится и какой сейчас день.

Лишь вынырнув из пучины дремоты, вспомнил, что они с Дарьей отправились встретить Новый год с ее друзьями в загородном доме одного из них. После долгой прогулки на холодном свежем воздухе, когда они жгли дрова, пили глинтвейн, играли в снежки, а потом жарили мясо, и сытного обеда, последовавшего за всем этим, его потянуло в сон. Марк, Григорий и Павел после небольшого отдыха засобирались в баню, а Морозов поднялся наверх, чтобы прилечь, поскольку в баню все равно не ходил.

Тогда-то он, по всей видимости, и уснул. Дарья точно была с ним в тот момент. Безмятежно лежала рядом и читала привезенную с собой книгу. Сейчас же от ее безмятежности не осталось и следа. Разлепив тяжелые веки, Морозов обнаружил над собой ее испуганное лицо. Остатки сонливости слетели в одну секунду: он никогда прежде не видел Дарью такой. Стало быть, случилось что-то действительно серьезное.

— В чем дело? — встревоженно спросил Морозов, приподнимаясь на локте и машинально глядя на наручные часы. Те показывали самое начало восьмого. Значит, спал он около часа.

— Марк, — выдохнула Дарья. Голос ее дрожал, а в глазах в свете маленьких ламп, стоявших на прикроватных тумбочках, блеснули слезы.

— Что с ним?

— Он мертв.

Ему сперва показалось, что он ослышался. Это слово было настолько не отсюда, что звучало чуждо, непонятно. Они же собрались здесь отметить Новый год! Как кто-нибудь может быть мертв?

— Что? Как?.. Где он? — вопросы сменяли один другой, пока мозг, все еще немного затуманенный дневным сном и алкоголем, пытался осознать услышанное. Морозов сел на кровати, недоверчиво глядя на Дарью.

Та уже выпрямилась в полный рост и прижала руки ко рту, словно пыталась таким образом удержать внутри крик, плач, причитания или ругань.

— Он в бане, — только и смогла выдавить она.

«Сердце, что ли?» — промелькнула в голове мысль, способная расставить все по своим местам.

Алкоголь, физические нагрузки, снова алкоголь, жирное мясо и жар бани могут быть опасным сочетанием для человека со слабым сердцем. Морозов, конечно, не знал, были ли у Марка подобные проблемы. За прошедшие неполные сутки их знакомства никто ничего такого не упоминал, но это еще ничего не значило.

Вот только почему Дарья так смотрит на него и явно хочет, чтобы он пошел за ней, как будто ждет какой-то помощи? Он следователь, а не врач. Да даже если бы был врачом, то что? Если Марк мертв, то ему уже никто не поможет. Вероятно, Дарья просто не знала, что теперь делать, и хотела, чтобы он сделал хоть что-нибудь.

Морозов встал, и она сразу потянула его к двери, а потом и на первый этаж. В холле у подножия лестницы было темно, свет падал только из гостиной, к тому же выглядел весьма приглушенным, как если бы горел только нижний. А еще переливались разноцветные огоньки гирлянд. Они то вспыхивали, то гасли, танцуя в рваном, постоянно меняющемся ритме.

В гостиной оказалось неожиданно холодно, это Морозов почувствовал и отметил сразу. На диване сидела заплаканная Вероника. Она молча раскачивалась взад-вперед, глядя перед собой в пустоту, ее глаза блестели, по щекам скатывались слезы, но она не издавала ни звука. Она была в шоке. А ее руки — в крови. Это обстоятельство ненавязчиво, но уверенно перечеркнуло версию с сердечным приступом.

Тогда что случилось? Марк поскользнулся, упал и разбил голову?

Олеся сидела рядом с Вероникой и обнимала ее за плечи. Она ничего не говорила и не мешала подруге исступленно раскачиваться. Похоже, хотела ее поддержать и успокоить, но у нее не хватало ни слов, ни сил.

Женя находилась здесь же: мерила быстрыми шагами комнату, в руке ее подрагивал коньячный бокал. И хотя жидкость внутри него тоже походила на коньяк, налили ее туда щедро, как какой-то сок. Отхлебывала ее Женя примерно так же: как что-то безалкогольное.

Мужчины в гостиной отсутствовали, не было их слышно и на кухне. Холодом тянуло из приоткрытой двери на террасу, а в темноте заднего двора тускло светилось небольшое окно. По всей видимости, окно бани.

— Ребята там, — тихо сообщила ему Олеся, кивком головы указывая на двор. Скорее всего, она все же имела в виду баню.

Морозов вздохнул, кивнул и вышел на веранду. Обувь после прогулки и готовки на мангале они оставили там: веранда была частично закрыта мягкими окнами, а потому защищена от снегопадов. Но не от холода, поэтому зимние ботинки оказались внутри ледяными. В тело тоже моментально воткнулся миллион морозных иголочек: тонкий свитер не спасал от опустившейся еще ниже температуры. Это заставило двигаться быстрее, чтобы поскорее оказаться в бане.

В маленьком тамбуре ярко горел верхний свет, но с улицы его видно не было, поскольку в тамбуре отсутствовали окна. В небольшом холле, находившемся за тамбуром, свет, наоборот, не горел, но проникал туда через арку в правой стене. Та, очевидно, вела в комнату отдыха. В холле чувствовалось влажное тепло парной, находившейся слева. Морозов сперва заглянул через арку в комнату отдыха.

Та оказалась достаточно большой. В одном ее конце вокруг длинного широкого стола стояли диваны и несколько кресел, в другом имелось некое подобие скромной кухни с холодильником, варочной панелью и небольшой, но удобной рабочей поверхностью.

На столе еще сохранились следы банного отдыха небольшой мужской компании: кружки и бутылки из-под пива и пакетики из-под разнообразных снеков. Морозову сразу вспомнились слова одного старого товарища, с которым он сдружился еще в самом начале работы в Следственном комитете. Тот был лет на десять его старше, а потому регулярно позволял себе давать ценные жизненные советы. Один из них гласил: «Отдыхать надо культурно! Хмель с лозой мешать не стоит…»

Впрочем, не выпитое после вина пиво стало причиной проблем Марка. Мужчина сидел на диване за столом, из его груди торчал большой кухонный нож.

Павел и Григорий нерешительно топтались у самого входа в комнату отдыха, о чем-то тихо переговариваясь. Стоило Морозову войти, оба замолчали и вопросительно посмотрели на него.

— Хотел узнать, что случилось, — объяснил тот свое появление. — Но вопросы как-то сами собой отпали.

Павел тихо хмыкнул, Григорий подозрительно шмыгнул носом.

— Бред какой-то, поверить не могу, — пробормотал он. — Все надеюсь проснуться, но никак…

— Боюсь, никто из нас не спит, — ответил на это Морозов, осторожно подходя к дивану и наклоняясь над неподвижным Марком.

Для верности коснулся пальцами его шеи, пытаясь нащупать пульс. Мало ли… Как-то было дело еще в самом начале его карьеры: вызвали на труп, но, пока Морозов добирался до адреса, труп куда-то умотал. Оказалось, патрульные ошибочно приняли за труп мертвецки пьяного бомжа. А тот в какой-то момент пришел в себя и свалил.

В случае с Марком чуда не произошло: пульс не прощупывался. Однако тело еще не успело полностью остыть. Значит, убит он был относительно недавно.

— Может, не стоит ничего здесь трогать до приезда полиции? — одернул его Павел.

— Ага, приедет полиция, как же! — фыркнул Григорий. — Новогодняя ночь, на дороге снега по пояс, а у нас даже телефона нет, чтобы ее вызвать…

Тут он был чертовски прав!

Морозов разозлился сам на себя. Знал же, что нельзя отдавать смартфон, знал! Но остальные отдали, и ему не захотелось затевать еще одно противостояние с Марком. Казалось, что такого? Ну полежат аппараты в одной корзинке, пока они обедают. Что с того? Даже когда Марк вынес корзинку сначала из кухни, а потом и из гостиной, не дернулся. Решил, что тот хочет поставить ее подальше, чтобы никого не нервировали звуки приходящих уведомлений.

Только когда Марк сразу не вернулся, Морозов немного напрягся. Но опять же: мало ли? Может, человек заодно в уборную зашел, вот и задержался. Только после завершения обеда выяснилось, что Марк убрал смартфоны в сейф, находящийся в хозяйской спальне, и запер их там. Его очень веселил тот факт, что он обвел всех вокруг пальца. На претензии и требования вернуть смартфоны ответил просто:

— Вы что, рабы своих гаджетов? Постарайтесь прожить без них хотя бы пару часов! Пообщайтесь, почитайте книгу, телевизор посмотрите, в конце концов! Или просто отдохните в тишине. Наслаждайтесь! После бани верну вам ваши драгоценные смартфоны.

Надо было еще тогда заставить его открыть сейф! Но в тот момент Морозов пребывал в слишком благостном, расслабленном и добродушном состоянии. Он успел убедиться, что сын в порядке и хорошо проводит время, сам был сыт, немного пьян, и его ужасно клонило в сон. Упомянутый Павлом черный внедорожник уже не тревожил: действительно, мало ли их вокруг? А Марку, по всей видимости, было очень нужно восстановить иллюзию контроля над стаей. Морозов решил: пусть развлекается. Через пару часов ему все равно придется вернуть смартфоны: начнется пора звонков и взаимных поздравлений. А если какой-нибудь форс-мажор вдруг случится раньше, он, конечно, сразу их отдаст.

Кто же знал, что форс-мажор случится с самим Марком? Такого никто не ожидал.

— Не думал, что она однажды решится, — сказал вдруг Григорий.

Морозов резко выпрямился и обернулся к нему.

— О чем ты?

Григорий посмотрел на Павла, но тот опустил глаза и только молча изучал ничем не примечательный пол.

— Ну, о Веронике, — объяснил Григорий, снова переведя взгляд на Морозова. — Ясно же, что это она его. У нее и руки все в крови…

— Она его нашла, — тихо напомнил Павел. — Тогда, наверное, и испачкалась.

— Глупая отмазка, — проворчал Григорий, теперь отворачиваясь от всех. — Можно подумать, каждый, кто видит труп в крови, сразу бежит к нему и лапает, пока весь не перемажется. Вот ты трогал его, когда увидел? Нет? И я нет…

— Кто обнаружил тело? — строго спросил Морозов, окончательно переходя в привычный, хоть и слегка подзабытый на руководящей должности, следовательский режим общения.

— Вероника, — вздохнул Павел. — Мы уже потом пришли, когда она вернулась вся в крови.

— Правильно я понимаю, что в какой-то момент Марк остался здесь один?

— Да, — на этот раз ответил Григорий. — Мы с Пашкой тут заскучали, решили в дом вернуться. А он сказал, что хочет еще немного здесь посидеть, в тишине. Его разморило сильно, мне кажется, он вообще уснул, когда мы ушли.

— И сколько времени прошло с тех пор, как вы ушли, и до того момента, как Вероника пошла к нему?

— С полчаса, наверное, — нахмурился Павел. — Точно не помню, я часы с собой не брал, а здесь их и вовсе нет.

— Вы видели, как она пошла за мужем? — продолжал допытываться Морозов.

— Ну да… — Григорий покосился на Павла. Тот мотнул головой, поэтому Григорий уточнил: — Я ее на втором этаже встретил, она спросила, где Марк. Я сказал, мол, в бане спит. Она вниз пошла… Меня потом Женька тоже вниз потянула, мол, пора уже начинать какой-то движ. Дашку позвали. Она сказала, что ты спишь, поэтому пошла одна. На первом мы Пашку и Олесю из комнат выцепили и пошли вместе в гостиную. Вероника одновременно с нами туда вошла, только с улицы. Вся в крови, лопотала что-то невнятное.

— Явно в шоке была, — вставил Павел.

— Ну мы с Пашкой сюда, а тут… — Григорий махнул рукой. — Дашка с нами пришла и тут же обратно побежала, за тобой, видать. Так что это Вероника его, дело ясное. Достал он ее…

— Да не похоже как-то, — неуверенно возразил Павел. — Если бы на кухне дело было, я бы еще понял. Повздорили, она схватила попавшийся под руку нож и ударила… А тут…

— Могла и здесь взять. — Григорий выразительно посмотрел на гарнитур в противоположном конце комнаты. — Вон еще одна маленькая кухня.

— Да, но здесь таких ножей нет, я сам видел: искал открывалку, — парировал Павел. — Значит, она должна была его с собой принести, а это уже не аффект, а расчет. Правильно я говорю?

Вопрос явно был обращен к Морозову, и он рассеянно кивнул, обдумывая все услышанное до этого и прикидывая в голове картину произошедшего.

— Ну вот! — Павел ободрился. — А она ж не дура, Ника-то. Даже если бы захотела, не стала бы она мужа убивать так демонстративно, чтобы сесть потом. Логично?

Этот вопрос был обращен уже к Григорию. Тот сложил руки на груди, пожал плечами и без энтузиазма кивнул, соглашаясь с аргументами приятеля.

— В любом случае отпечатки на рукоятке должны все прояснить, — добавил он мрачно.

— Отпечатки там с большой долей вероятности могут оказаться моими, — заметил Морозов спокойно. И пояснил в ответ на ошарашенные взгляды: — Это нож, которым я резал мясо, мне запомнилась щербинка на рукоятке. Так что Павел прав: его принесли из дома, а не взяли здесь. К сожалению, я не помню, видел ли этот нож после того, как закончил с мясом. Так что не знаю, побывал ли он в мойке после меня.

Павел и Григорий переглянулись и как-то странно посмотрели на него, словно оценивая, может ли он быть убийцей.

— Надо попытаться достать смартфоны, — заявил Морозов, переключая их фокус на другую тему. — И позвонить в полицию. Они пригонят трактор, чтобы добраться сюда. А здесь пока и правда лучше ничего не трогать.

Мужчины моментально оживились и пошли на выход, Морозов последовал за ними.

Вернувшись в дом, они проигнорировали вопросы женщин, Морозов лишь коротко велел Дарье пока ждать здесь и сохранять спокойствие.

Сейф в хозяйской спальне притаился в платяном шкафу, но его быстро нашли: очевидно, и Павел, и Григорий знали, где тот находится.

— Тут несложная система, — объяснил Григорий. — Код из четырех цифр вводится для запирания дверцы, а потом он же ее и отпирает. То есть, если сейф открыт, любой может его запереть своим кодом.

— Значит, сейф был открыт, когда Марк принес сюда смартфоны? — уточнил Морозов. — Или он использовал код Демина?

— Да черт его знает, — пожал плечами Павел. — Мог у Валерки спросить в личном сообщении и открыть, а потом закрыть на тот же код или на свой. А мог и открытым сейф найти. Я не знаю, я не заходил сюда.

— Я тоже не в курсе, — поддержал его Григорий. — Но ставлю на то, что сейф был открыт. Валера им вроде не особо пользовался, он от прежних хозяев остался.

— Ясно. Тогда вопрос: какой код мог ввести Марк? — Морозов вопросительно посмотрел на Павла и Григория, а те растерянно друг на друга.

— Да шут его знает, — пожал плечами Павел. — День рождения свой. Или Вероникин. Или мамин.

— Или папин, — продолжил логическую цепочку Григорий. — Или кого-то из детей. Или дату свадьбы. Или любую другую значимую для него дату. Или вообще какой-то код с потолка. Пин-код от банковской карты, например.

— Такой сейф позволяет подбирать пароли, не знаете? — уточнил Морозов. — Или блокирует дверь после какого-то количества неудачных попыток?

Павел пожал плечами, а Григорий вдруг оживился.

— О, я вспомнил! У моего приятеля похожий сейф. И он как-то говорил, что у него есть что-то вроде админского пароля. Ну… такой специальный код, который открывает сейф, если вдруг забудешь введенный при запирании. И он обычно известен только владельцу.

— И как нам это поможет в отсутствие Валеры? — не понял Павел.

— А так: мало кто вообще про этот код знает! Инструкцию ж не читает никто, — развеселился вдруг Григорий, словно забыл, что происходит. — Мне ж приятель почему про это рассказал? Он про этот код через два года только узнал. В кино каком-то увидел упоминание, полез в инструкцию — и нашел у себя такое же. Тогда он код тот сменил…

— Предлагаешь поискать инструкцию? — с сомнением нахмурился Морозов. — Где она может быть?

— Понятия не имею, но там по умолчанию код какой-то простой. То ли четыре нуля, то ли цифры от нуля до трех или от одного до четырех. Можно попробовать.

Морозов решил, что это лучше, чем ничего. Однако ни один из вариантов дверцу не открыл.

— Может, у этой модели другой админский код? — предположил Павел.

— Или Валерий тоже смотрел то кино, — добавил Морозов. — Или его смотрел предыдущий владелец дома.

— Все еще можно попытаться подобрать код Марка, — заметил Григорий. — Дни рождения, значимые даты… Может, Вероника знает пин-коды Марка.

Он принялся вводить те даты, которые знал: дни рождения Марка, Вероники и их детей, дату их свадьбы… Ничто не подошло. Других значимых для Марка дат никто не знал, как и дни рождения его родителей.

Морозов посмотрел на часы: уже миновала половина восьмого. Они копаются тут слишком долго, оставшиеся внизу, вероятно, давно с ума сходят.

— Так, бросайте это бессмысленное занятие и идите к остальным, — велел Морозов. — Надо продумать план дальнейших действий.

— А ты? — уточнил Григорий, когда Морозов направился в свою комнату, а не к лестнице.

— Я вас догоню через минуту.

Он не обманул: вошел в гостиную всего несколько секунд спустя после них, никто еще толком не успел ничего спросить или сказать. Все только растерянно смотрели друг на друга. Зато за время их отсутствия Вероника успела немного прийти в себя. Кто-то дал ей салфетку, чтобы она смогла вытереть руки, и стакан воды, чтобы помочь ей успокоиться. Ее глаза все еще лихорадочно блестели, но слезы больше не текли.

— Полагаю, все уже в курсе произошедшего, — объявил Морозов, обведя всех внимательным взглядом. — Марк убит. Мы не можем позвонить в полицию, так как Марк запер наши смартфоны в сейфе. Сами мы заперты в этом доме: дорога завалена снегом, поэтому мы не можем уехать отсюда, пока ее не почистят.

— Можем уйти пешком, — предложил Павел. — Дойти хотя бы до соседнего дома, чтобы позвонить оттуда. В том, где светится окно, кто-то ведь должен быть.

— Я не считаю правильным покидать дом в темноте и в мороз, — отверг это предложение Морозов. — Это опасно по многим причинам.

— По каким? — не поняла Женя. — Что тут идти-то? Не минус пятьдесят ведь…

— Мы не знаем, кто и по какой причине убил Марка. Мы не знаем, где этот человек, — объяснил Морозов. — А также мы не знаем, есть ли у него сообщник. Пока мы не разберемся в происходящем, безопаснее оставаться в доме. Лучшее, что мы сейчас можем сделать, — это сохранять спокойствие. Поэтому прошу всех разойтись по своим комнатам и оставаться там до тех пор, пока я не приду и не переговорю с вами. Я начну с Вероники, потом побеседую с остальными и еще раз осмотрю место преступления…

— Я что-то вот сейчас не понял, — встрял Григорий. — А чего ты раскомандовался-то? Ты кто, блин, такой?

Морозов предвидел это недоумение, потому и зашел в свою комнату, прежде чем спуститься сюда. Григорий еще не закончил задавать вопрос, а он уже достал из заднего кармана джинсов удостоверение и раскрыл его, демонстрируя присутствующим.

— Подполковник Олег Морозов, Следственный комитет, — объявил он. — До прибытия полиции и следственной группы расследование убийства буду вести я.