Последний день года

Глава 19

Сперва вокруг стало так темно, что сердце тревожно забилось в панике. Только этого еще не хватало! Теперь они будут совсем беспомощны…

Однако через пару мгновений пришло осознание, что освещение погасло только в доме, а фонари на улице продолжают работать и их свет все еще льется через окна внутрь. Постепенно глаза адаптировались к меньшему его количеству.

— Что происходит? — испуганно всхлипнула Вероника, едва свет погас.

— Все в порядке, — заверил ее Морозов, как только понял, что случилось, — это просто пробки. Судя по всему, здесь такое случается. Я сейчас все исправлю. Оставайся на месте.

Он накинул на шею ремешок бинокля и двинулся к люку. Ближе к окнам ориентироваться было уже легко, но у входа в мансарду тени становились гуще. Тем не менее Морозову удалось найти Веронику и взять ее за руку, чтобы она почувствовала себя спокойнее.

— Побудь здесь, а я спущусь и включу автоматы. Я знаю, где щиток, видел его в цоколе, когда осматривал его.

— Нет, я пойду с тобой, — отрезала Вероника, вцепившись в него с такой силой, какой он в ней даже не подозревал. И только тогда Морозов понял, что они вдруг перешли на «ты».

— Хорошо, — улыбнулся он, хотя она вряд ли смогла бы разглядеть это в темноте. — Идем. Только осторожнее.

Пока они спускались, Морозов пытался вспомнить, где оставил фонарик, когда вернулся с цокольного этажа. Кажется, он дошел с ним до кухни. Его определенно стоило найти, поскольку внизу почти нет окон, а значит, будет очень темно.

— В чем дело? Что случилось со светом? — спросила вдруг темнота голосом Дарьи, когда они добрались до лестничного холла.

Морозов обернулся на звук ее голоса и присмотрелся. Здесь было темнее, чем в мансарде, поэтому ему с трудом удалось разглядеть приоткрытую дверь хозяйской спальни и высовывающуюся из нее Дарью. По всей видимости, оставаться одной в темноте за запертой дверью ей оказалось страшнее.

— Пробки выбило, — лаконично объяснил ей Морозов. А потом подтолкнул Веронику к комнатам и заявил: — Лучше останься здесь. Бродить в темноте опасно. И мне будет сложнее, чем одному.

— Только не у меня! — поспешно отозвалась Дарья и захлопнула дверь. Вновь щелкнул замок.

— Тогда у себя, — решил Морозов, радуясь наличию альтернативы.

Вероника попыталась протестовать, но не слишком активно. Было видно, что оставаться одной ей страшно даже за запертой дверью, но она слишком привыкла подчиняться, а потому в конце концов согласилась с ним.

Убедившись, что она заперлась, Морозов на ощупь спустился на первый этаж и здесь сразу заметил луч фонаря, скользящий по холлу с порога гостиной.

— Гриша? — настороженно позвал он.

— Я здесь, — с готовностью откликнулся тот. — Кажется, пробки выбило, да?

— Похоже на то.

Морозов преодолел последние ступеньки и подошел к Григорию, так и топтавшемуся у порога с фонариком в руках. Немного смущаясь, тот сообщил ему:

— Щиток в цокольном этаже.

— Я знаю. Пойдем посмотрим его? — предложил Морозов, полагая, что вдвоем будет проще и безопаснее.

Сразу стало понятно, почему Григорий смущался: насупившись, он мотнул головой, избегая смотреть Морозову в глаза.

— Я не пойду туда. Терпеть не могу всякие подвалы…

— Это не подвал.

— Все равно! Вдруг это ловушка? Вдруг там у щитка уже кто-то поджидает?

— В доме никого, кроме нас.

— А если кто-то смог сюда проникнуть? Ты запирал дверь за Павлом и Олесей?

Морозов задумался над этим вопросом, но вспомнить так и не смог. Скорее, все же нет, но и предположить, что кто-то успел за это время проникнуть на участок, тоже было сложно. Он ведь смотрел за дорогой, искал взглядом Павла и Олесю, заметил бы, если бы кто-то шел к ним.

Правда, самих Павла и Олесю он тоже так и не смог обнаружить. И кто-то же стрелял…

— Тогда дай мне фонарик, я сам посмотрю. А ты иди к Веронике. Запритесь вместе.

— Не хочу я запираться с ней! — возмутился Григорий. — Ты так и не понял, что она может быть опасна?

Морозов раздраженно вздохнул, забрал у него фонарик и покачал головой.

— Делай что хочешь, Гриш, ты большой мальчик. Можешь и сам позаботиться о своей безопасности.

Бросив эти слова с нотками раздражения в голосе, Морозов направился к двери, ведущей на цокольный этаж.

Двигаться приходилось медленно, сперва как следует осматриваясь и постоянно напряженно прислушиваясь. Однако этаж казался таким же пустым и безжизненным, как и при первом осмотре.

Щиток тоже не оправдал ожиданий: все переключатели уверенно смотрели вверх, а значит, дело не в пробках. Тогда что же случилось?

Морозов вернулся на первый этаж и уже собирался подняться к Веронике на второй, когда в свете фонарика вдруг заметил неподвижную фигуру в прихожей. Вздрогнув от неожиданности, он посветил на нее. Это оказалась Олеся. Ссутулившись, она сидела на скамье, не разувшись и не раздевшись, и безучастно смотрела в пустоту перед собой. Снег, в больших количествах налипший на ее одежду, подтаивал и беззвучно осыпался на пол.

— Олеся? — удивленно позвал ее Морозов, осторожно приближаясь. — Что случилось?

Он сам не знал, чего опасается: внезапного нападения с ее стороны или просто напугать явно впавшую в прострацию женщину.

— Ничего, — бесцветным голосом отозвалась она. — Паша велел мне вернуться. Снег слишком глубокий. Мне было тяжело идти. А что со светом?

— Я думал, что пробки. Но щиток в порядке. Может, провод какой-то оборвало… Хотя фонари уличные работают.

— Иногда срабатывает предохранитель в щитке на столбе. — Олеся медленно, словно двигалась под водой, кивнула на входную дверь.

По всей видимости, имелся в виду столб за забором, от которого электричество разводилось по участку.

— Хорошо, я сейчас посмотрю там. Где Павел?

После небольшого промедления она пожала плечами.

— Пошел дальше.

— А кто стрелял? Вы слышали выстрелы?

Только после этих слов Олеся наконец повернула голову и посмотрела на него. Впрочем, взгляд ее оставался так же расфокусирован и пуст. Морозов даже не был уверен, что она видит его, хотя он старался не слепить ее фонарем и его света вполне хватало, чтобы видеть друг друга.

— Какие выстрелы?

Морозов открыл рот, чтобы уточнить, но в ту же секунду приглушенный хлопок раздался снова. А потом еще один. И еще. Через большие окна гостиной лестничный холл окрасился сначала в красноватые, а потом в зеленые и синие оттенки.

Салют. В деревне, отделенной от них лесополосой, уже начали запускать фейерверки. Возможно, именно эти хлопки он слышал и в мансарде, но то были отдельные выстрелы, а не залпы. И запустили их в таком месте, которого из этого дома не было видно.

Осознание этого принесло ему некоторое облегчение. Морозов заверил Олесю, что сейчас вернется, и вышел на улицу.

Здесь было гораздо светлее: белый снег отражал свет фонарей и делал ночной мир очень контрастным. Морозов торопливо отодвинул створку ворот и вышел на дорогу. Огляделся.

Мелкие снежинки все еще кружили в воздухе, снижая видимость, но ветра почти не ощущалось. Все казалось таким спокойным, умиротворенным, словно здесь, за забором, был совсем другой мир, без смертей и смутной угрозы, затаившейся в темноте.

Щиток на столбе оказался не заперт, а переключатели внутри него — действительно опущены. Морозов поднял их — и в окнах дома и на участке вновь вспыхнули огни.

Прежде чем снова скользнуть в приоткрытые ворота на участок, Морозов посмотрел в сторону дома, в который поначалу отправились Павел и Олеся, а теперь должен был идти один только Павел, но никого так и не увидел. Следы в снегу действительно поначалу жались к заборам, но терялись где-то в том месте, где один из фонарей не горел. Возвращалась Олеся, очевидно, тем же путем, что и шла вперед, ей практически удалось протоптать тропинку.

Морозов замер в задумчивости, глядя то на дорогу, то на дом, в котором остались Вероника, Дарья, Олеся и Григорий. Его тревожило, что за темным провалом, там, где горел уже следующий фонарь, снег выглядел совершенно нетронутым, как если бы Павел так и не вышел из темной зоны. Но отсюда он никак не мог разглядеть, где и как именно прерывается след: мешало мельтешение снежинок. При этом он не видел никаких признаков того, чтобы приближение Павла взбудоражило тех, кто притаился в соседнем доме, а значит, они вряд ли могли с ним что-то сделать.

Так что же случилось?

После недолгих колебаний Морозов все же отправился по следу, собираясь дойти до того места, где он обрывался, чтобы все выяснить. Ему не хотелось надолго покидать дом, но в то же время очень нужно было понять, что случилось с Павлом. В какой момент он отправил Олесю обратно? До тех звуков, что Морозов принял за выстрелы, или после?

Снег выглядел уже неплохо вытоптанным, что должно было облегчить продвижение, поэтому Морозов понадеялся, что это не займет много времени.

Однако он немного просчитался. Да, ему наверняка было легче идти, чем Павлу и Олесе, но появившаяся тропинка все еще не могла считаться по-настоящему удобной для прохода: снег лежал не так уж плотно, время от времени нога то подворачивалась, то норовила куда-то уехать. Быстро идти не получалось.

Морозов преодолел лишь половину пути, когда вдруг вновь услышал тот самый хлопок. Только на этот раз он прозвучал громче и со стороны оставленного позади дома. Оглянувшись, Морозов устремил взгляд в небо, но так и не увидел цветного огонька салюта, который мог объяснить похожий на выстрел звук.

Нет, черт побери, это и был выстрел! Ему не показалось. Возможно, ему не показалось и в первый раз.

Он ринулся назад так быстро, как только позволял снег, но это все равно казалось очень медленным. Между звуком выстрела и тем моментом, когда он скользнул за откатные ворота во двор, прошла, по его ощущениям, маленькая вечность.

Казалось, в доме за время его отсутствия ничего не изменилось: горели окна и огни на фасаде, в том числе фонарь на крыльце. Никого нигде не было видно, как не было слышно криков или других звуков.

Входную дверь Морозов открывал с осторожностью, сперва распахнув и отпрянув в сторону: боялся получить выстрел в упор, если сразу появится на пороге.

Однако и в этот раз никто в него не выстрелил. В прихожей было пусто. Олеся уже куда-то ушла, осыпавшийся с ее одежды снег превратился в темные влажные пятна на ковровом покрытии.

Морозов прислушался. В доме было очень тихо. Так тихо, что это вселяло некоторую тревогу, как будто здесь вовсе не осталось живых.

Но выстрел ведь был только один! Им всех не убьешь…

Очень тянуло позвать каждого по очереди, но Морозов заставил себя молча пройти в холл и заглянуть сперва в спальню Олеси и кабинет, в котором ночевал Павел. Обе комнаты оказались пусты. Тогда он проверил еще нижний санузел и направился в гостиную. Отчего-то быстро стало понятно, что там он такой безмятежной картины не обнаружит.

Григория он заметил еще с порога. Точнее, его ноги, поскольку из арки, ведущей в кухню, торчали только они. Григорий лежал лицом вниз и не шевелился. Подойдя ближе, Морозов осторожно перевернул его на спину и сокрушенно вздохнул, увидев растекшееся по груди пятно крови. Попытка нащупать пульс успехом не увенчалась.

— Эх, Гришка, — пробормотал он, — говорил же тебе, иди в комнату Вероники…

Почувствовав, как откуда-то потянуло холодным воздухом, Морозов обернулся, ища взглядом его источник. Нашел быстро: под порывом ветра дверь, ведущая на террасу, распахнулась чуть шире, заставляя сердце тревожно удариться о ребра.

Почему она открыта? Кто-то вышел на задний двор? Или же кто-то вошел? Но как? Дверь ведь была заперта… Впрочем, если убийца все это время был внутри, он мог в какой-то момент невзначай повернуть замок, проходя мимо двери, когда на него никто не смотрел. И теперь уже не вспомнить, кто и когда мог это сделать.

Морозов пружинисто вскочил, даже не осознавая, что так и ходит в куртке и сапогах. Закрыл дверь на террасу, щелкнул замком, торопливо направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Постучал сначала в комнату Вероники, а потом забарабанил в дверь Дарьи.

— Даша! Открой!

— Что случилось? — раздался из-за двери ее испуганный голос. — Кто-то стрелял?

— Да, Григорий убит. Открой дверь!

В то же мгновение щелкнул замок, но открылась соседняя дверь, из-за которой выглянула встревоженная Вероника. Она вопросительно посмотрела на Морозова. Тот жестом велел ей молчать и ждать.

— Уходи! — крикнула Дарья с нотками истерики в голосе. — Я не пущу тебя…

— Даша, открой! Оставаться дальше одной опасно. Если убийца вооружен, этот хлипкий замок тебя не спасет!

Она еще немного помедлила, но все же открыла. Не особо церемонясь, Морозов распахнул дверь, взял Дарью под руку и потащил в соседнюю комнату к Веронике. Та впустила его и слабо сопротивляющуюся Дарью, после чего закрыла дверь и заперлась.

Верный своему предположению, что сам по себе замок их не спасет, Морозов с помощью женщин придвинул к двери массивный комод. Только после этого он наконец снял с себя куртку и бросил ее на кровать.

— Где Олеся? — напряженно спросила Вероника.

— Не знаю, — честно ответил он, подходя к окну и снова берясь за бинокль. — В лучшем случае сбежала в баню и заперлась там. В худшем — тоже мертва.

— Господи, кто же тогда все это делает? — дрожащим голосом спросила Дарья. — Все-таки Пашка?

— Не уверен, что он сам еще жив, — вздохнул Морозов, вновь пытаясь найти Павла взглядом через бинокль. — Возможно, в том доме их с Олесей все-таки заметили. И кто-то вышел им навстречу. А теперь он здесь. С оружием.

Так и не обнаружив ни Павла, ни хотя бы его тела, Морозов вновь посмотрел на дом, в котором горел свет, и на участок вокруг него. Раз следов нет на дороге, значит, вдоль леса все-таки возможно пройти. Скорее всего, на том участке тоже есть вторая калитка.

Однако, если она и существовала, ею едва ли могли воспользоваться: ни с парадной стороны дома, ни с задней на снегу не было вообще никаких следов. Как не было почищенных или протоптанных дорожек. И хотя последние десять или двадцать минут снег сыпался заново, он был слишком редким и слишком мелким, чтобы суметь так все засыпать.

Нет, определенно, на том участке никто не чистил снег как минимум после снегопадов прошлой ночи. А может быть, и дольше.

Морозов снова посмотрел на окна дома. Ни одного шевеления, никаких силуэтов. Ни всполохов работающего телевизора, ни новогодних огней. И горят все время одни и те же источники света. А стоящая у забора машина, если задуматься, засыпана так сильно, что явно появилась здесь еще до вчерашнего снегопада. Возможно, она вообще стоит давно, кем-то по какой-то причине оставленная.

— Там никого нет, — выдохнул Морозов, отнимая бинокль от лица и оборачиваясь к женщинам. — В том доме, где горит свет, никого нет. И не было все это время.