Последний день года

Глава 11

Вернувшись в дом, Морозов сразу поднялся на второй этаж и прошел в свою комнату. Дарья, как и было велено, находилась там. Судя по всему, перед тем, как он вошел, она нервно мерила шагами комнату, обхватив себя руками за плечи. Однако стоило двери открыться, Дарья замерла, обернулась и посмотрела на него с такой надеждой, словно за время своего отсутствия Морозов мог каким-то образом решить все их проблемы: найти телефон, вызвать полицию или хотя бы трактор, а то и вовсе вычислить и задержать убийцу.

— Ну что там? — спросила она нетерпеливо, когда он ничего не сказал, а просто нашел свою сумку и принялся рыться в мелочах, которые не стал из нее вытаскивать.

— Пока ничего, мне просто нужно это. — Морозов продемонстрировал ей ежедневник и продолжил рыться в сумке в поисках ручки. — Надо записать кое-какие детали, а то сейчас в голове все перепутается.

— Записать детали? — несколько возмущенно переспросила Дарья, когда он наконец нашел ручку, свободную страницу и принялся фиксировать то, что боялся забыть. — Олег, как нам это поможет? Надо как-то выбираться отсюда!

— Это нам пока недоступно, — невозмутимо напомнил он, продолжая писать. На нее он даже не посмотрел. — Поэтому я делаю что могу.

— Олег!

Произнеся одно лишь его имя, Дарья умудрилась сказать так много, что Морозов все-таки оторвался от ежедневника и поднял на нее взгляд. На ее лице читались страх и мольба, едва заметная обида и куда более выразительная надежда. Несмотря ни на что, она надеялась, что ему удастся как-то разрулить ситуацию. Такая вера в него даже немного льстила, но в то же время слегка раздражала. В конце концов, здесь и сейчас он находится на равных со всеми, и ждать от него чего-то сверхъестественного немного несправедливо.

Если задуматься, то Морозов даже в менее выгодной позиции, чем все остальные. Это не его друзья, не его компания, и в этом доме, как и в этой деревне, он впервые! Он здесь из-за Дарьи, его лично никто не приглашал, и если уж на то пошло, ему не очень-то и рады. То, что Валерий Демин в последний момент пригласил Павла, подтверждало это. Возможно, хозяин дома даже надеялся, что приезд бывшего мужа Дарьи спровоцирует Морозова на досрочный отъезд.

Да, он здесь случайный человек. И это давало бы ему право вообще не дергаться и не пытаться что-то сделать, если бы он не был подполковником Следственного комитета. И если бы он не подозревал, что мог невольно спровоцировать эту ситуацию.

Заложив страницу ручкой, Морозов закрыл ежедневник, выпрямился, ободряюще улыбнулся Дарье и коснулся рукой ее плеча.

— Потерпи немного, — попросил он, стараясь, чтобы в голос не прорвались нотки раздражения. — Сейчас я быстро всех опрошу, вернусь к тебе, и мы поговорим обо всем. Обсудим варианты. Хорошо?

В ее глазах читалось непонимание, какие именно варианты он собирается обсуждать, но то ли сработал его нарочито мягкий и при этом уверенный тон, то ли сказалась ее манера не затевать скандал на пустом месте. Дарья согласилась и только попросила:

— Не задерживайся.

Морозов кивнул, безмолвно обещая это, и даже наклонился к ней, чтобы поцеловать. Собирался в губы, но в последний момент отчего-то передумал и коснулся губами лба в каком-то нелепом братском поцелуе. Не давая себе времени проанализировать, почему сделал именно так, он поторопился выйти из комнаты.

Прежде всего Морозов направился в соседнюю, к Столяровым. Возможно, с ними вообще стоило поговорить в первую очередь, ведь, позволив им подняться к себе и дав так много времени наедине, он предоставил им возможность согласовать свои показания, что было не очень хорошо. Будь в его распоряжении опера и патрульные, он велел бы проследить, чтобы Столяровы не разговаривали друг с другом до тех пор, пока не дадут показания по отдельности. Но сложившаяся ситуация вносила свои коррективы.

Однако, оказавшись в комнате, Морозов обнаружил, что Женя там одна. Она лежала на кровати поверх одеяла, спиной к двери, почти свернувшись клубком, и плакала. На тумбочке рядом с ней стоял уже пустой коньячный бокал.

— Где Григорий? — поинтересовался Морозов с порога.

Женя вздрогнула, резко села на кровати, торопливо вытирая слезы и шмыгая носом, посмотрела на него слегка испуганно, как будто не хотела, чтобы он видел, как сильно она огорчена случившимся.

— Он… он в комнате Валеры, — с трудом выдавила она. Язык плохо ее слушался, взгляд фокусировался с трудом. По всей видимости, коньяк уже подействовал. — Пытается… ну… сейф… пытается открыть.

Морозов посмотрел через холл на закрытую дверь хозяйской спальни и кивнул. Что ж, так даже лучше. Ему все равно пришлось бы кого-то выгнать на время разговора с другим.

— Тогда сначала с тобой, — решил он, закрыв за собой дверь. — Опиши как можно точнее, что ты делала после обеда и до того момента, как Вероника сообщила, что Марк убит.

— О… да я… — она нахмурилась и потерла лоб, — ладно…

Женя принялась рассказывать, но то ли алкоголь туманил ее разум и путал факты, то ли она сама пыталась что-то скрыть. Во всяком случае, она весьма путано описывала отрезок времени, предшествовавший отправлению мужчин в баню.

— Вы пересекались с Марком? — напрямую спросил Морозов, догадавшись, о чем она может умалчивать.

Женя дернулась и посмотрела на него с плохо скрываемым ужасом, хотя наверняка старалась не выдать себя. Будь она трезвой, ей, возможно, удалось бы это сделать.

— У вас ведь был роман, так? — подтолкнул Морозов. — Давно?

— С чего ты взял?! — возмутилась Женя.

И если до того момента у него еще оставались какие-то сомнения, то теперь они развеялись.

— С того, что слышал вас ночью. У вас ведь было… хм… свидание в мансарде. Около трех ночи.

Возмущение, полыхнувшее в ее взгляде, моментально потухло, она опустила глаза и кивнула.

— Григорий знает?

Женя вновь вздрогнула, вскинулась, глядя на него с еще большим ужасом, и активно помотала головой.

— Уверена?

Она замерла, глядя на него круглыми глазами, и лишь после весьма продолжительной паузы снова кивнула. Взгляд ее на какое-то время почти остекленел, но потом в нем снова появилась осмысленность. А вот язык стал заплетаться сильнее, когда Женя спросила:

— Ты ведь не скажешь ему? Пожалуйста… У нас и романа-то не было! Ничего такого… серьезного. Пара эпизодов, и все…

— Так ты пересекалась с Марком до того, как ребята ушли в баню?

Она вздохнула, кивнула и повторила:

— Ничего такого… Ну… Мы просто… целовались.

— Вы говорили с ним про видео?

Теперь Женя попыталась сфокусировать на нем взгляд, но ей не очень-то удалось. Она немного растерянно уточнила:

— Про какое видео?

— Про то, которое, по словам Марка, ничего не доказывает.

Она снова зависла на какое-то время, потом пожала плечами и помотала головой. И это было похоже на правду. В остальных случаях Женя легко выдавала себя реакциями, и у Морозова не было оснований полагать, что на вопросе про видео она могла соврать лучше.

— Хорошо… Где ты была, пока Марк и остальные сидели в бане?

— У себя. Журналы старые листала. Сто лет ничего подобного в руках не держала, а тут… Смартфоны-то… тю-тю, — она сделала несколько невнятный, но смешной жест. — Вот и пришлось… как-то развлекаться.

— А журналы где взяла?

— В мансарде. Там у Валерки типа библиотека. Хотя журналы, судя по датам, еще от предыдущих хозяев остались. Может, и библиотека их…

— Когда Григорий вернулся в комнату?

— Где-то… без чего-то семь. Не помню… Мы почти сразу вниз пошли, только Дашку прихватили… Ты спал… Мы спустились, а там… Вероника…

Ее лицо вдруг скривилось, и она снова зарыдала, обхватив руками колени и уронив на них голову. А потом махнула на него рукой и завалилась на бок спиной к нему. Морозов понял, что больше от нее ничего не добьется, но пока ему было достаточно и сказанного.

Сделав в ежедневнике несколько пометок, он вышел из комнаты и направился в хозяйскую спальню. Едва открыв дверь, сразу услышал характерный писк: четыре коротких звука подряд, небольшая пауза, еще один — более протяжный, а за ним — звук, означающий отказ. Григорий тихо и лаконично выругался, чем-то пошуршал и снова принялся вводить четырехзначный код.

Морозов миновал маленький холл, из которого был вход в санузел и который при этом сам служил гардеробной, и вошел в спальню. Григорий сидел у дальней стены, точнее, у раскрытого шкафа, на полу, сложив ноги по-турецки. В руках он держал сложенный пополам лист бумаги, исписанный мелкими цифрами, часть из которых была зачеркнута. Но все это Морозов разглядел, подойдя поближе.

— Есть успехи? — поинтересовался он.

Григорий так резко дернулся, что едва не упал. По всей видимости, он чересчур увлекся своим занятием, поэтому даже не услышал, как Морозов вошел.

— Да как видишь, — огрызнулся он, когда понял, кто именно пришел. — Были бы успехи, эта дверца уже открылась бы.

— Какие варианты пробуешь?

— Да вот… — Григорий задумчиво посмотрел на исписанный и исчерканный лист. — Уточнил у Вероники кое-какие значимые даты. Пин-коды Марка она не знает. Поэтому я в порядке бреда накидал разные варианты сочетаний цифр, которые легко запомнить. Например, просто праздники и известные даты… Ну, вроде одиннадцатого сентября и все такое. Какие-то варианты по расположению — разные квадраты, диагонали с хвостиками и тому подобное.

Морозов нахмурился, озаренный внезапной догадкой, и поинтересовался:

— Сегодняшнюю дату пробовал?

Григорий недоуменно посмотрел на него снизу вверх.

— Тридцать первое декабря? Думаешь, все может быть так просто?

Морозов пожал плечами.

— Последний день года, за него вчера пили… То есть сегодня ночью, когда он начался. Попробуй.

— Ладно…

Григорий сделал странное движение рукой, словно ему срочно потребовалось размять пальцы, прежде чем ввести эти цифры: 3, 1, 1, 2. Когда он нажимал кнопку ввода, даже Морозов затаил дыхание, но ответом им стал еще один издевательский звук отказа.

— Черт! А ведь на секунду я успел поверить, что получится, — огорченно отозвался Григорий.

— Да, я тоже, — признался Морозов, испытывая разочарование. — Ладно, отвлекись на пару минут, мне надо с тобой поговорить.

— Я же тебе вроде бы уже все рассказал, — нахмурился Григорий, бросив на него мимолетный взгляд и снова принявшись вводить цифры со своего листа вариантов.

— Не все. Есть несколько непонятных моментов, я хотел бы, чтобы ты проговорил мне снова. Где ты был и что делал после обеда и до того, как вы пошли в баню? Да брось ты этот сейф!

Наверное, Григорий что-то такое услышал в его тоне, что дало ему понять: это не просто эмоциональный призыв, а приказ. На самом деле, Морозов не имел права ему приказывать, он даже расследование вести права не имел. Для следственной группы, которая рано или поздно приедет, он моментально перекочует из следователей в свидетели. В лучшем случае. Однако привыкший подчиняться Григорий не без труда поднялся на ноги, отложил в сторону бумажку с ручкой и повернулся к нему.

— Что я делал… — повторил он немного рассеянно, избегая смотреть Морозову в глаза. — Да черт его знает, не помню… Слонялся туда-сюда. С Пашкой на улицу в какой-то момент выходил, он курил. Потом он пошел мангал чистить, а я наверх… Ну, в туалет зашел, конечно. С Дашкой немного поболтал, когда и вы наверх поднялись. Ты в комнату сразу пошел, помнишь?

Морозов кивнул. Григорий словно бы приободрился.

— Ну вот… Потом уже стало понятно, что можно идти.

— Как это стало понятно?

— Так это… Марк стал подниматься по лестнице и сказал, мол, пошли, хватит дурака валять. Ну я зашел в комнату к себе, чтобы полотенце взять и все такое…

— Даша в этот момент где была?

— Да уже к тебе ушла.

— Вы говорили с Марком про видео?

Блуждающий взгляд Григория остановился и скользнул к Морозову.

— Про какое видео?

— Про то, которое ничего не доказывает.

Брови Григория сдвинулись к переносице, он мотнул головой и пожал плечами, как бы говоря: ничего не знаю ни про какое видео! Но то, как быстро его взгляд вновь скользнул в сторону, заставило Морозова задуматься, так ли это в действительности.

— Ты ведь знаешь, о каком видео речь, правда? — сверля Григория взглядом, тихо спросил Морозов. — Что ты о нем знаешь?

— Ничего я не знаю! — вдруг огрызнулся Григорий и снова вернулся к сейфу. — Я не говорил с Марком ни про какое видео! При чем здесь вообще это? Что нам это даст сейчас? Надо найти способ выбраться отсюда…

— А если Марка убили из-за этого видео? Твое молчание может стоить жизни кому-нибудь еще.

Это был выстрел в пустоту и наудачу: на случай, если видео никак не было связано с интрижкой Марка и Жени, а Григорий в этой ситуации был случайным посвященным или еще одним объектом шантажа. Однако пуля улетела в «молоко».

— Я уже сказал: ничего не знаю ни про какое видео! — Григорий стоял на своем и уже вновь вводил код на сейфе. — Не мешай мне.

— Еще пара вопросов. Сосредоточься, пожалуйста. Посмотри на меня!

Морозов снова использовал командный тон, и Григорий опять подчинился. На этот раз он лишь повернулся, оставшись сидеть на полу, и недовольно посмотрел на него, как бы говоря: ты зря тратишь мое и свое время!

— Ты видел, как Марк зашел в свою комнату, прежде чем пойти собираться в баню?

— Нет! — Голос Григория прозвучал едко. — Он еще поднимался по лестнице, а я сразу пошел к себе.

— Ясно. Когда вы с Павлом вернулись в дом после бани, что вы делали? Как можно точнее, пожалуйста.

— Он пошел к себе, а я к себе.

— Сразу?

— Сразу.

— Этого не может быть.

— Почему это?

— Потому что Павел сказал, что вы вернулись в дом за полчаса до обнаружения тела Марка, то есть в половину седьмого. А на второй этаж ты поднялся в лучшем случае без четверти семь. Где ты был пятнадцать минут?

— Какая разница?

— Огромная. Пятнадцати минут более чем достаточно, чтобы взять на кухне нож, вернуться в баню, убить Марка и снова пойти в дом.

Григорий заметно побледнел и при следующем ответе немного сбавил тон:

— Мы с Пашкой какое-то время были внизу.

— Что делали?

— Да ничего такого, просто болтали. Потом он пошел к себе, а я к себе.

Он вновь избегал смотреть Морозову в глаза, но было трудно понять: это потому, что он врет, или потому, что ему в принципе сложно смотреть в глаза кому-то. Григорий определенно являлся личностью довольно слабой и мог избегать подобных контактов именно из-за этого.

— Последний вопрос. Ты знаешь о связи Марка и Жени?

И снова недоверчивый, даже немного растерянный взгляд метнулся к нему.

— О какой… связи? — несчастным тоном уточнил Григорий.

— О любовной, — безжалостно пояснил Морозов, внимательно следя за его реакцией.

Взгляд опустился в пол, сам Григорий заметно ссутулился и словно бы стал меньше. Он мотнул головой.

— Нет… Ничего такого между ними нет! И не было никогда!

В его голосе не хватало уверенности, казалось, он раздавлен этой вероятностью. Однако однозначно Морозов пока не мог трактовать все эти реакции, поэтому просто сделал несколько пометок в своей записной книжке.