Последний день года

Глава 3

Только когда речь зашла о размещении, Морозов задался вопросом, хватит ли на всех отдельных спален или придется как-то уплотняться. Насколько он знал, даже в довольно больших домах бывает не так много комнат: количеству проектировщики предпочитают простор. Их было три пары, хозяин дома — вероятнее всего, один, поскольку речь ни разу не заходила ни о его жене, ни о подруге, а также Олеся. Итого требовалось пять спален.

И как ни странно, они нашлись. Олеся сразу выбрала себе ту, что находилась на первом этаже: самая маленькая, она соседствовала с таким же скромным кабинетом. На втором этаже спален оказалось четыре: две побольше, в том числе хозяйская спальня, и две поменьше. Марк сразу заявил, что забирает себе ту, что служила зеркальным отражением хозяйской: в ней имелись гардеробная и отдельный санузел, тогда как в двух других ничего подобного не было. Спорить с ним никто не стал, в том числе и Морозов. В этом доме он планировал провести всего четыре ночи и не сомневался, что поделить на пятерых два других общедоступных санузла они как-нибудь смогут.

Дарье доставшаяся им комната тоже пришлась по душе. В основном тем, что ее окна выходили на переднюю часть двора и восток.

— Здорово, когда в комнате с самого утра есть солнце! — заявила она. — Легче просыпаться.

Морозов сомневался, что завтра утром — или в любое другое время дня — они увидят солнце: прогноз в этом отношении был неумолим и обещал облачность и осадки чуть ли не в течение полных суток. Дарья, скорее всего, тоже прекрасно это понимала, просто при своем легком характере и отсутствии склонности к конфликтам искала положительные стороны во всем. Главное, в комнате имелось все необходимое: кровать, две тумбочки при ней, платяной шкаф с вешалками, небольшой комод и даже удобное кресло с торшером над ним, пуфом для ног перед ним и маленьким кофейным столиком рядом. Чего в комнате не было, так это телевизора, но они и не ради новогодних телепередач сюда приехали.

Вещи Морозов планировал разобрать чуть позже, ограничился лишь тем, что снял и повесил в шкаф пиджак: в доме оказалось достаточно тепло, тонкого свитера вполне хватало. Однако Дарья принялась разбирать сумку: вероятно, не хотела, чтобы вещи и дальше мялись в ней.

— У меня для тебя кое-что есть, — заговорщицким тоном сообщила она, переместив почти все содержимое сумки в шкаф.

Помимо вещей, там оказалась еще и небольшая коробочка, завернутая в подарочную бумагу и перехваченная лентой с бантиком. Увидев ее, Морозов с трудом подавил улыбку и постарался посмотреть на Дарью с осуждением.

— Я думал, формат вечеринки — без подарков. Был ведь такой уговор?

— Да, конечно, но мне захотелось! В конце концов, это наш первый совместный праздник… Хочу, чтобы у тебя осталось что-то о нем на память. Там ничего особенного, сущая безделушка, я не жду ответного…

Дарья еще не успела договорить, когда он извлек из сумки слегка помявшийся подарочный пакет с футляром для украшений внутри. Морозов слишком долго был женат, чтобы действительно вестись на фразы в духе: «Подарки дарить не будем, просто как следует вместе повеселимся, для себя я тоже ничего не жду, ты, главное, сам приезжай…»

— О, ну что ты! Не стоило… — пробормотала Дарья, но ее глаза радостно зажглись.

Она крепко обняла его и вдумчиво поцеловала, даже несколько дразня прикосновениями. Однако открывать подарок не стала, предложив сделать это в новогоднюю ночь. Морозов согласился, и они оба спрятали полученные презенты каждый в свою прикроватную тумбочку. После чего наконец спустились на первый этаж. Следовало выяснить, что там с Валерой и с ужином.

Дарья уверенно направилась в гостиную, через которую можно было пройти в просторную, если не сказать огромную, кухню. Именно оттуда доносились голоса ее друзей. Оказалось, что большинство уже собралось вокруг кухонного острова, не хватало только Вероники и Олеси. Судя по хмурым лицам и напряженным интонациям, хозяин дома так и не появился.

— И на звонки не отвечает: я уже три раза его набирал, — сообщил Григорий в ответ на вопрос Дарьи. — Гудки идут, но трубку никто не берет.

— В чате тоже молчок, — добавила Женя, но это они и так знали: чат у ребят был общим. Морозов, конечно, в нем не состоял, но Дарья держала его в курсе того, что там происходит.

— Может, с ним что-то случилось? — предположила она.

— Что с ним могло случиться? — с нотками возмущения возразил Марк.

— Не знаю… Поехал в магазин и попал в аварию… Или поскользнулся, упал и сломал ногу, — принялась фантазировать Дарья.

— И что нам теперь делать? — задался вопросом Григорий. — Искать его? Где? Как? И, вообще-то, есть хочется… Не все перекусывали слойками с кофе, а тут такие запахи!

С последним Морозов мог легко согласиться: в кухне и даже немного в гостиной умопомрачительно пахло запеченным мясом, чесноком и какими-то специями. Женя с любопытством заглянула в духовку и вытащила оттуда противень с пакетом, внутри которого лежало явно что-то очень вкусное и вполне готовое. И даже порядком остывшее, поскольку Жене не понадобились прихватки.

— Может, поедим, пока ждем Валеру? — предложил Марк. — Появится он, никуда не денется.

— Как-то это неправильно, — неуверенно возразил Григорий. — Надо бы сначала выяснить, где он, что с ним…

Он, кажется, собирался еще что-то сказать, но в этот момент пиликнули, уведомляя о новом сообщении, сразу четыре смартфона. Морозов заглянул через плечо Дарьи в экран, где открылся общий чат. Писал тот самый Валерий Демин: «Простите, ребят, не могу говорить! Кое-что случилось, пришлось срочно отъехать. Вернусь завтра утром и все расскажу. Пока располагайтесь, ужинайте. Мясо в духовке, картофель фри в морозилке, салаты и закуски в холодильнике, шампанское там же, остальные напитки в гостиной. Скоро увидимся!»

— Ну вот! — Марк торжествующе улыбнулся. — Я же говорил: никуда он не денется, вернется. Давайте ужинать. Девчат, накрывайте!

Дарья с Женей переглянулись, почти синхронно пожали плечами и принялись исследовать холодильник на предмет закусок, а шкафчики — в поисках посуды. Морозов предложил свою помощь, Григорий с заметным облегчением и некоторым предвкушением направился в гостиную для изучения местных запасов алкоголя, а Марк уселся во главе длинного стола и достал смартфон.

Морозов как раз забрал у Дарьи довольно тяжелую стопку больших плоских тарелок и отнес ее на стол, когда в кухню вошла Вероника, несколько растерянно глядя на остальных. Ее явно обрадовала бурная деятельность по подготовке к ужину, но в ее глазах читался вопрос: а где же Валера?

Подруги быстро рассказали ей про сообщение, которое она, по всей видимости, пропустила, и она с удовольствием присоединилась к процессу, взявшись расставлять на столе бокалы для напитков: они стояли в отдельном шкафу в углу комнаты и к нему проще всего было подобраться, не мешая деятельности остальных.

Марк тем временем отвлекся от экрана смартфона, посмотрел на жену и недовольно нахмурился.

— Зачем ты взяла с собой это платье? Не говоря уже о том, зачем его надела?

Вероника замерла, бросила на стоявшего рядом Морозова немного испуганный взгляд, а потом посмотрела на платье. Оно было насыщенного зеленого цвета, в мелких белых цветочках, с рукавом три четверти, приталенное и с расклешенной юбкой почти до колена.

— Мне нравится это платье, — не слишком уверенно отозвалась Вероника, с преувеличенным вниманием расставляя на столе винные бокалы. — И оно удобное.

— Сколько раз я говорил, что оно тебе не идет? Ты в нем выглядишь как простушка! — продолжил отчитывать жену Марк. — Почему ты до сих пор его не выбросила? Иди и переоденься! Надеюсь, ты взяла нормальную одежду.

Женя и Дарья определенно слышали Марка, но упорно делали вид, что ничего не замечают. Светлокожая Вероника мгновенно вспыхнула, Морозов слышал, как она тяжело задышала, но выполнять приказ мужа пока не торопилась, продолжая ходить между шкафом и столом.

Он не разбирался в подобных вещах и не мог наверняка сказать, простит женщину платье или нет. Аня смогла бы оценить и сделать вывод, если бы была здесь. Но в двух вещах он не сомневался. Во-первых, будь его покойная жена тут, она обязательно вступилась бы за выбор Вероники в подобной ситуации, даже если бы действительно считала платье неудачным. А во-вторых, сама Вероника, по его мнению, относилась к тем женщинам, что будут хорошо выглядеть, даже если на них надеть холщовый мешок из-под картошки.

— А по-моему, чу́дное платье, вам очень идет, — заметил Морозов. И тут же попытался сменить тему: — Марк, может, поможешь Даше? Кажется, блюдо с мясом довольно тяжелое.

Дарья, как раз поднявшая то самое блюдо с подогретым содержимым пакета из духовки, выразительно поморщилась и поставила его обратно на кухонный остров, подтверждая, что ноша для нее тяжеловата. Марк недовольно зыркнул на Морозова, но из-за стола встал, пряча смартфон в карман.

— Убери, — тут же недовольно добавил он, отставляя в сторону винный бокал, который жена поставила перед его тарелкой. — Ты же знаешь, что я пью виски, а не вино!

Вероника безропотно забрала бокал, унесла его обратно в шкаф и заменила стаканом для виски. На Морозова она больше ни разу не взглянула, но и переодеваться так и не пошла.

Когда салаты и закуски были выставлены на стол, картофель фри зажарен в аэрогриле, а напитки разлиты по бокалам, к столу позвали Олесю, которая до того момента сама так и не появилась. С отправившейся за ней Дарьей она все же пришла, и та усадила ее рядом — по правую руку от себя. По левую руку от нее сел Морозов. Марк так и остался во главе стола, Вероника села рядом с ним и оказалась напротив Морозова. Места напротив Дарьи и Олеси заняли Столяровы.

— Ну что, погнали? — предложил Григорий, поднимая бокал с виски.

Морозов машинально отметил про себя, что поначалу тот собирался пить вино, но поменял свое мнение, как только узнал, что Марк будет виски. Они и ему предлагали присоединиться, но Морозов заявил, что оставит тяжелые напитки на новогоднюю ночь. Виски он все равно никогда не любил.

— Погнали! — бодро поддержал Марк.

И этот призыв был поддержан дружным звоном бокалов.

* * *

— А я тебе говорю: если мужик полностью обеспечивает свою женщину, то вся эта домашняя хоботня — не его проблема! — уверенно вещал Марк, хотя язык его самую малость заплетался. — Всякие там дети, готовка, стирка, уборка — уж будь добра, сама-сама! В конце концов, что там делать? Стирает стиралка, посуду моет посудомойка…

— Еще скажи, что гладит утюг, — не сдавалась Женя. — Сам, ага! Ты хоть один день в своей жизни был на хозяйстве? Вот хоть раз?

Как это часто бывает в не вполне трезвых компаниях, никто уже толком не помнил, с чего вдруг завязался этот разговор, переросший в спор. Ужин давно был съеден, часть посуды отправлена в ту самую посудомойку, остальная осталась ждать своей очереди в раковине и рядом с ней. Компания переместилась из-за стола в гостиную, где уютно потрескивал камин. Вокруг него хватало удобных посадочных мест: один только диван вполне мог вместить всех семерых, а рядом с ним стояла еще и пара кресел.

Морозов предпочел сесть в одно из них, а Дарья, несмотря на наличие других вариантов, решила расположиться на его подлокотнике. Злотники и Столяровы оккупировали диван, а Олесе и вовсе не сиделось, поэтому она то стояла у камина, глядя на огонь, то подходила к окнам, за которыми все равно нельзя было разглядеть ничего, кроме метели.

— Был, и не раз, — заверил Марк. — Ничегошеньки сложного! Это тебе не в офисе с утра до ночи канителить то с партнерами по бизнесу, то с контрагентами, то с придурковатыми сотрудниками.

— Конечно, ничего сложного, когда это один день, — тут же фыркнула Женя. — Белье чистое и глаженое, в доме порядок, в холодильнике — еда наготовленная.

— Вообще-то, Ника тогда с Викулей две недели лежала в больнице, а я с Глебом дома остался один! А ему всего пять лет тогда было.

— Ты был не один, — тихо возразила Вероника, — с тобой мама твоя жила.

— Правильно, — не растерялся Марк, — работу же никто не отменял. Когда у тебя свой бизнес, больничный тебе, чтобы дома посидеть с ребенком, никто не даст.

— И вообще, если женщина хочет, чтобы мужчина наравне с ней вкладывался в быт, то сама она наравне с ним должна вкладываться в бюджет, — поддержал друга Григорий. — А иначе это какая-то игра в одни ворота… Вот что в таком случае женщина должна мужу?

— Единственное, что женщина должна, — это всегда быть красивой! — заявила Женя, картинным жестом откидывая назад огненно-рыжие волосы.

— То есть если женщина, например, одевается не так, как хочет ее мужчина, то она уже не выполняет свою часть сделки? — тут же ухватился за это утверждение Марк.

Вероника промолчала, только поднесла к губам бокал. Их они взяли с собой, хотя почти никто уже не пил. Так, каждый цедил что-то для вида.

Женя явно почувствовала, что ее аргументы разваливаются, а потому решила немного сместить фокус и втянуть в спор нового человека:

— Олег, а ты что думаешь? Что мужчина и женщина должны друг другу в браке?

У Морозова не было ни малейшего желания вступать в этот спор, поэтому пару секунд он просто молчал, но потом все же ответил:

— Я думаю, что брак, в котором дело дошло до составления списков, кто кому и сколько должен, обречен. И, по большому счету, не имеет смысла.

Олеся громко хмыкнула, хотя до того момента казалось, что она вообще не слушает, Женя рассмеялась, а Дарья похвалила, касаясь своим бокалом его:

— Отлично сказано!

— Господи, да оставь ты уже в покое телефон! — раздался следом приглушенный, но все же достаточно громкий и заметно раздраженный голос Марка. — Сколько можно ей писать? Поздно уже!

— Но Викуля в сети, — попыталась оправдаться Вероника, машинально потянувшись за отобранным мужем смартфоном. — Я волнуюсь и хочу убедиться, что у нее все в порядке.

— Перестань над ней трястись, — все с тем же раздражением отозвался Марк. — Она уже не маленькая.

— Она впервые без нас в Новый год, — возразила Вероника дрогнувшим голосом. — Среди чужих людей…

— Это новогодний лагерь для детей ее возраста! — напомнил Марк. — Дорогой, кстати! У них там куча развлечений.

— Но там нет никого из ее друзей, — на этот раз голос Вероники прозвучал едва слышно. — А она такая закрытая девочка…

— Вот и нужно учиться открываться, — отрезал Марк. — Нечего всю жизнь сидеть под мамкиной юбкой.

На этот раз Вероника промолчала, только сделала еще один глоток вина. Морозову показалось, что рука ее сильно дрожит. Она прятала глаза, словно не хотела, чтобы кто-то видел в них слезы.

— Ника, правда, не переживай, — попыталась поддержать ее Дарья. — У меня руки тоже так и чешутся Альке написать, но я не хочу ее лишний раз дергать.

— Да ты у нас вообще мать года, — тихо и неожиданно ядовито заметила Олеся.

— Алина со своим родным отцом, — несколько хрипло добавила Вероника. — Это не то же самое. Если бы Глеб взял Викулю с собой, я бы тоже не дергалась.

— Ну, для их компании Вика еще маловата, — заявил Григорий. — Как и Алина. Через пару годков подрастут — и будут все вместе веселиться, как и мы.

— Тут лучше не торопиться, — мрачно прокомментировала Олеся, в очередной раз пересекая комнату от окна к камину.

— Наши старшие дети тоже очень дружны и в последние годы собираются вместе на многие праздники, все чаще отдельно от нас, — с улыбкой пояснила Морозову Дарья. — Старший сын Марка Глеб, моя старшая дочь, сын Гриши и Жени, а также дочь и сын Валеры. И, конечно, их пары, приятели и бог знает кто еще.

— Олег, а у тебя есть дети? — поинтересовался Григорий.

— Да, сын, ему двадцать два. В этом году он впервые отмечает Новый год со своей девушкой, а не со мной.

— Кто знает, может, к следующему Новому году и они вольются в компанию наших? — бодро предположила Женя, многозначительно глядя на Дарью.

Та ничего не ответила, только несколько смущенно рассмеялась. Морозов тоже промолчал. К счастью, разговор прервал глухой гул удара, который потом повторился еще одиннадцать раз, привлекая внимание к вычурным, сделанным под старину стрелочным часам, висящим на стене.

— Они что, каждый час так делают? — удивился Марк.

— Нет, в одиннадцать точно такого не было, — возразила Женя.

— Наверное, только в полночь и в полдень, — предположил Морозов. — Чтобы не сводить хозяев с ума.

— Точно! — поддержала его Дарья.

— Так, значит, уже тридцать первое? — обрадовался вдруг Григорий и потянулся к бутылке виски, стоявшей на столике рядом с диваном. — Пора выпить за уходящий год?

— Да рано еще! — одернула его жена. — Старый год ближе к новогодней полуночи провожают, а не за сутки до нее.

— А по мне, никогда не рано начать провожать такой год, — заметил Марк с ухмылкой.

— Да ладно, этот был еще не из худших, — мягко возразила Дарья, ненавязчиво обнимая Морозова за плечи и улыбаясь ему.

— У кого как, — буркнула Олеся.

В комнате мгновенно стало как-то очень тихо. Настолько, что стало отчетливо слышно, как тикают недавно пробившие полночь часы. Однако неловкое молчание не задержалось надолго, Олеся сама же его и нарушила:

— Давайте выпьем за последний день! В смысле, последний день года… Пропади он пропадом!

— Тост не хуже других, — хмыкнула Женя. — С последним днем года вас, ребята!