Последний день года

Глава 10

После демонстрации удостоверения в комнате на какое-то время застыла тишина. Олеся и Дарья, конечно, не удивились: обе знали, кто он. Зато Вероника и Женя смотрели на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось: «Никогда бы не подумала». Павел растерянно повернулся к Григорию, как бы спрашивая: «Ты знал?» Тот в ответ только пожал плечами и мотнул головой.

Потом все по очереди потянулись на выход. Первой к двери шагнула Женя, прихватив с собой бокал. За ней вышел Григорий, а потом и Павел. Олеся вопросительно посмотрела на Веронику, и та едва заметно кивнула. Дарья вышла из комнаты последней, на ходу коснувшись руки Морозова и легонько сжав ее.

— Приходи быстрее, — едва слышно попросила она. — Мне страшно оставаться одной.

Он ободряюще улыбнулся ей, но ничего обещать не стал. Дождался, когда стихнут звуки шагов, и подошел ближе к дивану, оценивающе глядя на Веронику. Она спокойно и открыто посмотрела на него снизу вверх.

— Задавайте свои вопросы, товарищ подполковник. Или сейчас все же правильнее называть вас господин подполковник?

— Можно просто Олег, — предложил он, снова улыбнувшись, на этот раз сочувственно. — Ничего, если я присяду?

Ему не хотелось нависать над ней и давить ростом. Вероника кивнула и чуть подвинулась, освобождая ему больше места. Он опустился на диван рядом с ней и мягко попросил:

— Расскажите, как все было. С того момента, как мы встали из-за стола, и до того, как вы обнаружили тело мужа.

— Да, хорошо, — отозвалась она тихо и слегка нахмурилась, собираясь с мыслями. — Мы с Олесей взялись убирать со стола, складывать посуду в посудомойку. Пришлось вытаскивать оттуда предыдущую, оставшуюся после приготовлений для новогоднего ужина…

Вероника осеклась и кашлянула, вероятно, поймав себя на той же мысли, что и он: теперь все это не пригодится, отмечать после случившегося с Марком они точно не станут.

— Там еще что-то оставалось в мойке, — продолжила Вероника, — поэтому места снова не хватило.

— Там был нож? Большой нож, которым я резал корейку? В посудомойке или в мойке?

Она нахмурилась сильнее, напрягая память, но в итоге только развела руками.

— Я не обратила внимания. Какие-то ножи были, я помыла их руками, потому что их не рекомендуется мыть в посудомойке. Но я не запомнила, что это были за ножи.

— Ладно, давайте дальше. Вы убрали со стола, составили посуду в посудомойку. Что потом?

— Олеся пошла к себе, а я к себе.

— Кого-то встретили по пути?

— Вас с Дарьей… Вы сидели в гостиной у камина. Больше никого. Марка в комнате не было, он пришел через какое-то время…

— Через какое?

— Полчаса… Или сорок минут. Точно не помню. Не сразу. Я снова попросила его вернуть мне смартфон, сказала, что хочу позвонить родителям и поздравить их. Но он только рассмеялся и сказал, что я смогу сделать это позже. Потом начал собираться в баню. Когда он ушел, я осталась в комнате, смотрела телевизор…

— У вас есть телевизор? — уточнил Морозов.

Она кивнула.

— Как и в хозяйской спальне. Наша комната ее зеркальное отражение. Там, по-моему, все так же.

— И сейф есть?

Вероника задумалась и покачала головой.

— Сейф не видела.

— Хорошо… Как долго вы смотрели телевизор?

— М-м-м… До без четверти или без десяти семь. Точно не знаю. Начался анонс вечерних семичасовых новостей, его обычно примерно в такое время пускают. Я поняла, что прошло уже много времени и ребята должны вернуться из бани, а Марк ведь обещал тогда отдать смартфоны…

— Вам так хотелось позвонить родителям? — уточнил Морозов.

По ее губам скользнула виноватая улыбка.

— Нет, хотела убедиться, что Викуля не писала мне, узнать, как у нее дела…

Морозов понимающе кивнул. Так он и думал.

— Я вышла из комнаты и встретила Гришу. Он как раз поднялся по лестнице. Я спросила у него, где Марк. Он сказал, что тот остался в бане, скорее всего, уснул. И я пошла за мужем…

— Почему вы не оделись? — поинтересовался Морозов. — Холодно ведь.

На ней не было верхней одежды, а судя по состоянию, в котором она находилась, когда он спустился на первый этаж, раздеться Вероника не могла. А даже если бы кто-то и стянул с нее шубу, та лежала бы где-то поблизости, но ее не было в комнате. Значит, Вероника пошла в баню прямо так: в джинсах и кашемировом пуловере.

Она посмотрела на себя и пожала плечами.

— Моя обувь осталась на террасе, а тут ведь совсем близко. Я решила, что так добегу туда-обратно, вот и не стала заходить в гардеробную.

— Что вы увидели, когда вошли?

Ее взгляд затуманился, словно она глубоко погрузилась в воспоминания и уже не видела перед собой гостиную, а только комнату отдыха в бане.

— Марка. Нож. Кровь.

— Вы подходили к телу?

— Конечно, — она развернула ладони, демонстрируя на них остатки подсохшей крови, которую не удалось стереть салфеткой. — Я хотела помочь… Думала, может, он жив, только ранен…

— Как долго вы находились в бане?

В ее глазах снова блеснули слезы, подбородок и губы дрогнули, как у человека, готового расплакаться. Вероника пожала плечами и едва слышно шепнула:

— Не знаю. Время словно остановилось… Я не знаю даже, который сейчас час…

— Ясно. Тогда последний вопрос: вы знаете, какой код Марк мог поставить на сейф? Может, у него было какое-то любимое сочетание? Или вы знаете его пин-код от смартфона, банковского приложения, карты?

Она вновь растерянно пожала плечами.

— На смартфоне Марк использует отпечаток пальца. А его банковские пин-коды мне неизвестны. Он держит меня на расстоянии от финансов… В смысле, держал…

— Хорошо, спасибо, что уделили мне время. Теперь можете идти к себе.

— А можно мне остаться здесь?

Морозов понимал ее нежелание идти в спальню, где находились вещи Марка, где они вместе ночевали, но ему пришлось настоять:

— Лучше вам пойти в свою комнату.

Вероника обреченно кивнула, встала и слегка пошатнулась, как будто ноги плохо ее держали. Морозов вскочил, подставил руку, давая ей точку опоры, и придержал за плечи.

— Вас проводить?

— Я справлюсь, — заверила она, улыбнувшись дрожащими губами. — Спасибо.

Уже почти дойдя до выхода из комнаты, она вдруг замерла и обернулась, неуверенно посмотрев на него.

— Я не знаю, имеет ли это значение…

— Все имеет значение, — заверил ее Морозов, когда она осеклась. — Что вы вспомнили?

— Перед тем как Марк вошел в комнату… Ну, после обеда, когда собирался в баню… Так вот, дверь была приоткрыта, поэтому я услышала его голос прежде, чем появился он сам. Марк сказал кому-то: «Видео? А что видео? Это видео ничего не доказывает!»

— Кому он это сказал?

— Не знаю… Я не слышала другого голоса. Второй человек, видимо, говорил гораздо тише. Или вообще ничего не стал на это отвечать.

— О каком видео могла идти речь, знаете?

Вероника покачала головой. А потом горько усмехнулась.

— Честно говоря, я подумала, что речь идет об одной из его измен. Может, кто-то снял его с другой женщиной и грозил показать мне? Хотя… Что бы я сделала?

Ее последний вопрос так и повис в воздухе. Она повернулась и вышла из комнаты, а Морозов задумчиво обернулся к окну и двери, ведущей на террасу. Рассказ Вероники заставил его захотеть немедленно вернуться на место преступления, чтобы еще раз все как следует там осмотреть.

Прежде он зашел на кухню в поисках одной важной вещи. Нашел ее почти сразу: коробка тонких латексных перчаток, которую Олеся достала, чтобы Женя могла продолжить готовить даже с порезом, стояла на кухонном шкафчике рядом с холодильником. Он вытащил из нее пару перчаток, которые ничем не отличались от тех, в которых обычно проводился осмотр места преступления.

Затем он вышел на террасу, надел успевшие заново остыть ботинки. Как и прежде, холодный воздух вонзился в кожу болезненными иголочками и моментально проник под одежду, но на этот раз дискомфорт пришлось немного потерпеть.

Прежде чем выйти, Морозов включил на террасе свет и теперь имел возможность немного осмотреть задний двор. На весь освещения, конечно, не хватило, но дорожку до бани было более или менее видно. Однако это мало что дало: днем снег так и не пошел, время от времени ветер лишь слегка переметал его с места на место. Ребята весьма старательно расчистили все дорожки и площадки, а после они все еще как следует потоптались на них, играя в снежки, словно маленькие дети.

Всего несколько часов назад они беззаботно наслаждались начинающимися выходными и приближающимся праздником…

Морозов отмахнулся от этих мыслей, заставляя себя сосредоточиться на том, что следы на снегу ничего не способны ему сказать, и торопливо направился к бане.

Там он тоже принялся осматриваться более внимательно. Обратил внимание на то, что в тамбуре висит куртка Марка и стоят его ботинки. Других вещей и обуви не было. Морозов надел перчатки и методично проверил карманы куртки. Там нашелся смятый чек, наполовину пустая пачка мятной жвачки, а во внутреннем кармане — холдер с документами: паспортом, водительскими правами, свидетельством о регистрации автомобиля и даже СНИЛСом. Морозов вернул найденное на места и пошел дальше.

На этот раз он все же заглянул в моечную и парилку. Последняя почти остыла, а в моечной еще чувствовалась повышенная влажность.

Напротив тамбура обнаружился небольшой санузел: унитаз, раковина с тумбой и небольшой шкаф с мелочами вроде туалетной бумаги. Ничего примечательного Морозов там не нашел.

Только после этого он снова вошел в комнату отдыха. Скользнул взглядом по телу Марка, торчащему из груди ножу, поверхности стола со следами посиделок. Подошел ближе, чтобы внимательно изучить каждый пакетик и бутылку, но при этом ничего не трогал.

Пиво у ребят было обычное, бутылочное. Скорее всего, хранилось здесь же в холодильнике. Четыре бутылки светлого лагера, две темного стаута, одна пшеничного нефильтрованного. Среди пакетиков — картофельные чипсы, ржаные сухарики, сушеные кальмары. Скорее всего, тоже из местных запасов. Открывалка валялась здесь же на столе, как и крышки от бутылок. Павел и Григорий ушли, даже не подумав за собой убрать, Марк, скорее всего, тоже не собирался это делать.

Морозов вновь перевел взгляд на тело. Марк сидел не за столом, а чуть в стороне, у края дивана, вытянув ноги вперед и скрестив их в лодыжках. Выдвинулся для того, чтобы стол не мешал? Но под столом места для вытянутых ног достаточно…

«Его разморило сильно, мне кажется, он вообще уснул, когда мы ушли», — сказал Григорий.

— Почему же ты не лег, раз собирался подремать? — вслух задался вопросом Морозов. — Диван ведь позволяет…

Нет, Марк остался здесь не для того, чтобы поспать. Тянул время, издеваясь над остальными, чтобы подольше не отдавать смартфоны? Упивался своей властью?

Или кого-то ждал?

«Может, кто-то снял его с другой женщиной и грозил показать мне?» — предположила Вероника, услышав разговор о каком-то видео, которое якобы ничего не доказывает.

Но действительно ли это так? А если оно все же доказывает, то что именно? Вряд ли измену. В одном Морозов был абсолютно согласен с Вероникой: даже если бы кто-то заснял ее мужа с другой женщиной и показал ей, она ничего не сделала бы. Марк не стеснялся изменять ей прямо у нее под носом. Точнее, у нее над головой. Он не мог не понимать, что будет слышно. Ему было плевать, потому что он знал: жена от него никуда не денется. Вероника не получила диплома, никогда не работала, скорее всего, не имела ни собственных средств к существованию, ни каких-либо карьерных вариантов. Вряд ли она решилась бы на развод.

Могла ли она в связи с этим убить? Этот вопрос для Морозова пока оставался открытым, но ему очень не хотелось в это верить.

Однако Марку могли угрожать и другим: показать видео не Веронике, а кому-то еще. Григорию, например, если на том видео присутствовала его жена.

Мог ли Григорий убить Марка из ревности? Марк явно доминировал над ним, скорее всего, время от времени унижал, такие люди, как он, по-другому не умеют. Особенно когда им позволяют. Григорий определенно позволял Марку многое. Но когда-то могло лопнуть и его терпение, так ведь? Может, посягательство Марка на его жену стало той каплей, что переполнила чашу?

Теоретически Марк мог ждать шантажиста, а пришел Григорий, решившийся на убийство. Очень уж активно тот продвигал версию, что мужа убила Вероника и иначе быть не может. Пытался отвести возможные подозрения от себя?

А еще время. Морозов помнил, что Дарья разбудила его в четыре минуты восьмого, значит, тело Марка было обнаружено около семи. Павел сказал, что они с Григорием ушли из бани примерно за полчаса до этого, Григорий с этим не спорил. Но, по словам Вероники, он поднялся на второй этаж без четверти или даже без десяти минут семь, когда она пошла выяснять, вернулись ли они из бани. Так где же он был и что делал целые пятнадцать, а то и двадцать минут после того, как вошел в дом вместе с Павлом? Они были вместе? Морозов сделал себе мысленную пометку уточнить.

Не следовало исключать и вероятность того, что Марка пытались шантажировать каким-то другим видео, не имеющим отношения к интрижке с Женей. Или к интрижке вообще. Или же он говорил вообще не с шантажистом, а с кем-то, кого то самое видео тоже компрометирует?

Что же это за видео? И почему Вероника не слышала второго человека, с которым Марк его обсуждал?

Возможный ответ на этот вопрос пришел Морозову в голову еще во время беседы с Вероникой: Марк мог говорить по телефону. С этого парня сталось бы запереть их аппараты в сейфе, а свой оставить при себе. Он мог перевести его в бесшумный режим и сунуть в карман своей куртки, когда нес корзину с остальными смартфонами в сейф. Мог потом взять, чтобы с кем-то поговорить, и снова спрятать.

А еще мог задержаться один в бане, чтобы с кем-то поговорить, обменяться текстовыми сообщениями или просто в свое удовольствие почитать новости или соцсети.

Именно это предположение и заставило Морозова немедленно сюда вернуться. Если Марк только притворился засыпающим, а на самом деле дождался, когда друзья уйдут, чтобы сбегать в тамбур за смартфоном, лежащим в кармане куртки, например, то понятно, почему сейчас он сидит не за столом, а на диване с краю. Ему просто было удобнее так сесть со смартфоном в руке, когда он вернулся.

И если Марк на самом деле никого не ждал, а потом услышал, как кто-то вошел, он мог попытаться спрятать смартфон, чтобы его не увидели. И тогда этот смартфон где-то здесь и с него можно позвонить. Благо все пальцы у тела на месте, проблем с разблокировкой не возникнет.

Морозов присел на корточки рядом с трупом. Сперва засунул руку между правым подлокотником и сиденьем дивана, но там ничего не нашлось. Потом осторожно, стараясь не сильно потревожить тело, проверил пространство между ним и спинкой дивана. Тоже пусто. Оставалась всего одна версия: Марк мог засунуть смартфон под себя. Но и она не оправдалась.

Либо Морозов ошибся, и у Марка не было с собой смартфона, либо тот не успел его спрятать, и смартфон забрал убийца.

Вопрос — зачем? Очевидно, чтобы они какое-то время не могли вызвать полицию. Надеется сбежать раньше? Хочет успеть уничтожить какие-то улики?

Или задумал что-то еще? Может, хочет вынудить кого-то из тех, кто остался, пойти за помощью?

От вопросов и деталей голова шла кругом, пора было все записывать, чтобы ничего не упустить. Следовало вернуться в дом, чтобы найти в вещах ручку и ежедневник. Несмотря на конец года, там еще есть пустые страницы.

Однако уходить, не окончив осмотр, не хотелось, осталось ведь совсем чуть-чуть: проверить холодильник и скромный кухонный гарнитур. По крайней мере, Морозов так считал, потому что до того момента не видел, что в комнате есть еще одна арка в стене, ведущая на лестницу.

Он заметил ее, только когда приблизился к гарнитуру. Оказалось, что именно из-за нее кухонная мебель не стояла по всей ширине комнаты. Морозов прикрыл глаза, пытаясь представить баню снаружи. Рядом с домом в три надземных и один цокольный этаж она выглядела приземистой, но на самом деле у нее вполне могла быть небольшая мансарда.

Морозов подошел к лестнице. Прямая, довольно крутая, почти как та, что вела в мансарду в доме. И тоже заканчивалась люком в полу, но здесь у того не было крышки. Помещение мансарды тонуло в темноте, как и сама лестница, отгороженная от комнаты отдыха глухой стеной. Морозов поискал рядом выключатель, но так его и не нашел.

Он прислушался. Наверху было не только темно, но и тихо. Вполне возможно — пусто. Или же кто-то просто затаился там. Тогда этот неизвестный окажется в выигрышной позиции, если Морозов попытается подняться. В лучшем случае он получит удар тяжелым тупым предметом по голове. В худшем — ножом в сердце.

Решив не рисковать, Морозов вернулся к гарнитуру и осмотрел его. Внутри обнаружилось еще несколько пивных кружек и стаканов, а также с десяток разнокалиберных тарелок, пара упаковок бумажных полотенец. Лежали здесь и запасы снеков, а в холодильнике осталась пара дюжин бутылок разнообразного пива. Валерий Демин действительно весьма запасливый человек. Предусмотрительный.

Изучение места преступления было бы неполным, если бы Морозов не посмотрел местный мусор, поэтому он сунул нос и в ведро под раковиной. То было почти пустым, но сверху на небольшой кучке из упаковок, полиэтиленовых пакетов и смятых бумажных салфеток лежали перчатки. Точно такие же перчатки, как и у него, только испачканные в крови.

Если это кровь Марка, а, скорее всего, так и есть, значит, на убийце были перчатки, которые он взял на кухне вместе с ножом. Предусмотрительно. И в то же время опрометчиво.

Руки чесались найти чистый пакет и забрать перчатки с собой, но Морозов лишь закрыл дверцу и выпрямился. Перчатки могут стать важной уликой. Не стоит их трогать до прибытия следственной группы. Раз убийца выбросил их, значит, не видит в них потенциальной угрозы для себя.

Он снова посмотрел на лестницу. Все это время с мансарды не доносилось ни звука, но проверить ее все равно хотелось. Однако Морозов не мог позволить себе так рисковать и подставляться под удар.

Вернувшись в холл, он открыл дверь тамбура, а потом открыл и закрыл входную дверь, делая вид, что ушел. После чего прислушался. Если наверху кто-то есть, теперь он может себя выдать.

Прошло несколько утомительно долгих секунд, но наверху так никто и не зашевелился. Все же никого нет или этот кто-то стоит у окна и видит, что Морозов не вышел? Благодаря свету, оставшемуся гореть на террасе, это очень хорошо видно.

— Ладно, рискнем, — выдохнул Морозов и направился обратно к лестнице.

В конце концов, если наверху кто-то все же есть, но при этом стоит у окна, значит, поджидать у самого люка он не может. Только действовать теперь стоило быстро.

Сердце билось в груди как сумасшедшее, пока он поднимался по лестнице, но наверху на Морозова так никто и не напал. Выключатель здесь нашелся довольно быстро, ярко вспыхнула люстра под низким потолком и залила светом небольшую комнату. Здесь стояли только двуспальная кровать и узкий старый шкаф. На кровати лежал матрас, но не было ни постельного белья, ни даже покрывала. Шкаф оказался пуст, там не нашлось даже вешалок.

И все же эта баня вполне тянула на гостевой дом. Здесь имелись санузел, кухня и спальное место, даже несколько. Если бы Валерий Демин решил где-то спрятаться, чтобы ближе к полуночи устроить сюрприз с появлением Деда Мороза, ему определенно стоило сделать это здесь.