Последняя надежда Этэры

Глава 12

Утренние тренировки Марка к обеду сменялись изнурительной медитацией с Алисой. Сегодня было особенно тяжело – Роман пытался не просто чувствовать пространство, а удерживать в сознании образ горящей свечи, пока Алиса создавала вокруг него отвлекающие «помехи» в виде резких звуков и тактильных ощущений. К концу сеанса у него гудели виски, а от циферблата часов, казалось, шёл лёгкий пар.

– Ладно, гении, на сегодня хватит, – Алиса с облегчением выдохнула, вытирая пот со лба. – Мой мозг уже напоминает пережаренную яичницу. Предлагаю развеяться. Пройтись до рынка, посмотреть, чем местные ребята торгуют. А то мы тут как кроты в своей норе.

Марк мрачно покосился на свои потрёпанные ботинки.

– Лишнее внимание нам не нужно.

– Именно поэтому и нужно, – парировала Алиса. – Мы должны выглядеть как часть города, а не как засевшие в крепости прокажённые. Идём, смена обстановки пойдет всем нам на пользу.

Роман молча кивнул. Мысль выйти за пределы их дворика, увидеть жизнь Серраниума не как декорацию, а вблизи, была заманчива.

Улицы города в предвечерний час были полны не спешащего люда. Воздух, сладкий от цветущих лиан, смешивался с дымком жаровен, где готовили что-то пряное, и все это дополнял запах влажного, отполированного тысячами ног камня. Роман, как всегда, ловил себя на том, что его взгляд фотографа ищет кадры: игра света на перламутровом куполе, тень, падающая от витой арки на мостовую, серьёзное личико ребёнка, несущего корзинку со светящимися фруктами. Это был мир, выточенный из мечты. Хрупкий, как стекло.

Они дошли до одной из небольших площадей, где под навесами из живых ветвей шла торговля. Тут не было криков и навязчивости земных базаров – всё происходило в тихих, почти ритуальных беседах. Алиса сразу же загорелась, разглядывая прилавок со сломанными приборами и кристаллами, пытаясь угадать их назначение. Марк стоял в стороне, его взгляд автоматически сканировал крыши и перекрёстки.

Роман остановился у старика, продававшего что-то вроде глиняных свистулек, но издававших не свист, а мягкие ритмичные звуки. Он уже протянул руку, чтобы рассмотреть поближе, когда почувствовал на себе взгляд. Не любопытный, а тяжёлый, колючий, полный такой немой ненависти, что по спине пробежал холодок.

Он обернулся.

Из-за колонны, поддерживавшей навес, на них смотрел этеррианец. Мужчина лет сорока, его лицо, обычно гармоничных черт, было искажено гримасой, а большие, синие глаза горели тлеющим гневом. Одежда на нём была скромной, рабочей, испачканной в чём-то тёмном. Он не двигался, просто смотрел. И Роман чувствовал это – не эмпатией, уже простым животным чутьём – исходящую от него волну боли, утраты и ярости.

– Алиса, Марк, – тихо позвал Роман.

Они заметили. Марк незаметно сменил позу, приготовившись встать между ними и незнакомцем. Алиса оторвалась от прилавка, её лицо стало настороженным.

Этеррианец сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Люди вокруг начали замечать. Разговоры стихли.

– Вы, – его голос был низким, хриплым, будто редко используемым. – Вы… пришельцы.

Он сказал это не как констатацию, а как обвинение или проклятие.

– Мы здесь, чтобы помочь, – ровно, без вызова, сказал Марк.

– Помочь? – мужчина горько рассмеялся, и этот звук был таким же чуждым городу, как лязг оружия. – Вы принесли с собой смерть. От вас пахнет пеплом и чужим железом. Я чувствую это.

Он ткнул пальцем себе в грудь.

– Моя сестра. И её дети. Они были в Тарне. В секторе, где неделю назад «гости» устроили охоту. Они искали кого-то. Кого-то особенного. – Его взгляд впился в часы на запястье Романа, потом перешёл на Алису, на Марка. – Они искали вас. Да? Они пришли туда из-за вас.

Вокруг сгустилась тишина. Роман чувствовал, как десятки пар глаз теперь смотрят на них – и в них уже не любопытство, а настороженность и страх.

– Мы этого не хотели, – попыталась сказать Алиса, но её голос, обычно такой уверенный, дрогнул. – Мы не хотели…

– Не хотели?! – этеррианец внезапно взорвался, сделав резкий шаг вперёд. Марк автоматически выдвинулся навстречу, но мужчина не пытался ударить. Он изливал свою боль. – Вы думаете, мы слепые? Что мы не видим, как вы прячетесь в доме Адэль? Как тренируетесь, как будто готовитесь к чему-то? Вы – громоотвод! Вы притягиваете их молнии! И эти молнии бьют не только по вам! Они бьют по нам! По нашим домам, по нашим семьям!

Слёзы, густые и блестящие, покатились по его щекам, но он не вытирал их.

– Мы жили здесь в мире. В тишине. Мы хоронили своих далеко, на полях, под светящимися клёнами. А теперь… теперь из-за вас нас могут начать хоронить здесь, в этих белых стенах! Вы не спасители. Вы – вестники конца. Уходите! Убирайтесь из нашего города, пока не стало слишком поздно!

Последние слова он выкрикнул, и эхо от них покатилось по площади. Кто-то из толпы ахнул. Кто-то, наоборот, мрачно кивнул. Нашлись и те, кто начал что-то говорить в защиту пришельцев – голос Телана, того самого юноши, прозвучал громче других: «Они помогли беженцам! Они сражались!». Но семя было брошено.

Роман стоял, парализованный. Он не просто слышал слова. Он чувствовал их. Каждое обвинение впивалось в него, как крюк. Образы: сестра, дети, багровое небо Тарна, поисковые лучи рифтов… и они, трое, как яркие маяки в этой тьме. Он видел это глазами этого мужчины. И в этой картине не было места их благим намерениям. Только причинно-следственная связь: их появление – смерть невинных.

– Мы… мы не можем уйти, – наконец выдохнул Роман, и его собственный голос показался ему жалким. – Если мы уйдём, они последуют за нами. Или найдут вас другими способами. Мы пытаемся найти решение. Силу, чтобы остановить их навсегда.

– Силу? – мужчина смотрел на него с бесконечным презрением и жалостью. – Вы носите на руке их силу. Или силу, очень на неё похожую. Как вы можете остановить пожар, размахивая горящей веткой?

Он больше ничего не сказал. Плюнул сквозь зубы – жест, наверное, самый оскорбительный в его культуре, – развернулся и пошёл прочь, расталкивая молчаливую толпу. За ним ушли ещё несколько человек, бросив на троицу последние, тяжёлые взгляды.

На площади воцарилось гнетущее молчание. Даже Телан не решался подойти.

– Вот так развеялись, – глухо произнесла Алиса. Вся её бравада испарилась. Она выглядела… растерянной.

Марк молча положил тяжелую руку на плечо Роману, словно пытаясь удержать того на месте, не дать рассыпаться.

– Идём, – коротко бросил он. – Нас здесь больше не ждут.

Обратный путь они проделали молча. Прекрасный, сияющий город вокруг больше не казался убежищем. Каждая белая стена выглядела как ширма, за которой скрывается страх. Каждый взгляд, брошенный им вслед – даже беззлобный – теперь казался скрытым осуждением.

Вернувшись в свой дворик, Алиса первая нарушила тишину, с силой швырнув свою куртку в каменную стену.

– Чёрт! Он ведь… он по-своему прав. Мы – маяки. И каждый, кто рядом с нами, оказывается в опасности.

– Значит, надо сделать так, чтобы маяк стал не мишенью, а прожектором, – жёстко сказал Марк. – Чтобы его свет ослеплял и жёг тех, кто пришёл убивать. Жалость к себе нам не поможет. Только дисциплина и цель.

Но Роман его не слушал. Он смотрел на свои руки. Теперь он видел на них воображаемую кровь и пепел. Фраза «Мы пытаемся найти решение» звучала в его ушах пустым, казённым оправданием.

Он поднял голову. Страх и вина никуда не делись. Но к ним добавилось что-то ещё. Острое, режущее понимание. Они не могли просто стать солдатами. Они не могли просто искать силу. Им нужно было найти ответ. Ответ – что могло бы заглушить этот крик боли – в сердце этеррианца.

Тренировки должны были продолжаться. Но теперь их цель изменилась. Речь шла не о том, чтобы научиться выживать. Речь шла о том, чтобы найти смысл, ради которого стоит рисковать жизнями других. И время, отпущенное на этот поиск, стремительно таяло.