Пограничник. Том 16: Позывной: "Дагдар"

Глава 18

— Делимся, — сказал я.

Горохов даже не удивился. Только коротко кивнул, будто ждал такого моего решения.

Хромов, наоборот, нахмурился. Весь напрягся.

— Что значит — делимся? — спросил он хмуро.

— То и значит, товарищ капитан. — Я повернулся к нему. — Вы идёте наверх. К позиции, откуда били душманы, и осматриваете её.

— «Вы» — это кто? — не унимался Хромов.

— Я, Горохов и ещё два бойца, — продолжил я, как бы не замечая возражений Хромова, — попытаемся найти уцелевшего. Предположительно, это Фокс. Основная группа станет выполнять поставленную задачу. — Я перевёл взгляд на Чеботарёва. — Ведёте людей вы, товарищ старший лейтенант.

Он не сразу понял, что эти слова обращены к нему. Просто стоял, смотрел куда-то в землю. Потом поднял глаза на меня.

— Я?..

Голос у него был глухой, неуверенный, даже тихий. Командиры так не отвечают.

— Вы, — подтвердил я.

Он не ответил. Просто молчал, будто бы не зная, что сказать.

Я видел, как у него дёрнулась челюсть. Как он сглотнул. Как пальцы на ремне автомата сжались и сразу разжались.

— Я… — начал он и запнулся. — Я, честно говоря…

Чеботарёв не договорил.

Я шагнул к нему ближе.

— Отойдём, товарищ старший лейтенант.

Чеботарёв как-то опасливо обернулся. Глянул на скрестившего руки на груди Хромова. Потом неуверенно обвёл взглядом остальных, бывших в его поле зрения бойцов.

Ничего не ответив, он последовал за мной к дальнему выходу из окопа.

— В вашей ответственности люди, — сказал я тихо, когда мы замерли у неказистых, наспех вырезанных из земли ступеней. — И сейчас они не смотрят в прошлое. Они на вас смотрят.

Он дёрнул головой, будто хотел отрицательно ею качнуть. Однако даже это движение получилось у отстранённого начальника заставы каким-то незаконченным. Неуверенным.

— Да какой из меня сейчас…

— Нормальный из вас командир, — перебил я. — Ровно такой, какой нужен.

Он поднял на меня глаза. Красные. Усталые. Но уже не пустые.

— Как долго вы руководили Рубиновой?

— Я… Ну… — замялся Чеботарёв, — почти десять месяцев.

— Десять месяцев вы как-то справлялись, — сказал я уверенно, — а сейчас от вас требуется руководить ими едва ли час. Потому — тем более справитесь.

Чеботарёв вздохнул. Поджал губы.

— Ты думаешь…

— Я знаю. Вы местность знаете. Подходы знаете. Люди ваши. И поведёте их вы. Ровно так же, как вели все эти месяцы.

Наступила пауза. Впрочем, Чеботарёв нарушил её быстро. Он вдохнул. Глубоко. С шумом. Потом покивал.

— Я попробую…

— Вы не попробуете. Вы сделаете.

— Понял, — сказал он наконец, помолчав ещё немного.

И в этом «понял» уже было меньше неуверенности. Нет, она всё ещё чувствовалась в голосе старлея. Однако чувствовалось в нём и ещё кое-что — он нашёл для себя опору. Если не внутреннюю, то хотя бы внешнюю. Опору в лице простого прапорщика, который знал, что сделать это надо. Просто надо — и всё.

Я кивнул.

— Горохов — со мной, — бросил я, когда мы с Чеботарёвым вернулись к остальным. — Клещ. Пихта, вы тоже.

Клещ коротко ответил:

— Есть.

Пихта просто кивнул.

— Остальные — за старшим лейтенантом.

Хромов хмыкнул.

— То есть вы решили самодеятельность устроить?

Я повернулся к нему.

— Я решил не терять бойца.

— А приказ?

— Приказ будет выполнен.

— Не вами.

— А результат будет.

Капитан Хромов прищурился. Долго смотрел на меня.

— Я должен буду об этом доложить, — сказал он несколько угрожающе.

— Доложите, — пожал я плечами. — Когда мы вернёмся.

Он криво усмехнулся.

— Если вернёмся.

— Если нет — докладывать будет некому.

Он сплюнул в сторону. Потом мотнул головой.

— Ладно, — сказал и сделал шаг ко мне. Почти вплотную. — Я иду с вами, товарищ прапорщик. Это не обсуждается.

Я заглянул ему в глаза. Так и сверлили мы друг друга взглядами, пока я вновь не пожал плечами и не сказал:

— Хорошо, товарищ капитан. Как скажете. Но у меня тоже есть условие.

Он чуть расслабился. Но ненамного.

— Да? И какое же?

— Вы занимаетесь своим делом, то есть надзором за нами. Я — своим. Я командую группой. Вы не лезете в мои дела, я не лезу в ваши.

— Мне придётся вмешаться, если на то будут причины. — Взгляд Хромова сделался хищным, как у волка, который наблюдает за своей добычей.

— Если появятся какие-то причины вмешаться, — я украдкой глянул на Горохова, который всё ещё осматривал следы у крайней стенки окопа, — я вмешаюсь сам.

Он мне не ответил. Тогда я развернулся к остальным.

— Слушай мою команду.

Люди подтянулись ближе. Даже те, кто стоял чуть в стороне, подошли. Застыли у края окопа, глядя на нас сверху вниз.

— Первая группа, — я кивнул на Чеботарёва, — движение вверх. Задача — выход на позицию. Производит осмотр. В случае обнаружения противника действовать согласно приказаниям товарища старшего лейтенанта.

Чеботарёв слушал внимательно. Чуть наклонив голову. Как будто ловил каждое слово.

— Вторая группа — со мной. Работаем по следу. Быстро. Без шума.

— Время? — спросил кто-то.

— Действуем как можно быстрее. Не буксуем.

— А связь, товарищ прапорщик?

— Рация остаётся у вас. — Я кивнул в сторону Мулы. — Держите связь с заставой. Доложите лейтенанту Зайцеву о моём решении. Мы возьмём станцию с поста. Если, конечно, душманы её не испортили.

Я посмотрел на Чеботарёва.

— Вопросы?

Он покачал головой. Да и ни у кого больше не осталось вопросов.

Когда мы разделились и моя группа уже собиралась спускаться к леску, приблизился Чеботарёв. Окликнул меня:

— Селихов.

Я остановился. Обернулся.

— Да?

Он помедлил. Секунду, потом ещё одну. И сказал:

— Я постараюсь не опростоволоситься.

Я чуть усмехнулся.

— Постарайтесь просто вести людей.

Он кивнул.

И вдруг, почти незаметно, расправил плечи.

Я это увидел.

— По местам, — бросил я. — Выходим.

Началась короткая суета. Быстрая, но слаженная.

Кто-то подтянул ремень. Кто-то проверил магазин. Кто-то перекинул автомат удобнее.

Горохов уже стоял рядом со мной. Тихий. Собранный. Совсем другой, чем десять минут назад.

— Не отстанешь? — спросил я его вполголоса.

Он усмехнулся уголками губ.

— Попробуй сам не отстать.

Я тоже усмехнулся и кивнул.

Хромов встал чуть сзади. Он сопел. Молчал. Но я чувствовал, как он напряжён.

— Пошли, — сказал я.

И шагнул вниз.

За спиной послышались шаги.

Группа Чеботарёва двинулась в другую сторону.

Я на секунду обернулся.

Он уже шёл впереди. Не оглядываясь.

И это было правильно.

Мы попали в лес почти сразу. Казалось, только что была извилистая тропа, и тут заросли. Словно бы шагнули через границу, за которой воздух стал другим.

Здесь было тише. Привычный горный ветер путался в ветвях невысоких деревьев, а каждый звук казался как-то глуше. Ниже.

Я поднял руку. Группа остановилась.

— Дистанцию держим, — сказал я вполголоса. — Шум не поднимать. Смотрите, куда наступаете.

Горохов уже был впереди. Пригнулся, казалось, ползёт почти на четвереньках. Свет «жучка» он убрал, шёл на ощупь, по памяти, по каким-то своим признакам, которые я не всегда замечал, но которым доверял.

Я шёл за ним. Чуть левее. Хромов — позади. Пихта замыкал.

Минут через пять лес окончательно нас проглотил. Склон почти выпрямился, превратившись в более-менее ровную местность. Камни ушли под корни и влажную землю. Стало сыро. Пахло сухой листвой и чем-то затхлым.

Горохов вдруг замер.

Я остановился рядом.

Он не обернулся. Просто ткнул пальцем вниз.

Я присел.

На светлом камне — тёмное пятно. Небольшое. Но свежее.

— Кровь, — шепнул он.

— Вижу.

Я провёл пальцем. Липкая. Не засохла.

Значит, тот, кто её оставил, ушёл недалеко.

— Идёт, но тяжело, — добавил Горохов. — Видишь? След читается. Вот тут стопа глубже. Он опирается на одну ногу сильней.

Я не ответил ему, потому что тоже видел. Следы были неровные. Один чётче, второй смазан.

— Ранен в ногу, — сказал я.

— Ага.

Сзади тихо подошёл Хромов.

— Наш?

— Наш, — коротко ответил я.

Он присел, посмотрел. Нахмурился. Непонятно было, распознал ли он едва уловимые, да ещё и скрытые темнотой следы, которые невозможно было рассмотреть неопытному глазу. И тем не менее сказал так, будто рассмотрел:

— Далеко не уйдёт.

— Если не сдохнет раньше, — буркнул Клещ.

— Не сдохнет, — резко сказал Горохов. — Если это и правда Фокс, то его так просто не прибить.

И я почувствовал, как нотки открытого упорства прозвучали в голосе Горохова. Он знал, что найдёт снайпера живым. А если даже и не знал, то по-настоящему верил в это.

— Не сдохнет, — повторил он.

Я кивнул.

— Идём дальше.

Мы пошли быстрее.

Не бегом. Но уже не крадучись. Времени не было.

След пару раз терялся. Горохов матерился шёпотом, кружил, возвращался, находил его снова.

Один раз остановился у куста, провёл рукой по веткам.

— Здесь сидел, — сказал он.

— Вижу. Ветку сломал, — кивнул я.

— И тут… — он ткнул пальцем. — Тоже кровь.

Я наклонился.

Тонкая полоска упала на листки. Она едва заметно выделялась на тёмно-зелёной листве. На ощупь кровь оказалась свернувшейся, но не засохшей.

Он отдыхал. Потом пошёл дальше. Значит, силы у него ещё есть. Возможно, ранение не серьёзное.

— Долго не протянет, — пробормотал Хромов.

— Вас забыли спросить, — огрызнулся Горохов.

— Горохов, — одёрнул его я строго.

— Молчу.

Хромов ничего не ответил. Но краем глаза я видел, как он уставился на Горохова своими суженными, острыми, будто иголочки, маленькими глазами. Уставился так, будто ставил в воображаемом блокноте очередную галочку.

Мы пошли дальше. Ещё минут десять мы двигались почти на ощупь, а потом я почувствовал, как кто-то смотрит. Это ощущение неприятными, колкими мурашками разлилось по спине.

— Всем стоп, — приказал я.

Все замерли.

Вокруг стояла глухая тишина. В темноте сложно было пробить взглядом неплотные заросли этого молодого леса.

Я медленно повернул голову.

— Фокс, — сказал я тихо. — Свои.

Никто не ответил. Но я знал — мои слова услышали. Прошла секунда. За ней потянулась вторая. Потом справа, за толстым стволом сухого, обломанного дерева, чуть шевельнулась тень.

— Стой, — прозвучало еле слышно.

Голос был знакомый.

— Свои, — повторил я уже громче.

Горохов выдохнул так, будто его отпустило.

— Фокс…

Тень отлепилась от дерева. Снайпер вышел. Я сразу увидел, что с ним не так. Фокс стоял криво. Чуть завалившись на одну сторону. Одна нога Фокса была перебинтована ИПП прямо поверх одежды. Видимо, торопился.

Лицо Фокса казалось серым. Мрачным. Но глаза оставались острыми, сосредоточенными. В руках он держал нож. Держал его так, будто сейчас пустит в дело.

— Всё хорошо, Фокс, — сказал я. — Это мы.

Он сделал шаг. Двинулся так, будто до конца не верил мне. Или, может быть, не верил своим глазам. Потом сделал и второй. И только тогда опустил нож.

Горохов бросился к нему.

— Живой, сука… — выдохнул он и схватил Фокса за плечи. — Живой, сукин сын!

Фокс поморщился.

— Не дави, Дима. На мне живого места нет.

— Где тебя…

— Потом, — отрезал Фокс, несколько отстраняясь от Горохова.

Горохов, казалось, воспринял такое его движение с некоторым разочарованием. Однако заметить это в поведении старшего сержанта было сложно. Но я заметил.

Горохов явно был счастлив тому, что его товарищ выжил. Счастлив настолько, что забыл о собственной сдержанности. Да только Фокс не забыл о том дне, когда Горохов отделал их с Громилой. И я заметил и это.

Фокс посмотрел на меня.

— Поздно пришли, — бросил он.

— Знаю, — ответил я. — Но лучше так, чем никак.

Он кивнул. С трудом принялся опускаться прямо на землю. Горохов поспешил ему помочь. Странно было видеть его таким… заботящимся о своих. Горохов всегда оставался невозмутимым, холодным вожаком, готовым лишь к тому, что его беспрекословно слушаются. Но теперь… теперь он вёл себя несколько иначе. Вёл так, будто стал виноватым перед своими людьми. И старался загладить свою вину любым действием, которое мог совершить.

Возможно, Горохов считал себя виноватым за то, что отделение потеряло командира в его лице. Что без него первое стрелковое станет хуже. Перестанет справляться, как раньше. А может быть… может быть, он что-то понял.

Я присел рядом с ними.

— Нога? — спросил я.

— Ножом получил, — коротко сказал Фокс. — Неглубоко. Но бежать не могу.

Я посмотрел на повязку. Чёрное пятно проступило на белом в темноте бинте. Но рана, кажется, уже не кровила.

— Сколько времени здесь? — спросил я.

— Минут сорок. Может, больше.

— Почему не пошёл на заставу? — нахмурился Горохов.

Фокс усмехнулся.

— А смысл?

— Объясни, — не понял Горохов.

Он посмотрел на Горохова. Потом снова на меня.

— Их много, — сказал он. — Больше, чем нас на посту было. Я хотел понаблюдать. А ещё думал, что если стану двигаться к заставе, выдам себя, и меня убьют. Всё же…

Он осёкся, тронул раненую ногу.

— Тихо ходить мне трудновато.

— Куда они ушли? — кивнул ему я вопросительно.

— Вниз. — Он кивнул куда-то в сторону, к развалу, что был с обратной стороны холма, ниже по склону. — Две группы было. Одна заняла позиции у тропы. Вторая ушла выше, откуда потом стреляли.

Мы с Гороховым и Хромовым переглянулись. Потом я снова глянул на Фокса.

— Идти сможешь?

Он помолчал секунду. Потом сказал:

— Могу.

— Хорошо.

Я встал.

— Значит, идём.

Горохов уже помогал ему подняться.

Фокс опёрся на него, но сразу оттолкнулся.

— Сам пойду.

— Не вы#бывайся, — тихо, но зло сказал Горохов.

— Сам, Дима.

Он сделал шаг. Скривился. Но удержался.

Я кивнул.

— Значит так, — начал Горохов, — возвращаемся к посту. Отправим оттуда кого-нибудь за помощью на заставу. Пускай замбой пришлёт людей за Фоксом. А потом мы…

— Нет, — Фокс решительно уставился на Горохова. — Нет. Я с вами за душманами пойду. Если чуть замедлим темп, тормозить не буду.

— Ты че несёшь? — нахмурился Горохов. — Ты раненый! Тебе к Чуме надо! Или хочешь подхватить какую-нибудь дрянь, и чтоб ногу отпилили?

— Я видел, — Фокс бесстрашно заглянул ему в глаза, — как эти уроды убивали наших пацанов, Дима.

— За пацанов отомстим мы, а тебе нужно к фельдшеру!

— Когда это ты стал таким внимательным командиром, а, Битый? — укоризненно бросил Фокс. — Пацаны рассказывали, что у Шинкарая ты в бой рвался. Хотел зайти в кишлак. А теперь что?

Горохов застыл. Застыл так, будто ему дали леща.

Я знал, что позывной Горохова — Битый. Но бойцы первого при посторонних его так не называли. Обычай у них такой — для чужих старший сержант Горохов оставался Гороховым. Но Битым был только для своих.

Однако Фокс вдруг нарушил и ещё один обычай. Даже не так. Он нарушил негласный закон — спорить с командиром в первом мотострелковом отделении заставы строго воспрещалось. Строже, чем предписывал устав.

— Я знаю, куда они пошли, — проговорил Фокс. — Знаю, как выйти туда прямо отсюда, через лес. Так будет быстрее. Мы сможем их перехватить, а они даже не поймут, что случилось.

Я задумался. Горохов это заметил.

— Ты че, ему разрешишь? — удивлённо спросил у меня он.

Я молчал. Думал.

— Разрешишь⁈ — повторил Горохов.

Тактически шанс был удачным. Если незаметно подобраться к душманам, можно было произвести разведку и не вступать в бой. Хотя бы понять, в каком направлении уходит их группа.

Троп здесь было много, и большая часть нам известна. Если сопоставить полученную информацию с картами, вполне можно было разобраться, по какой дороге они пойдут. И куда выйдут.

Но бросаться в бой такими малыми силами я не хотел. Мы и так потеряли сегодня людей. Терять ещё больше я не собирался.

Но, с другой стороны, Фокс в таком состоянии вряд ли сможет передвигаться скрытно. И определённым образом замедлит группу.

Кроме того, дело осложнялось тем, что рации на посту не оказалось. Видимо, её забрали душманы.

Нужно было выбирать — отойти к посту и оставить там Фокса, но потерять время, а возможно, и шанс догнать душманов, или же двинуться за ними, как предлагает Фокс. Нас мало, и подобраться незамеченными в темноте будет проще.

И я выбрал.

Фокс молчал. Хромов хмурился всё сильнее, но слово своё держал — не вмешивался в наши дела.

— Сколько их? Ты успел посчитать хоть приблизительно? — спросил я у Фокса.

— Не знаю, — покачал головой Фокс. — Семь, может, восемь человек. Может, больше.

Остальные молчали. Ждали, что я скажу.

— Мы идём за ними, — решил я. Потом повысил голос, чтоб все слышали: — проведём разведку, поймём, в какую сторону они движутся, и отступим. Всем ясно?

Забота о бойцах заботой, но нельзя было забывать о том, зачем мы вообще здесь стоим. Что мы охраняем границу, находясь на территории противника. А противник вот он, близко. И, судя по тому, что творит здесь, на заставе, да и в кишлаке, он что-то задумал. Нужно было это пресечь.

— Так-так, стой, Селихов, — вклинился Хромов, — это уже похоже на самодеятельность.

— Это похоже на изменение тактической ситуации, товарищ капитан, — возразил я. — Если бы группа нашла на их огневой точке следы, по инструкции мы должны были бы преследовать их, чтобы установить место нахождения. И лейтенант Зайцев знает это не хуже меня.

— А я согласен с товарищем капитаном, — неожиданно поддержал Хромова Горохов.

Неожиданностью это стало и для самого Хромова. Его квадратное лицо даже слегка вытянулось от удивления, когда он услышал слова старшего сержанта.

— Нужно исполнять боевую задачу и попутно эвакуировать Фокса. Нечего нам по лесам шариться.

— Решение я приму сам, без сопливых, Дима, — невозмутимо и даже холодно ответил я.

— Ты говорил, — нахмурился Горохов, — что не привык проливать лишней крови.

— Да, — кивнул я. — И потому вступать в бой мы не станем. Когда подберёмся поближе, Фокс останется с тобой. А мы станем наблюдать за духами.

— Я могу драться, — возразил Фокс. — Могу, только дайте автомат.

— Можешь, — я кивнул. — Но идти скрытно — нет. Потому просто покажешь дорогу, а потом будешь сидеть тихо. Ясно?

— Ему нужна медицинская помощь, — потемнел лицом Горохов. — Куда ему идти?

— Ты знаешь эти места? — кивнул я Горохову. — Сможешь провести нас через лес к развалу?

— Смогу, — выпятил грудь Горохов.

— Врёшь, Дима, — покачал я головой. — Ты привык ходить по южным горам. А на этих предгорьях в дозоре ты бывал не так уж часто. Тут местность не такая сложная. Сюда ставят в основном второе или третье отделения. Я знаю, я видел журнал.

Горохов отвёл глаза. И, кажется, устыдился собственной лжи.

— Решение принято, — строго сказал я и перевёл взгляд с Горохова на остальных. — И оно не обсуждается. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда…

Я не договорил. Всё потому, что в этот момент где-то далеко, за деревьями, что-то вспыхнуло.

Мы все одновременно подняли головы.

Сквозь ветки в небо медленно пошла ракета.

Зелёная.

Она поднялась, зависла на мгновение и начала гаснуть.

Я нахмурился, наблюдая за тем, как её свет медленно меркнет.

— Это что за хрень? — пробормотал Клещ.

— Это не группа Чеботарёва, — сказал я, — они так далеко ещё не забрались.

Хромов выругался вполголоса.

Ракета погасла. Тьма снова сомкнулась там, где секунду назад умирал огненный цветок странного сигнала.