Пограничник. Том 16: Позывной: "Дагдар"

Глава 9

УАЗики въехали на территорию заставы, когда солнце уже перевалило за полдень. Обед не так давно закончился.

Свободные бойцы разбрелись кто куда — кто в курилке сидел, кто оружие чистил после утренних стрельб. Все наряды на местах, и вернутся еще не скоро. Новые отпускать пока рано.

Я стоял у своей каптёрки, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как УАЗики въезжают на территорию заставы. Как суетятся часовые. Как дежурный по заставе бежит к первой машине. Как напрягаются бойцы, находившиеся на территории, видя незнакомые автомобили.

Приехали две машины. Первая — штабной УАЗик, пыльный, помятый, с номерами, которые я уже когда-то видел. Вторая — с бойцами, вооружёнными, в полевой форме без знаков различия.

Зайцев подошёл неслышно, встал рядом. Тоже уставился на прибывших особистов.

— Приехали, — сказал он негромко. Голос у него был какой-то обречённый.

Я не ответил. Смотрел, как из первой машины выходят знакомые фигуры. Градов, Хромов, Ветров. Потом ещё двое, которых я не знал.

А потом из второй, вместе с бойцами вышел Искандаров.

Я его узнал сразу. Хотя видел последний раз месяц назад, в Алма-Ате, на Первое мая. Тогда я только закончил курсы прапорщиков, и ко мне приехала Наташа. Мы гуляли по городу, дурачились, строили планы. А он появился неожиданно — подошёл, поздоровался, сказал, что по делам тут. Просто так, по-дружески поболтали. Он тогда улыбался, шутил, спрашивал про Наташу.

А я чувствовал напряжение. То самое, которое не передать словами, но которое кожей ощущаешь, когда рядом с тобой человек, который знает о тебе больше, чем говорит. И я видел, что Искандаров тоже чувствовал такое напряжение. И будто бы даже сожалел о своем чувстве. А потом была та записка от Лиды. Записка с фамилией того, кто принял у Орлова мое дело.

Сейчас, глядя, как он выходит из машины, я отметил про себя, что он не похож на себя прежнего. Не похож на старого, раненого волка, которым я запомнил его после Шамабада. Не похож на безликого прохожего, которым был, когда я встретил его в Алма-Ате.

Теперь передо мной был офицер. Собранный, настороженный, строгий. Готовый действовать.

Когда он посмотрел в мою сторону, будто почувствовав, где меня искать, когда просто появился здесь, на Рубиновой, я понял, что та встреча на Первомай не была случайностью. Разведчик проводил оперативную работу. И я был объектом этой работы.

Я не удивился такому обстоятельству. Нет. Лишь понял, что нужно быть настороже. Что меня ждет тяжелый день.

Искандаров, вместе с остальными особистами, в сопровождении дежурного и подоспевшего Чеботарева, прошёл к КП. Бросил короткое распоряжение одному из прибывших с ним бойцов.

Зайцев рядом выдохнул.

— Ну, сейчас завертится, — сказал Зайцев в пустоту. — Да так, что только и остается за собственные штаны держаться.

Я смолчал.

— Как думаешь, — спросил он, еще немного помолчав, — с кого начнут?

— Узнаем, — ответил я.

Чеботарев пригласил их в землянку КП. Вид у него был такой, будто он не спал неделю — мятый, небритый, глаза красные. Он что-то сказал, заискивающе улыбнулся, показал рукой на дверь. Искандаров даже не взглянул на него — прошёл внутрь. Градов бросил начальнику короткий, тяжёлый взгляд, но тоже промолчал.

Они скрылись в землянке. Дверь захлопнулась.

На заставе повисла тишина. Такая, какая бывает перед грозой — когда воздух густой и дышать тяжело, а гроза всё никак не начнётся. Бойцы в курилке притихли, курили молча, поглядывали на КП. Даже генератор, казалось, тарахтел тише обычного.

Прошёл час. Потом ещё полчаса. Зайцев метался по плацу, то к КП подходил, то к каптерке. То к складам. Раздраженный, как голодный пес, орал на солдат, которые, по его мнению, будто бы даже дышали не по уставу. Раз даже попытался постучаться в землянку КП, выглянувший Чеботарев тут же отвадил замбоя. Что-то прошептал, заглядывал в глаза. Видимо, просил подождать. Зайцеву ничего не оставалось, как, матерясь сквозь зубы, отступить.

Коршунов сидел на брёвнах у курилки, делал вид, что читает какие-то бумаги, но я видел — он даже строчки не разбирает. Только губы шевелит беззвучно.

Я сидел у каптёрки и ждал. Знал, что вызовут. И не ошибся.

Часа через два, когда солнце уже начало клониться к закату, из КП вышел старший сержант, приехавший с Искандаровым. Подошёл ко мне, в каптерку, взял под козырек:

— Прапорщик Селихов? Вас просят.

— Иду, — встал я.

Когда мы с сержантом пошли к КП, откуда ни возьмись, появился нервный Зайцев.

— Значит, тебя решили первым? — спросил он хмуро. — Почему тебя?

— Радуйся, что не тебя, — ухмыльнулся я.

— Они не допрашивают личный состав, — шел он следом, — про Горохова вообще забыли. Что вообще происходит?

— Увидим.

Когда мы подошли к КП, Зайцев дёрнулся было, войти вслед за мной:

— Мне нужно поговорить с начальником группы, — сказал он при этом старшему сержанту, но я остановил замбоя:

— Не надо, Вадим. Нормально все будет. Жди.

Зайцев нахмурился и покраснел. Фыркнув, ничего не ответил. Только принялся уходить, ругаясь и сухо плюясь в воздух.

В землянке КП было душно, как всегда. Пахло табаком, потом и ещё чем-то странным — то ли пылью от старых бумаг, то ли страхом, который здесь витал последние дни.

За столом сидели двое, отодвинувшись друг от друга по углам. Градов — справа, лицо каменное, глаза холодные. Искандаров — слева, откинувшись на спинку стула, с видом человека, который никуда не торопится.

Капитан Ветров — примостился в углу, с блокнотом наготове, на полюбившемся ему табурете. Его очки поблёскивали в желтоватом свете настольной и потолочной ламп.

Хромов стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и набычившись смотрел на меня. Ещё один, из людей Искандарова, какой-то толстенький старший лейтенант, замер у стены с блокнотом.

Я вошёл, остановился в центре землянки, взял под козырёк.

— Прапорщик Селихов по вашему приказанию прибыл.

Градов кивнул на ветхий стул со сломанной спинкой, на котором, обычно, держали ведро с водой, а теперь поставили в центр комнаты. Я сел.

Искандаров смотрел на меня спокойно, без улыбки. Взгляд у него был тяжёлый, изучающий. Таким взглядом смотрят на человека, которого видят впервые. Будто не гуляли мы вместе по Алма-Ате месяц назад. Будто не прошли через огонь и смерть в спасательной операции Каскада.

Я глаз не отвел.

— Прапорщик Селихов, — начал Искандаров негромко и совершенно без всяких предисловий, но в голосе его чувствовалась сталь, — расскажите, как вы впервые встретились с гражданином США Уильямом Стоуном. Подробно. Что он говорил, как себя вёл, что вы запомнили.

Я открыл рот, чтобы возразить и направить разговор в нужное мне русло, но Градов вступил быстрее:

— Рустам Булатович, может, сначала о ночном происшествии? Про Горохова, про конвой… Времени мало, а нам ещё…

— Александр Петрович, — Искандаров даже не повернул головы, только бровь чуть приподнял, — мы договаривались. Сначала я. Потом вы. Или наши договорённости уже ничего не значат?

Градов поджал губы. Помолчал секунду, потом процедил сквозь зубы:

— Договаривались. Хорошо. Давай сначала ты.

— Вы уверены, что хотите услышать именно это, товарищ майор? — суховато спросил я очень официальным тоном, — вы ведь знаете об этих событиях не хуже меня.

Искандаров казался непроницаемым. Его лицо не выражало ничего: ни холода, ни тепла. Передо мной предстала лишь бесстрастная маска.

— Я задал вам вопрос. Будьте добры…

— Знаете вы и то, что я, по личной инициативе допрашивал погибшего языка. Не так ли? — спросил я.

Искандаров не нахмурился. Взгляд его сделался стеклянным. Рыбьим. Совершенно непроницаемым.

— Иначе вас бы здесь не было, — закончил я.

Градов переглянулся со своими подчиненными. Искандаров молчал.

К этому времени я уже давно сложил в голове два и два. Записка от Лиды, потом стукач-радист, передававший информацию неведомо кому. Потом визит Искандарова. Все встало на свои места.

Искандаров здесь, чтобы «разработать" меня. Чтобы перевербовать спящего агента 'Зеркала». Чтобы я помог схватить Стоуна. И знаете что? Сейчас я бы согласился на все это. Согласился при условии, что взамен мне помогут вызволить брата.

Искандаров кивнул и снова посмотрел на меня.

— Вы очень проницательны, товарищ прапорщик, — проговорил он и вдруг улыбнулся. Сделался на миг совсем таким, каким встретил нас в Алма-Ате. Добродушным. Улыбчивым. И простым.

— И я полагаю, вы согласны выдать мне информацию, что смогли выудить у погибшего?

— Согласен.

Я начал было рассказывать. Но Градов тут же перебил меня.

— Стойте-стойте, — покачал он головой, — я что-то потерял нить разговора.

Искандаров холодно уставился на майора. Градов не ответил ему взглядом. Вместо этого он вдруг сделался каким-то нервным — заёрзал на стуле, поглядывая на часы. Принялся листать какие-то бумаги. Я видел, как он злится. Как понимает, что ситуация сходу вырывается у него из-под контроля.

— Александр Петрович, — сказал Искандаров, в голосе его появились металлические нотки, — товарищ прапорщик желает поделиться важной информацией. Прошу вас не вмешиваться.

— Его слова меняют дело, — Градов подался вперёд, упёрся локтями в стол. — Он допрашивал важного пленного по собственному желанию. Без приказания. Без доклада. Как шпион.

Градов уставился на меня своим колким взглядом.

— И для чего же он это сделал? Почему скрывал? А? Не подскажите, товарищ прапорщик?

— Товарищ майор, мы договорились. Первым вопросы буду задавать я, — напомнил Искандаров.

— Ты их уже задал!

— Я задал вопрос о Стоуне, — спокойно пояснил Искандаров, — теперь хочу выслушать о пленном, и если понадобится, задать новые.

Градов замер. Глаза его сузились.

— Это моя линия, Рустам Булатович.

— Это общая линия, Александр Петрович, — Искандаров говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая уверенность, что Градов даже будто бы поёжился, — Стоун и Пленный теперь связаны. Напомнить вам, кому вы должны были передать отчет о допросе погибшего? И раз уж у вас случились с этим сложности, я возьму дело в свои руки.

— Сложности? — Градов побагровел. Указал на дверь наружу, куда, перед моим допросом, отправили Чеботарева, чтобы не мешался, — это местный начальник сплоховал! Причем тут я? А вы, товарищ майор, теперь мешаете следствию!

— Виноватых мы будем искать потом, — возразил Искандаров, — а сейчас, позвольте мне выслушать товарища прапорщика.

Градов замолчал. Желваки заиграли на его широком лице.

— Не позволю. Обстоятельства изменились. Вы мне не начальник, товарищ майор.

— Простите? — похолодел голосом Искандаров.

— Прошу вас выйти, — почти прошипел Градов. — Я допрошу Селихова сам, товарищ Искандаров. А вам придется дождаться моего отчета.

— Правильно я понимаю, — голос Искандарова стал строже, — что вы меня выгоняете?

— Я вынужден!

— Немедленно прекратите этот балаган, — Искандаров окинул всех присутствующих рукой, — который развели прямо на глазах допрашиваемого и подчиненных. Это возмутительно.

— Возмутительно то, — Градов оскалился, — что вы препятствуете допросу свидетеля.

— Повторяю: прекратите этот балаган.

На КП началась настоящая перепалка. Солдаты, приехавшие с особистами, выпучили на обоих майоров изумленные глаза. Не менее удивленно переглядывались и Ветров с Хромовым. Толстенький старший лейтенант вообще разнервничался так, что аж вспотел, позабыв про блокнот и ручку.

— Если вы не прекратите вмешиваться в мое расследование, — не отступал Градов, — я немедленно все сверну и отложу допросы. Ясно вам? Я доложу в…

— Товарищ майор, — перебил я Градова. — Разрешите обратиться?

Он замер. Посмотрел на меня удивлённо. И не только он. Искандаров тоже спокойно перевел взгляд на меня. Вообще все, кто были на КП, уставились на меня.

— Не разрешаю, — помолчав немного, сообразил Градов, — вы…

— Вы сейчас допрашиваете меня или друг друга? А то я запутался, — хмыкнул я.

Градов округлил глаза. Искандаров поджал губы, словно сдерживая улыбку.

— Давайте, товарищи майоры, — наигранно вздохнул я, — вы договоритесь промеж себя, кто первый меня допросит, а я пока подожду. А то невозможно работать в таких условиях.

Хромов за моей спиной фыркнул — едва слышно, но я уловил это. Градов побагровел. Искандаров прикрыл глаза. Кажется, сдерживаться ему становилось все сложнее. Ветров уткнулся в блокнот.

— Ты, прапор, полегче, — процедил Градов. — Мы тут не в бирюльки играем.

— Я понимаю, товарищ майор. Просто время идёт, а вы всё вокруг да около ходите. Если хотите знать моё мнение — то вы тратите время впустую. Мне все равно, кому передавать сведения. Я передам. С одним единственным условием, но передам.

— Ты че, Селихов, обнаглел⁈ — Градов вскочил из-за стола.

— Да только мне кажется, — не обратил я внимания на его вспышку, — что если начну, то товарищи майоры передерутся.

— Успокойтесь, Александр Петрович, — Искандаров снисходительно глянул на Градова, — выпейте воды. Кто-нибудь? Дайте товарищу майору стакан.

Наступила тишина. Было слышно лишь то, как кто-то из бойцов берет с тумбы чайник и наливает воду в кружку.

Градов медленно оперся о край стола. Лицо его пошло багровыми пятнами.

— Перерыв, — сказал он глухо. — Мне нужен перерыв. Прошу всех выйти. Мне надо переговорить с майором Искандаровым наедине.

— Мне кажется, — не глядя на Градова проговорил Искандаров, черкая что-то на листе своего, лежащего на столе блокнота, — нам нужен не просто перерыв. Нам нужен целый перекур.

Потом майор сделал вид, что задумался. Вырвал листик, скомкал и сунул в карман.

— Пожалуй, — Градов снял кепи, пригладил взмокшие короткие волосы. — Ты прав, Рустам Булатович. Нужен перекур.

— Тогда прошу, — поднялся Искандаров, — всем проследовать на улицу.

Градов вышел из-за стола, бросил на меня короткий взгляд и направился к двери. Хромов посторонился, пропуская. Искандаров остался у стола, делая вид, что выпускает остальных.

— Товарищ старший лейтенант, — бросил он толстенькому, — будьте добры. Откройте форточку. Здесь бы проветрить. Духота на нас плохо влияет.

Толстенький старлей покивал, что-то пробормотал и принялся возиться с незнакомой крохотной форточкой в маленьком окошке.

— Остальных я прошу покинуть помещение! На время! — громко сказал Искандаров.

У входа столпились люди. Офицеры уже были снаружи, но трое солдат и толстенький старлей, наконец, расправившийся с форточкой, толкались спинами у входа.

Я стоял. Ждал, пока все пройдут.

Искандаров приблизился.

— Ну и заварушка, да Саша? — спросил он совершенно добродушно.

— Не то слово.

— Проветрись тоже, — улыбнулся он, а потом сунул руку в карман. Достал пачку «Космоса».

Я заметил, как из ладони, в которой майор держал пачку, доставая сигарету, как бы невзначай выпала скомканная бумажка. Упала мне прямо под ноги. Быстро сообразив, что произошло, я наступил на бумажку сапогом.

Искандаров улыбнулся. Подмигнул.

— Не закурил? — спросил он, предлагая мне сигарету.

— Никак нет, товарищ майор.

Искандаров благосклонно кивнул.

— Хорошо. А я вот, никак не брошу. Работа нервная. Без сигарет совсем с ума сойду. А ты, вон, крепко держишься.

— Курить — здоровью вредить, — с улыбкой сказал я.

— Эт точно, — кивнул он. — Ну что? Пойдем? Воздухом подышим.