Прачечная потусторонних услуг

Глава №8. Схватка

Вдох, выдох.

Языки чёрного пламени лижут треснувший бетон в углу, в который они загнали Демона. Только теперь разглядела — состоит он вовсе не из дыма, а из сплошного мрачного пламени, живого, пульсирующего. Горящее тело, которое её обострившееся ночное зрение видело сейчас так отчётливо, напоминало кусок шёлка с рваными краями, трепетавший на незримом ветру иного плана мироздания. Первая склянка с «жидким светом» минуты назад чуть-чуть не попала в цель. Демон бежал, хотя получил рану. Один из краёв призрачного покрывала будто вырвали из тела. В этом месте чёрный потусторонний огонь угас, обернувшись блеклым дымом, сочащимся как кровь.

Оглушающий рёв снова попытался пробить барьеры сознания, вцепиться льдистыми остриями в душу. Жуткий звук, не имевший ничего общего с миром живых, сделался невидимой стеной, отгородившей монстра от преследователей. Уродливый клюв цапнул воздух в метре от её лица — плащ работал, её не видели. Пока.

Вдох, выдох.

Лёгкие с хрипом приняли спертый воздух с запахом тления. Кровь из рассечённой брови капнула в глаз. Арина заморгала, отвлеклась. Волна чудовищного визга окатила. Удар в грудь. Пошатнулась, еле устояла. Силы на исходе — слишком долгой была погоня по подземному лабиринту, слишком часто она подставлялась под удары.

Демон сделал обманный выпад, а сам сорвался в другую сторону, пытаясь вырваться из ловушки.

— Приказываю тебе! — крикнула Арина, выбрасывая вперёд скипетр. — Замри на месте! Тысячи иголочек пробежали по телу, поджигая кровь. Чистый сгусток силы сорвался с навершия пронзил тварь. Демон замер, скованный её волей, и вопль стал ещё мучительнее. Методом проб и ошибок она выяснила — приказ действует секунд пятнадцать. Целая вечность!

— Давай, сестрёнка, кончай его! — крикнул Мирон из сумки, переброшенной через плечо.

Арина сосредоточилась, постаралась выбросить из головы усталость, страх и боль.

Резкий вдох и на выдохе:

— Как тварь дворовАя,

как темнота погребнАя,

Как солнца луч,

Как грохот туч.

Откройся мне,

Как земля на заре!

Зашипи змеёй,

Прорасти травой,

Зло отважь смехом,

Оберни полуночь светом!

Она взмахнула скипетром и… ничего не произошло. Ахнула следом, когда почувствовала нутром — заклинание работает — опустошение, выворачивающее нутро, навалилось стотонной ношей отовсюду и сразу.

Глубокий медленный вдох и осторожный выдох.

Парализованный Демон зашипел. Его некогда могучий рёв сменился тонким, жалобным визгом — мольбой. Невидимая стена, отделявшая его от мира смертных, рассыпалась. Сущность, призванная дарить людям счастье, скукожилась в углу гигантской бойлерной, разом растеряв всю силу. От былого величия не осталось следа — только жалкая, дрожащая тень на полу. И ей, чёрт возьми, стало его жалко. Ведь Демон был рождён украсить мир яркими красками, радостью, весельем. Да вот беда людям нынче счастье не нужно, их волнуют только цели. Только заоблачные горизонты, навязанные маркетологами. Бессмысленные, пустые мечты, на алтарь которым толпы изуродованных рекламой людей безропотно несут собственные души. Все хотят новый айфон — никто не хочет быть счастливым. Вот итог. Тень походила на одичавшую собаку, отобравшую у прохожего пакет с едой. Такую изловят и убьют, хотя, по большому счёту, она ни в чём не виновата — её бросили люди, вынудили одичать.

— Сестрица, не зевай! — крикнул Мирон, выводя из оцепенения.

Вдох.

Арина с размаху швырнула в угол последнюю склянку.

«Что ж, теперь я собаколов».

Выдох.

Звон стекла ещё долго блуждал по никому не нужному бункеру. Звон был слышен, когда жидкий свет прыснул во все стороны, заставил зажмуриться, осветил всё-всё, не оставив ни единой тени, прожег мрак Демона насквозь, разъел его как кислота. Звон стекла ещё гулял между ржавых труб под потолком, когда на пол тупо упал черный изогнутый клюв — всё что осталось. И когда свет погас, когда Арина присела на корточки у стены и отчего-то зарыдала, в ушах всё ещё стоял тот звон.

И долгая тишина потом.

— Ну-ну, будет тебе, — сколько-то минут спустя погладил её по голове Мирон. — Всё позади. Ты справилась. Уйдем отсюдова.

— Мирон, почему жизнь такая несправедливая? — утирая слёзы, спросила она.

— Почём я знаю… Живёшь — не оглянешься, помрёшь — не спохватишься.

Она от бессилия сильно стукнула по стене:

— Не хочу так! Не…

Вдруг за шиворот посыпалась штукатурка. Арина еле-еле успела отползти, перед тем как стена за спиной ещё раз громко хрустнула и развалилась на куски. В заброшенное бомбоубежище хлынул свет, ослепительный после часов, проведённых в кромешной тьме. Когда пыль осела, они увидели за дырой ровные ряды кабинок и унитазов, блестящий кафель и зеркала. Кристальная чистота общественного туалета казалась насмешкой над грязными с ног до головы ими.

— Мирон, ты что-нибудь понимаешь? — слезы сразу как-то забылись. — Я думала, бомбоубежище должно защищать от ядерного взрыва как минимум, а у него стены картонные!

— Что ж тут удивительного? У нас в союзе всё так строили, — вильнул хвостом Йоркширский терьер с человеческим ртом, — поскорее умойся, нужно снять заклинание с глаз, иначе ослепнешь и будешь видеть только духов… Старая Ванга, кстати, так и ослепла.

Арина шагнула к зеркалу, там и обомлела. В отражении на неё смотрело существо, больше похожее на бездомную алкоголичку с вокзала, чем на детского врача. Относительно чистым оставался только плащ Капитана, всё остальное покрыто слоем пыли, потом, грязью и кровью. Не отличишь, где кончается ткань, где начинается кожа. На сбитые колени и локти страшно смотреть. Синее платье стало лоскутами. Но больше всего её поразили глаза — белки под заклятием сделались чёрными, а зрачки, расширившись на всю радужку, горели красным, как у кролика. Она принялась судорожно умываться, смывая с себя не только грязь, но и остатки ужаса, усталости и страха.

Арина вспомнила, о мальчишках, встрепенулась, собираясь было крикнуть Мирону, чтобы сбегал их проведать, но повторно обомлела: из туннеля на свет лезли зомби — медлительные, серые, с впадинами вместо глаз.

— Мальчики, как вам удалось выбраться? Вы же еле дышали!

Первым на свет вышел Костик, заулыбался:

— Голубая Леди — это вы! Мы знали — вы поможете и прогоните Кровавый кошмар! Машка не обманула! Пацаны — это она — Голубая Леди!

Остальные шоркали по полу, щурились от света, тёрли глаза, терли присохший клей.

— Голубая Леди, — слабым голосом говорил Костик. — Когда вы ушли, я проснулся и решил, что вы нас бросили, но потом Кошмар заорал, тогда Андрюха проснулся, а Андрюха не просыпался уже несколько дней — мы решили ему конец, а он проснулся и Мишка, и Лёха, и Димон! И тогда мы поняли, что вы победили Кошмара! Нам стало лучше и вот мы здесь.

Арина улыбнулась.

— Ясно, — но снова нахмурилась, увидев, как кто-то из мальчишек, прячет в штаны желтый тюбик.

Она собрала в кулак остатки воли, сдобрила последними крохами силы, выдохнула и заговорила, добавив к магии ещё и грозный тон.

— Я — Голубая Леди спасла вас из лап Кошмара, но я в силах вернуть и обратно, — знакомое покалывание иголочек. — С этого дня никто из вас, никогда в жизни больше не вдохнёт яд. А если вдохнёте — знайте — это ваш собственный выбор, больше вас никто не спасёт! Я — Голубая Леди, сама прослежу, чтобы, нарушивший обещание, умер самой жуткой из смертей! Клянитесь мне, что никогда не прикоснётесь ни к клею, ни к каким-либо другим наркотикам!

Мальчишки потупились, кто-то спросил:

— А сигареты считаются?

Она решила быть жестокой до конца.

— Считаются!

— Ну, хз…

— Клянусь! — первым отозвался Костик, скомкав в руке пачку Примы. За ним, правда, без особого энтузиазма поклялись остальные, сдавая клей и пакетики с травкой.

— Что ж, хорошо. Вы всё ещё очень слабые, поэтому я вызову скорую помощь, чтобы вас подлечили… И без возражений!