Principi_prava.indd

IV. ГДЕ ПРИМЕНЯЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

(Сфера применения ratione loci)

1.231. В принципе, договор связывает государство в отношении всей его территории, но дело может обстоять и по-другому из-за самого предмета договора⁸³⁵. Поскольку в ходе международного вооруженного конфликта вооруженные силы того или иного государства могут быть вынуждены вести боевые действия на территории другого государства или в открытом море, очевидно, что договоры, регулирующие вооруженные конфликты, будут продолжать связывать государство, чьи силы находятся вне пределов его территории.

Этот принцип был явным образом признан для территориального применения Европейской конвенции о защите прав человека. В деле «Кипр против Турции» Турция оспаривала компетенцию ratione loci Европейской комиссии по правам человека по рассмотрению заявлений о якобы имевших место нарушениях Конвенции со стороны турецких сил на Кипре, а не в Турции, но Комиссия отклонила возражение, отметив, что в ст. 1 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны признали права и свободы за любым лицом, «относящимся к их юрисдикции», и что как из формулировки статьи, так и

«из цели всей Конвенции следует, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны обеспечить права и свободы любому лицу, действительно находящемуся под их подчинением и ответственностью, будь то на их территории или за границей» ⁸³⁶.

Так же обстоит дело и с вооруженными силами — они являются «представителями Турции», а если это так, люди и имущество на Кипре, в отношении которых данные силы «осуществляют свою власть», относятся к юрисдикции Турции, которая, следовательно, остается связанной Конвенцией даже на территории Кипра ⁸³⁷.

В своем решении, вынесенном в 2001 г., Европейский суд по правам человека сделал следующее уточнение по поводу «полного контроля» Турции над северной частью Кипра:

«ее ответственность не может быть ограничена только действиями, совершенными военнослужащими и должностными лицами в этой зоне, но охватывает и действия местной администрации, которая сохраняется благодаря ее военной и иной поддержке» ⁸³⁸.

Таким образом, Турция несет ответственность за действия фактически существующих учреждений, которые она создала и которые функционируют на практике под ее контролем. Соответствующая норма носит классический характер (см. Проект статей об ответственности государств Комиссии международного права, ст. 8)⁸³⁹.

По поводу нарушений прав человека на территории бывшей Югославии Генеральная Ассамблея ООН заявила, что государства должны нести ответственность за нарушения, «совершаемые их представителями на своей собственной территории или на территории другого государства»⁸⁴⁰ (курсив автора).

Эти принципы были подтверждены в деле Окалана, в котором Европейский суд по правам человека счел, что в силу того факта, что курдский лидер Абдулла Окалан был арестован в Кении турецкими агентами, он

«фактически снова оказался во власти Турции и, следовательно, под «юрисдикцией» этого государства по смыслу ст. 1 Конвенции, несмотря на то, что Турция осуществила свою власть за пределами своей территории» ⁸⁴¹.

Международный суд пришел к аналогичному заключению относительно применения на территориях, оккупированных Израилем, обоих Пактов 1966 г. и Конвенции 1989 г. о правах ребенка⁸⁴².

В деле «Асанидзе против Грузии» Европейский суд по правам человека констатировал, что даже если нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией, имели место в Аджарии, эта «автономная республика, несомненно, является органической частью территории Грузии и находится под юрисдикцией и контролем этого государства». Кроме того, «в Автономной Республике Аджария нет никакого сепаратистского движения, и никакое другое государство не осуществляет над ней полного контроля»⁸⁴³ [примечания не приводятся].

По мнению Комиссии по рассмотрению жалоб Эритреи и Эфиопии,

«ответственность государства за все действия, нарушающие международное гуманитарное право,

которые были совершены лицами из состава его вооруженных сил, не вызывает сомнений, где бы

3

эти действия ни имели место» .

Согласно заключению Верховного суда США, лица, содержащиеся под стражей в Гуантанамо имеют право поставить перед американской юстицией вопрос о законности их лишения свободы, поскольку «они были заключены под стражу на территории, находящейся под исключительными юрисдикцией и контролем США», а закон не проводит различия между гражданами и иностранцами в том, что касается предписаний о представлении арестованного в суд для рассмотрения законности ареста (habeas corpus), и Alien Tort Statute (Статут о правонарушениях за рубежом только иностранцам предоставляет доступ в суды США)⁸⁴⁴.

Если юрисдикция государства применяется к случаю, когда государство осуществляет фактический контроль территории, a contrario территория, находящаяся под суверенитетом этого государства, но на практике вышедшая из-под его контроля из-за присутствия другого государства или повстанческих властей, не считается находящейся под юрисдикцией законного суверена.

Однако речь должна идти о настоящем контроле, подразумевающем более или менее постоянное присутствие. Так дело обстоит при досмотре иностранного судна иностранным военным судном: первый находится под юрисдикцией второго на протяжении всего времени досмотра ⁸⁴⁵. В деле же Банковича, в рамках которого рассматривалась проблема ответственности за бомбардировку НАТО здания сербского радио и телевидения 23 апреля 1999 г., Европейский суд по правам человека заключил, что этой бомбардировки недостаточно для того, чтобы счесть это здание находящимся «под юрисдикцией» европейских государств — членов

НАТО⁸⁴⁶. Если эта бомбардировка и не относилась к компетенции Европейского суда по правам человека, она тем не менее подпадала под действие права вооруженных конфликтов (см. ниже, пп. 2.28 и 2.53).

Аналогичным образом Саддам Хусейн, арестованный Соединенными Штатами Америки в Ираке 13 декабря 2003 г., тщетно пытался подать иск в Европейский суд по правам человека на 22 европейских государства, которые входили в коалицию, оккупировавшую Ирак. Он утверждал, что его арест и процесс над ним нарушали ст. 2, 3, 5, 6 Конвенции и ст. 1 Протоколов 6 и 13: Суд отклонил иск на том основании, что заявитель не находился под юрисдикцией ни одного из этих государств⁸⁴⁷.

1.232. Когда в государстве происходит вооруженный конфликт, международное гуманитарное право применяется ко всей его территории и к любой ситуации, связанной с конфликтом. В деле Тадича сербско-боснийский гражданин, будучи привлечен к суду за различные нарушения права вооруженных конфликтов, оспаривал применимость всех или части Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к местам, где были совершены деяния, в которых он обвинялся. Апелляционная камера МТБЮ ответила, что сама природа Женевских конвенций, а также формулировки некоторых положений, применимых к немеждународным вооруженным конфликтам (в общей ст. 3 говорится о «лицах, которые не принимают непосредственного участия в военных действиях»; в ст. 9, п. 1, Дополнительного протокола I — о «лицах, затрагиваемых» конфликтом), подразумевают, что эти документы применяются на всей территории. Пока не заключено мирное соглашение и не достигнуто мирное урегулирование ситуации,

«международное гуманитарное право продолжает применяться на всей территории воюющих государств или, в случае внутренних конфликтов, на всей территории, находящейся под контролем одной из сторон, независимо от того, происходят ли там или нет фактические боевые

3

действия» .

Такого же мнения придерживается МУТР, заключивший, что общая ст. 3 и Дополнительный протокол II применяются «на всей территории Руанды и охватывают массовые убийства, имевшие место далеко от «фронта» ⁸⁴⁸. Причем не имеет значения, что в местах, где были совершены соответствующие деяния, не происходило боев: право вооруженных конфликтов применяется ко всей территории сторон в конфликте ⁸⁴⁹.