Притяжение

Глава 19

Настя была дома в свой выходной день, убирала квартиру и складывала бельё. Солнце пробивалось сквозь занавески, и мягкий свет освещал её уютный, но всё ещё пустой дом. Она напевала себе тихо, когда раздался звонок в дверь.

На пороге стоял курьер с небольшой коробкой. Он протянул её Насте и улыбнулся:

— Для вас. Доставка от вашего… отправителя.

Настя взяла коробку, и когда открыла её, перед глазами расцвели яркие цветы — смесь её любимых пионов и роз, свежих, ароматных, будто только что сорванных. Сердце ёкнуло.

Внутри коробки лежала аккуратно сложенная записка:

“Настя… Я скучаю по тебе сильнее, чем могу выразить словами. Пусть эти цветы напомнят тебе обо мне, пока я не рядом.

Скоро буду. — П.”

Она прикоснулась к бумаге, ощущая тепло и нежность его слов, словно он шептал ей прямо в ухо. В глазах заискрились слёзы радости, а улыбка расплылась сама собой.

— Он… думал обо мне, пока меня не было рядом… — прошептала Настя, обнимая цветы, чувствуя, как пустота её квартиры наполняется его присутствием.

Настя стояла у двери, прижимая к груди букет, когда снова раздался звонок.

Она нахмурилась — курьер уже ушёл. Кто теперь?

Открыла дверь — и на пороге стоял Паша.

Тот самый — немного уставший, в тёмной рубашке, с лёгкой щетиной и тем самым взглядом, от которого у неё мгновенно перехватило дыхание.

В одной руке — корзина с фруктами, в другой — ещё один букет.

— Кажется, кто-то по мне скучал, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Настя не ответила. Просто шагнула вперёд и обвила его за шею.

Поцелуй получился резким, будто из них вырвали целую неделю ожидания. Он прижал её ближе, чувствуя, как дрожит её дыхание, как сердце колотится в груди.

— Скучала? — шепнул ей на ухо.

Настя попыталась сохранить серьёзность, но губы сами дрогнули в улыбке.

— Возможно. Немного.

Он хмыкнул и притянул её к себе за талию:

— Тогда я должен всё это компенсировать.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Для начала… — он заглянул ей в глаза, — ужином. Сегодня. Только мы.

— Ужин? — она прикусила губу, чуть наклонив голову. — Прямо как свидание?

— Именно. Настоящее свидание. Без звонков, без работы.

Настя сделала вид, что задумалась:

— Хм… может, я подумаю. Всё-таки ты меня бросил на целую неделю.

— Тогда подумай недолго, — он улыбнулся, чуть касаясь её подбородка пальцем. — Я хочу смотреть на тебя не через экран, а вот так.

Она рассмеялась и, не удержавшись, снова поцеловала его — на этот раз мягко, с теплом, будто прощала всю неделю молчания.

Он ответил, медленно, уверенно, так, что в комнате стало тесно от их дыхания и электричества между ними.

— Значит, ресторан? — прошептала она.

— Ресторан, — кивнул он. — А потом… посмотрим, куда нас занесёт.

Настя немного помолчала, потом повернулась к нему. Её взгляд был тёплым, но в глубине читалось то, что она давно хотела спросить.

— Паша… — начала она тихо, проводя пальцем по его руке, — а что это были за проблемы? Почему ты тогда так внезапно исчез?

Он поднял взгляд. На секунду замер, будто подбирая слова.

— Настя… — выдохнул он, — всё оказалось сложнее, чем я ожидал.

Она не перебивала, просто слушала, чувствуя, как сердце сжимается.

— Женя позвал помочь… там была ситуация на работе, и я не мог отказаться. Всё пришлось делать быстро, и… я не хотел тебя волновать.

Вечер опустился мягко, как бархат. Ресторан утопал в мягком свете. В зале тихо звучал джаз, свечи отражались в бокалах вина.

Паша сидел напротив, чуть наклонившись вперёд. Его взгляд был сосредоточен — не на еде, не на бокале, а на ней.

— Что ты так смотришь? — спросила Настя, едва заметно улыбаясь.

— Просто пытаюсь привыкнуть, что ты не на экране.

— Не старайся, — она коснулась ножки бокала, — я всё равно исчезну, если ты моргнёшь.

Он рассмеялся тихо, с тем тоном, в котором звучала нежность.

— Тогда не моргну.

Он медленно протянул руку и коснулся её пальцев. Настя не отдёрнула — наоборот, сжала его ладонь в ответ.

— Ты же знаешь, — сказал он тихо, — я скучал. Слишком сильно.

— Я тоже, — выдохнула она. — Даже кофе без тебя был не тот.

— Тогда завтра я приготовлю его тебе сам, — прошептал он. — Как раньше.

Настя улыбнулась, в глазах блеснуло то самое тепло, что между ними всегда появлялось перед чем-то важным.

— Завтра… — повторила она. — А сегодня?

— Сегодня, — он чуть наклонился, — я просто хочу быть рядом.

Позже, когда они вышли из ресторана, город сиял огнями, а воздух пах ночной прохладой и цветами.

Паша взял её за руку, и она не стала сопротивляться.

Они шли медленно, почти молча — но в каждом шаге, в каждом взгляде чувствовалось, что неделя разлуки растаяла, будто её никогда не было.

Он остановился, повернул её к себе.

— Настя, — произнёс он тихо. — Кажется, я снова попал.

— Куда? — спросила она, чуть улыбаясь.

— В тебя.

Они вернулись к дому уже за полночь.

Улица была тиха — только фонари отбрасывали мягкий свет на мокрый асфальт после лёгкого дождя. Настя шла рядом, чуть ближе, чем обычно. Паша держал её за руку, пальцы переплетались естественно, будто никогда и не размыкались.

У подъезда она остановилась, повернулась к нему:

— Спасибо за вечер, — тихо сказала она.

— Это я должен благодарить, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Я, кажется, снова научился дышать.

Они вошли в квартиру, и за дверью сразу стало тише.

Снаружи остался город — огни, музыка, разговоры.

А здесь — только они.

Настя сняла пальто, повесила его на крючок и, не оборачиваясь, прошла дальше, в комнату.

Паша остановился в дверях, глядя, как она идёт — мягко, чуть покачивая бёдрами, и в каждом её движении было то самое спокойное очарование, по которому он скучал все эти дни.

— Что? — спросила она, почувствовав его взгляд. — Почему ты так смотришь?

Он подошёл ближе, шаг за шагом, пока не оказался почти вплотную.

— Просто… не могу отвести глаз, — произнёс он тихо. — Кажется, ты и есть то, что держало меня все эти дни.

Настя повернулась, их взгляды встретились.

— И что это значит? — спросила она, чуть дразня его улыбкой.

Он провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица.

— Это значит, что ты — моё притяжение.

Он сказал это почти шёпотом, но в голосе было столько силы, что у неё перехватило дыхание.

— Притяжение? — повторила она, едва заметно приподняв подбородок. — Красиво звучит…

— Это не просто слово, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Сколько бы я ни уезжал, ни занимался делами, всё равно я буду возвращается сюда. К тебе.

Он провёл пальцем по её щеке, по контуру губ, и добавил:

— Потому что именно здесь — мой центр.

Настя прижалась к нему, дыхание сбилось.

— Тогда не уезжай больше, — сказала она тихо.

— Настя… — начал он, слегка замявшись, — я должен сказать это… я люблю тебя.

Настя на мгновение замерла, а потом улыбнулась сквозь лёгкую дрожь в груди:

— Я тоже люблю тебя, Паша.

Он сжал её за талию, притянул ближе и снова поцеловал — но теперь в поцелуе было не только притяжение и страсть, но и полная уверенность, и это спокойствие, которое рождается, когда оба знают: они вместе, и это надолго.

— Значит, всё правильно, — прошептал он после поцелуя, слегка улыбаясь. — Всё, что происходило, всё это время… привело нас сюда. К тебе.

Настя прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её, и подумала, что больше нет ничего важнее этой минуты — ни разлука, ни страхи, ни недопонимания. Только они.

— Я рада, что мы вместе, — сказала она тихо, с улыбкой, которая отражала всё её счастье.

— И я, — ответил он, нежно обнимая её. — Ты моё притяжение, Настя. Моя любовь.

В комнате воцарилась тишина, полная тепла, спокойствия и того ощущения, что теперь они действительно дома — вместе.

Он медленно наклонился к ней, их лбы встретились.

— Ты знаешь, — прошептал он, — я хочу быть ближе. Ближе, чем когда-либо.

Настя улыбнулась, сердцебиение ускорилось:

— Я тоже.

Они притянули друг друга, позволяя губам встретиться в долгом поцелуе. Поцелуй постепенно становился глубже, горячее, переплетая нежность с желанием.

Паша обнял её крепко за талию, а Настя прижалась всем телом, ощущая тепло и силу его присутствия.

Она провела руками по его спине, чувствуя напряжение и силу, которая переполняла его. Он шептал её имя, а дыхание стало всё учащённее — и в этом дыхании была вся неделя разлуки, все их ожидания и эмоции.

Они медленно присели на кровать, всё ещё не расставаясь глазами. Его ладони скользнули по её плечам, потом по бокам, осторожно, с трепетом, словно проверяя, что это действительно она рядом.

Настя тихо вздохнула, укладывая голову ему на плечо, а он снова наклонился, их поцелуй стал мягким, но полным страсти и тепла.

В этот момент они впервые полностью открылись друг другу: без страхов, без сомнений, позволяя чувствам вести их. Сердца били в унисон, дыхание сливалось, а руки говорили больше, чем любые слова.

Когда они, наконец, отстранились на мгновение, Настя посмотрела ему в глаза:

— Я… никогда не думала, что это будет так… прекрасно.

— Я тоже, — ответил он тихо, обнимая её сильнее. — Ты моё притяжение. Всё, что я хотел, — это быть здесь, с тобой.

Они замерли на мгновение, слушая дыхание друг друга, чувствуя тепло, которое теперь стало частью их.

И в этой ночи, полной нежности, страсти и доверия, они впервые полностью ощутили, что значит быть вместе — без дистанции, без страха, просто два сердца, соединённых друг с другом.

Солнечные лучи мягко пробивались через занавески, освещая комнату золотистым светом.

Настя лежала на боку, ещё слегка сонная, но с улыбкой на лице. Паша спал рядом, голова на подушке почти касалась её плеча. Его дыхание было ровным, спокойным, и это тепло заставило её сердце слегка замереть от счастья.

Она тихо повернулась к нему, слегка подтянув руку под голову, и заглянула ему в лицо.

— Доброе утро, — прошептала она.

Паша приоткрыл глаза, слегка улыбнулся и сразу ухватился взглядом за неё.

— Доброе… — протянул он, засыпая, но голос был мягким, полным той же нежности, что вчера вечером. — Ты выглядишь… чертовски прекрасно.

Настя рассмеялась тихо, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— «Чертовски прекрасно» — это комплимент для утра или предупреждение?

— Комплимент, — он наклонился ближе, едва касаясь её лба своим. — И предупреждение одновременно: если ты будешь так улыбаться, я никогда не отстану.

Она улыбнулась шире, чуть толкнув его плечом.

— Попробуй хоть раз отстать…

— Попробовать? — переспросил он, ухмыляясь. — Нет шансов. Ты моё притяжение, Настя. И, честно, я ещё не привык к этому.

Настя рассмеялась снова, прижалась к нему спиной, ощущая тепло его рук.

— Тогда придётся смириться. Но это сладкая кара, — прошептала она, с лёгким флиртом.

— Согласен, — сказал он тихо, прижимаясь ближе, — и, кстати… кофе будет вкуснее, если приготовить его вместе.

— Значит, я могу наблюдать за тобой и шутить? — она слегка прищурилась, игриво дразня его.

— Только если будешь смеяться надо мной, — ответил он, ухмыльнувшись. — И обещаю: я не обижусь.

Они смеялись тихо, ощущая, что этот мир теперь принадлежит только им. Никакой спешки, никакой разлуки, только лёгкое утро, совместное тепло и уверенность: теперь они вместе, и ничто не может это изменить.

Настя стояла у плиты, слегка наклонившись, перемешивая омлет, а Паша стоял рядом, наблюдая за ней с той лёгкой улыбкой, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее.

— Смотри, я могу делать омлет лучше, чем твой кофе, — сказала Настя, слегка дразня его.

— Правда? — Паша приподнял бровь. — Тогда придётся устроить дегустацию. И я надеюсь, что твоя кухня умеет справляться с критикой.

Настя усмехнулась, не оборачиваясь:

— Я всегда принимаю критику… особенно от тебя.

Он подошёл сзади, слегка коснувшись её плеча, и прошептал:

— Ты знаешь, каждый раз, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что это… я больше никогда не хочу отпускать.

Настя повернулась к нему, улыбка мягкая, с игривой искоркой:

— Тогда можешь держаться. Но предупреждаю: я могу дразнить тебя бесконечно.

— Я готов, — ответил он, приподнимая её подбородок рукой и заглядывая в глаза. — Твои шутки — это часть твоего притяжения, знаешь ли.

Они смеялись вместе, а потом Паша осторожно обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в щёку.

— Ну что, — сказал он, отпуская её, — дегустация завтрака в твоих руках.

— Если кофе будет такой же вкусный, как твоя улыбка, — усмехнулась Настя, — я могу простить тебя за всю прошлую неделю разлуки.

Паша рассмеялся, слегка наклоняясь к ней:

— Согласен. Но учти: после завтрака придётся снова проводить со мной время. Целый день.

— Что ж, — сказала Настя, возвращая улыбку, — я вроде не против.

Настя и Паша вышли на улицу, лёгкий ветер колыхал её волосы, а солнце играло на листьях деревьев.

— Мороженое? — предложил Паша.

— Конечно, — ответила она, улыбаясь. — Но только если ты выберешь вкус так, чтобы я хотела у тебя отобрать.

Он усмехнулся, купил два рожка — шоколадный для себя и клубничный для неё — и поднёс ей.

— Держи. Но предупреждаю: если ты попробуешь кусочек у меня, я могу не простить.

Настя наклонилась, слегка дразня его:

— А я как раз планировала это сделать…

Он чуть наклонился, их лица оказались рядом, и она тихо поцеловала его щёку, не отрываясь от мороженого:

— Ладно, первый кусочек тебе прощаю, — сказала она с улыбкой.

— О, значит, у тебя есть правила? — он притянул её чуть ближе, наблюдая, как она ест. — Ты же знаешь, я люблю нарушать правила.

— Только если нарушать их вместе со мной, — ответила Настя, наклонившись к нему и слегка коснувшись губами его подбородка.

Они шли по дорожкам парка, иногда останавливаясь, чтобы поделиться мороженым, дразня друг друга: Настя пыталась украсть шоколад у Паши, он игриво притворялся, что защищает свой рожок, и оба смеялись, слыша смех друг друга.

— Знаешь, — сказал Паша, когда они сели на скамейку под деревом, — твой смех опасно притягательный. Мне кажется, я могу привыкнуть к нему навсегда.

— Тогда придётся его использовать как оружие, — усмехнулась Настя, наклонившись к нему ближе. — Чтобы ты был моим пленником.

— Пожалуй, я согласен, — прошептал он, улыбаясь, и их руки снова переплелись. — Потому что быть твоим пленником — это лучшая участь, которую я мог себе представить.

Солнце медленно спускалось, освещая парк золотым светом, а они сидели рядом, наслаждаясь мороженым, лёгким флиртом и ощущением, что весь мир теперь принадлежит только им двоим.

Они медленно шли домой, руки переплетены, но лёгкая тень в глазах Паши не ускользнула от Насти.

— Сегодня было… прекрасно, — сказала она, глядя на него с улыбкой, когда они проходили через тихий двор.

— Да… — он чуть замялся, и Настя сразу почувствовала, что что-то не так. — Завтра мне придётся уехать в Светловодск по работе.

Её сердце сжалось, и она инстинктивно прижалась к нему чуть ближе.

— В Светловодск? Так скоро? — тихо спросила она.

— Да, — вздохнул он, сжимая её руку сильнее. — Я не хочу уезжать… но работа ждёт.

Настя посмотрела на него, улыбка была мягкой, но в глазах мелькнула тревога.

— И ты будешь скучать? — спросила она, почти шёпотом.

— Очень, — признался он, глядя прямо в её глаза. — Ты знаешь, это самое трудное. Не сама работа, а мысль, что тебя нет рядом.

Она ухватилась за его руку и слегка дразняще улыбнулась:

— Значит, придётся компенсировать это, когда вернёшься. Много времени вместе.

— Согласен, — ответил он, слегка наклонившись, чтобы коснуться её губ. — И обещаю, когда вернусь, не отпущу тебя ни на минуту.

Настя прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, и мягко улыбнулась:

— Тогда постарайся продержаться без меня. Хотя… сомневаюсь, что это получится.

— Скучать — легко, — сказал он с улыбкой, — а вот дождаться… вот это настоящее испытание.

Они шли дальше, держась за руки, ощущая сладкую грусть предстоящей разлуки и одновременно силу притяжения, которая уже не отпускала их.

Ночь опустилась на квартиру, и за окном город погрузился в тишину.

Настя лежала на кровати, Паша рядом, их руки переплетены, пальцы легко скользили друг по другу. Атмосфера была густой от напряжённого ожидания, но одновременно спокойной — как будто весь мир остановился только для них.

— Знаешь, — прошептала Настя, прижимаясь к нему ближе, — я не хочу, чтобы эта ночь когда-либо заканчивалась.

— И я, — ответил он, проводя рукой по её волосам, — потому что каждое мгновение с тобой… это больше, чем просто время.

Они обнялись крепче, дыхание стало учащённым, и в их поцелуях было всё: страсть, нежность, обещания и доверие. Паша тихо шептал её имя, Настя отвечала мягкими вздохами, и между ними возникло ощущение полного единства.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, глядя в её глаза, — я не устану говорить тебе, как сильно я тебя люблю.

— Я тоже, — шепнула она, прижимаясь к нему всем телом. — Я хочу быть рядом.

Они медленно, почти не спеша, наслаждались близостью друг друга: держались за руки, прижимались, шептали слова, которые только они могли понять. Их смех, лёгкие шутки, нежные прикосновения — всё это сливалось в ощущение полной гармонии.

Часы пролетели незаметно. Они не спали, потому что каждая секунда рядом была ценнее сна. Паша гладил её волосы, Настя обвивала его руками, и казалось, что ничего другого в мире просто не существует.

— Завтра будет тяжело… — тихо произнес он, прижимая её к себе.

— Я знаю, — ответила она, улыбаясь сквозь сонливость, — но мы справимся. Вместе.

Он поцеловал её лоб, потом губы, задерживаясь на каждом касании, как будто хотел запомнить каждое мгновение.

И в этой ночи, полной нежности и страсти, они впервые ощутили, что настоящая близость — это не только физическое присутствие, а ощущение, когда два сердца становятся одним.