Притяжение

Глава 31 Конец

Настя медленно вернулась в кафе, сердце ещё слегка стучало от встречи с мужчиной в сером пальто.

Лиза и Женя сидели за столиком, смеялись, обсуждали музыку, и их улыбки сразу сняли напряжение.

— Ну что? — сказала Лиза, — пропала на час, а мы уже переживали, что тебя похитили новые таланты.

Настя тихо улыбнулась и села рядом:

— Просто… немного отвлеклась, — ответила она. — Но всё в порядке.

За это время на сцену вышла новая пара музыкантов. Девушка с гитарой начала тихо петь, а её голос был мягким, мелодичным, словно рассказывая маленькую историю из жизни. Настя прислушалась, и в её груди разлилось странное чувство лёгкости.

— Слушай, — сказала она Лизе, — я понимаю, что ещё многое впереди… но сейчас я могу просто быть здесь. И это здорово.

Женя кивнул, наливая им всем кофе:

— Да, жизнь уже не та, что была раньше. И это прекрасно.

Настя улыбнулась шире, подняв кружку:

— За новую жизнь. Без страха.

— За нас! — ответили Лиза и Женя, и они чокнулись.

Настя сидела за столиком с Лизой и Женей, смеялась над их шутками, погружённая в лёгкий уют вечера. Они почти не обращали внимания на сцену, пока мужской голос не зазвучал с особой интонацией, и строки начали проникать прямо в сердце:

«Ты не знаешь меня даже по имени

Но я снова у тебя за спиной

Ты задела всё живое внутри меня

И одна шагаешь снова домой…

Где ты захотела спрятаться?

Следы твои не останутся

Дождись, милая, всё кончится

Дожди видят, как охочусь я…»

Настя замерла. Каждое слово отзывалось в ней странной смесью воспоминаний и тепла. Она сразу узнала первые строки сообщения кота, которое когда-то появилось в её телефоне, открывая её мир новым образом.

Инстинктивно Настя повернула голову к сцене и застыла. Там стоял Паша. Его руки держали гитару уверенно, пальцы ловко перебирали струны, а мужской голос звучал проникновенно и идеально, словно каждая нота шла прямо к сердцу.

Она не могла оторвать глаз. Он был идеален: концентрация, лёгкая улыбка, уверенность в каждом движении. Каждое слово, каждая нота — всё было как будто специально для неё.

Сердце Насти слегка забилось быстрее, дыхание замедлилось. Она вспомнила те тревожные дни, те моменты, когда Паша был рядом, спасал, заботился, но теперь это было уже не только защитой — это было красотой, талантом и теплом, которые она видела впервые в новом свете.

Паша поднял взгляд, и их глаза встретились.

В его взгляде была та же глубокая забота и тепло, которые она помнила, но теперь они переплетались с музыкой, с каждой нотой, с каждым словом, которое он пел прямо для неё.

Он начал петь припев, его голос мягко, но уверенно разливался по залу:

Где ты? Я бегу за тобою

Разрываясь мечтою

Растворяясь в ночи

Не молчи (не молчи)

Вместе не встречать нам рассветы

В два конца две планеты

Вдаль уносишься ты, ты

Где ты?

Настя ощутила, как каждое слово отзывается в её сердце.

Словно Паша пел именно для неё, через расстояние, через прошлые страхи и боль.

Слёзы легко подступили к глазам, но это были не слёзы страха или боли — это была слеза облегчения и радости, что он рядом, что всё прошлое позади, и теперь она может слушать, чувствовать и быть здесь, в этом моменте.

Паша продолжал смотреть на неё, не отрывая взгляда, начал петь второй куплет.

Я сделал бы тело себе из твоего запаха

Я двери сносил бы с петель, чтоб ты заплакала

Я продал бы душу, затем отнял обратно

Чтоб ты любила меня неадекватного

Где ты? Я бегу за тобою

Разрываясь мечтою

Растворяясь в ночи

Не молчи (не молчи)

Вместе не встречать нам рассветы

В два конца две планеты

Вдаль уносишься ты, ты

Где ты?

Вибрирует в её груди, как будто музыка и голос Паши обвивали её, защищали и одновременно открывали новые ощущения — радость, тепло, доверие.

Слёзы вновь подступили к глазам, но теперь это были слёзы облегчения и счастья, слёзы того, что он здесь, что он поёт именно для неё, и что теперь прошлое не держит её в страхе.

Она чуть наклонилась вперёд на стуле, не в силах отвести взгляд от Паши. Каждая нота, каждая строчка казалась личным посланием, обещанием и защитой одновременно.

Настя поняла: теперь она может быть здесь и чувствовать, и доверять, и просто слушать, наслаждаясь этим моментом, пока песня продолжается, а мир вокруг будто растворяется, оставляя только их двоих — и музыку, которая соединяет их сердца.

Последние аккорды стихли, звук гитары медленно растворился в воздухе.

На несколько секунд зал застыл в тишине, словно никто не хотел разрушать магию момента.

Паша стоял на сцене, сжимая микрофон в руке. Его взгляд был направлен только на неё — на Настю.

В глазах — волнение, нежность и решимость.

Он глубоко вдохнул и заговорил:

— Мышонок мой… — голос чуть дрогнул, но он не отводил взгляда. — Прости своего шкодливого кота. Я… я не могу без тебя жить. Не отдаляйся от меня больше.

Настя замерла. Эти слова ударили прямо в сердце.

Шум в кафе будто исчез, остался только он и его голос, немного хриплый, но искренний до боли.

— Я люблю тебя с первого взгляда, — продолжил Паша. — С того дня, как увидел тебя в первый раз. Я долго молчал о своих чувствах… боялся, что разрушу твоё спокойствие. Но больше не могу.

Он сделал шаг ближе к краю сцены, глядя прямо ей в глаза:

— Я тебя люблю, мышонок. Давай жить вместе.

В зале на секунду воцарилась гробовая тишина — а потом раздались аплодисменты.

Кто-то вскрикнул «Браво!», кто-то захлопал громче, кто-то даже засвистел.

Лиза вскочила с места, хлопая в ладоши, а Женя лишь с улыбкой покачал головой.

Настя сидела, прижимая ладонь к губам, её глаза блестели от слёз.

Она чувствовала, как сердце готово вырваться из груди.

Паша всё ещё смотрел на неё — не как музыкант на слушателя, а как человек, который наконец сказал самое главное в своей жизни.

Настя почувствовала, как сердце бьётся так быстро, что кажется, оно готово вырваться из груди.

Аплодисменты зала продолжали звучать вокруг, но для неё существовал только он — Паша, стоящий на сцене, смотрящий прямо на неё с искренней любовью.

Она поднялась со стула, слегка дрожа от волнения, и направилась к сцене.

Лиза и Женя, увидев её решимость, просто улыбнулись, понимая, что это её момент.

Настя взяла несколько глубоких вдохов и сделала шаг на сцену.

Паша заметил её сразу, его глаза засияли ещё ярче, а улыбка стала шире.

Когда она подошла, они стояли всего в нескольких шагах друг от друга.

Настя посмотрела ему прямо в глаза, ощутив, как все страхи и тревоги исчезают.

И потом, без лишних слов, она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

Зал взорвался аплодисментами, крики «Браво!» и «Молодцы!» заполнили пространство, но Настя и Паша уже не слышали ничего вокруг — только тепло друг друга, ритм сердец и обещание того, что теперь они вместе, навсегда.

Паша осторожно обнял её, ответив на поцелуй, и на его лице была та же мягкая улыбка, которую она видела в самые трудные дни — улыбка, полная любви, заботы и надежды.

Настя понимала: всё прошлое осталось позади, теперь есть только они, музыка их сердец и этот момент, который будет жить с ними навсегда.

Настя мягко отстранилась на несколько сантиметров, положила ладонь на его плечо и наклонилась к уху:

— Дома ты получишь… за то, что не признался, что это ты был котом, — прошептала она с лёгкой улыбкой и игривым блеском в глазах.

Паша улыбнулся, почувствовав тепло её дыхания, и ответил тихо, слегка наклоняясь к её уху:

— Если это значит, что я буду целоваться с тобой весь вечер… тогда я готов понести наказание.

Настя слегка рассмеялась, чувствуя, как в груди разливается лёгкое, игривое волнение.

Они держались друг за друга, а зал продолжал аплодировать, но для них уже существовал только их собственный мир, наполненный смехом, теплом и обещанием будущего вместе.

Паша ещё раз провёл взглядом по её лицу, мягко улыбнулся и сказал:

— Мышонок… ты мой, и я не позволю тебе больше уходить.

Настя лишь прижалась к нему сильнее, шепча в ответ:

— А я твоя… и ты за это ещё поплатишься.

И в этот момент они оба знали: всё, что было до этого, осталось позади, а впереди — только они и их совместная жизнь, полная любви, доверия и новых маленьких игр и флирта.

Паша снова посмотрел на Настю, его взгляд был полон нежности… и лёгкой озорной искры. Он мягко сжал её за талию и наклонился ближе:

— Мышонок… мне нужно ещё кое в чём признаться, чтобы быть полностью честным с тобой.

Настя приподняла бровь, улыбка уже играла на губах:

— Ого… и что же такого важного ты решил мне рассказать? — сказала она, прищурившись и слегка наклонив голову, словно бросая ему вызов.

Паша слегка смутился, но в глазах у него заблестел задор:

— Я… подговорил врача, чтобы он сказал тебе, что нам нужно сесть на карантин, — произнёс он, улыбаясь так, что Настя почувствовала, как у неё внутри зашевелилось сердце.

Настя слегка приподняла подбородок, глаза блестели от смеха и задора:

— Ах, значит, ты подговорил врача… — сказала она, наклоняясь к нему ближе и играючи шепча: — Тогда дома ты получишь по заслугам, Паша. Я тебя накажу… как следует.

Паша едва не улыбнулся шире, ощущая тепло её дыхания рядом, и слегка наклонился к её уху:

— Мышонок… если это значит, что наказание будет заканчиваться твоими поцелуями, тогда я готов на всё.

Настя рассмеялась, слегка толкнув его плечо, но в её взгляде была полная игривость:

— Тогда держись, Паша. Я умею быть настойчивой.

Он улыбнулся, прижал её чуть ближе и шепнул:

— Я готов… мышонок. Только помни, что я тоже умею сопротивляться.

В этот момент их смех и флирт перекликались с музыкой и аплодисментами зала, но для них существовал только этот момент, полон желания, доверия и лёгкого азарта.

Они спустились со сцены, а зал ещё оглашался аплодисментами, но Настя и Паша словно существовали в своём отдельном мире.

Он посмотрел на неё, глаза сияли, голос был полон искренности:

— Мышонок… ты моё притяжение. Я люблю тебя.

Настя улыбнулась, лёгкий румянец заиграл на щеках:

— А я люблю тебя больше, Паша.

Он слегка наклонился ближе, с хитрой улыбкой:

— Нет… я люблю тебя больше, — сказал он, и прежде чем она успела ответить, мягко захватил её губы своими и поцеловал.

Настя вздрогнула от неожиданности, но быстро окунулась в поцелуй, ощущая тепло и силу его чувств.

Каждое движение, каждый вздох казались идеальным продолжением их истории — истории, которая пережила страх, боль и опасность, и теперь расцветала в доверии, любви и лёгком, игривом флирте.

Когда они оторвались, Настя чуть прикрыла глаза, улыбаясь:

— Ну вот… теперь я точно знаю, кто любит больше.

Паша рассмеялся тихо, обнял её за талию и шепнул:

— Мышонок… я ещё покажу тебе, что значит любить по-настоящему.

И в этот момент они оба поняли: всё, что было до этого, осталось позади, а впереди — только они, их любовь и каждый момент, который они будут создавать вместе.

Паша рассказал мне потом всю правду — что всё это время котом был он.

Он не знал, как появиться в моей жизни, поэтому придумал странный способ: попросил человека следить за мной и оставлять письма от его имени в кафе. Этим человеком оказался тот самый мужчина в сером пальто — Игорь. Именно он искал меня и однажды случайно наткнулся на меня в том самом кафе.

Позже я поняла, что и Женя не просто так оказался моим соседом — всё было связано.

А первый шаг к нашему общению сделала я сама… и тогда потеряла сознание.

Когда мы были на карантине, он случайно спалился. Оказывается, когда он ходил забирать продукты, он попросил Женю писать мне от имени Кота, чтобы я отбросила все подозрения.

Чтобы я не догадалась, что Паша и Кот — одно и то же лицо.

Он заметал следы. И делал это слишком хорошо.

Он увидел мой испуг тогда, мое состояние. После этого он больше не пытался вести двойную игру. Никаких писем, никаких загадок. Только он — настоящий, без маски и тайн.