Притяжение

Глава 7.2

Мое прошлое.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Свет из улицы вырезал его силуэт из темноты. Я знала — этот взгляд в пол, это молчание, — значит бурю.

— Где ты была? — голос ровный, но в нём уже что-то хрустнуло.

— На работе, — ответила я, стараясь не дрожать.

— Лжёшь. — Он обернулся. В глазах — ревность, злость и страх потерять.

Я сделала шаг назад.

— Филлип, хватит.

— С кем ты была? Скажи!

Он подошёл слишком близко. Его дыхание обжигало, пальцы дрожали, но не от холода. На секунду показалось, что весь воздух в комнате пропал.

Я пыталась говорить спокойно, но слова слипались.

— Ты выдумываешь… я просто устала.

Он ударил ладонью по стене, рядом с моим лицом.

— Не ври мне, Настя! — крик сорвался, как выстрел.

— Я была на работе, Филлип. Мы живём вместе уже месяц, — я говорила быстро, чтобы не сорваться. — Каждый раз одно и то же — допросы, подозрения… Что ты от меня хочешь? Думаешь, если я вышла за хлебом, то обязательно тебе изменила?

Тишина повисла тяжело, как перед грозой.

Я видела, как его взгляд меняется — спокойствие медленно превращается в ярость. Глаза налились мраком, губы дрогнули.

— Не начинай, — сказала я тихо, но он уже не слышал.

Всё произошло слишком быстро — шаг, вспышка, боль, гул в ушах. Воздух вырвался из груди, и комната закрутилась. Звуки стали глухими, будто я под водой.

Я помню только его крик — резкий, чужой, не похожий на него. Потом — темнота.

В себя я пришла уже в больнице.

Белый свет бил в глаза, всё вокруг было чужим — стены, голоса, запах лекарств. Я лежала под капельницей, чувствуя, как холодная жидкость медленно течёт по вене.

Голова гудела, тело казалось чужим. Я не понимала, как здесь оказалась.

Последнее, что помнила — крик, резкий хлопок двери… и тьму.

— Проснулась? — медсестра поправила подушку и чуть наклонилась ко мне.

Я кивнула, не находя слов. Горло сжалось, будто кто-то обмотал его нитями. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Слово повезло звучало странно. Повезло — остаться живой? Повезло — снова начать дышать, когда уже не хотела?

В голове вспыхнуло одно имя. Филлип.

И тут же — волна холода, как будто ледяная вода прошла по позвоночнику.

— Простите… — голос мой был тихим, сиплым. — А кто… кто меня привёз сюда?

Медсестра посмотрела на меня с мягкой усталой жалостью.

— Ой, деточка, какой-то парень. Мы не успели узнать его имя. Ты была долго без сознания. Он всё время сидел рядом, пока мы тебя оформляли, а потом он исчез.

Наверное, это был Филлип. Он сбежал, потому что понимал: если я открою рот, ему светит срок.

Пока я лежала в больнице, он ни разу не пришёл.

Родители приехали сразу, как только узнали обо всём. Они смотрели на меня с тревогой, пытались понять, что случилось. Я сказала им самое безопасное — что на меня напали на улице, грабители. Они поверили.

В больнице я пролежала неделю. Белые стены, шум аппаратов, тихие шаги медсестёр… Всё казалось чужим и давящим. Внутри росло странное ощущение — будто я уже не принадлежу этому миру, который так заботливо пытался меня удержать.

Помимо родителей, ко мне заходила Лиза. Моя единственная подруга. Она узнала правду сразу — я не могла держать всё в себе. Лиза слушала, стискивая кулаки, и в глазах у неё горела та злость, которой у меня уже не осталось.

— Я его найду, — шептала она, глядя куда-то мимо. — Слышала от его друзей: он сидит дома, запой, никого не пускает. Нигде не видно этого урода. — Лиза говорила тихо, но губы дрожали от ярости.

Я лежала, отвернувшись к стене. Её слова звучали как из другого мира. У меня не было сил ненавидеть, только пустота и холод.

— Ты должна исчезнуть, — сказала она вдруг, резко. — Просто взять и уйти. Исчезнуть. Он всё равно тебя найдёт, если останешься.

Я молчала, но её слова застряли во мне, как острые камни. Исчезнуть.

Может, это и был единственный выход.

Ночь была тёплой, но казалась ледяной. Я сидела на краю кровати в родительской комнате, глядя на сумку, которую собрала за час. Несколько вещей, документы, немного денег — всё, что осталось от меня прежней.

Дом спал. За дверью слышалось ровное дыхание родителей. Мне было жаль их — они поверили, что на меня напали грабители, и сейчас думали, что я в безопасности. А я знала: это не так.

Лиза оказалась права. Филлип может прийти. Может позвонить. Может ждать. Я не могла больше жить на пороховой бочке.

Я тихо поднялась. Каждый звук казался слишком громким: шуршание ткани, щёлкнувшая молния сумки, скрип двери. В груди стучало сердце — не испуг, а решимость.

На улице было пусто. Лампочки бросали длинные полосы света на асфальт. Я шагала по ним, как по мосткам, стараясь не оглядываться. Телефон я оставила на тумбочке — как символ. Всё, что могло меня найти, оставалось позади.

В автобусе пахло пылью и дешёвой хлоркой. Несколько ночных пассажиров дремали, не поднимая глаз. Я села у окна и впервые за много дней почувствовала воздух в лёгких.

В голове звучало только одно слово, которое Лиза сказала мне, сжав мою руку:

— Исчезни.

И я исчезала.