Призрачная кровь 6

Глава 15

Если бы за мной наблюдали, то скорей всего моё лицо вызвало улыбку или страх. Я не могла успокоиться длительное время, у меня буквально рвался рот от счастливого оскала, улыбкой я не решилась назвать это утрированное выражение лица.

А причина была проста, я поняла, что нашла решение задачи, и приступила к выполнению. Рунный ключ, в действительности имел как раз шесть углов, сглаженных, но читаемых. А значит, есть возможность, попытаться по крайней мере, использовать его как узел, связывающий другие дары.

А логика заключалась в том, что руны появились задолго до дара Чёрной крови и уже тогда был заложен симбиоз даров, это обычная механика, ничего не обычного. Заложено очень много всяких процессов, и по мере развития магии они будут всплывать.

Скорей всего, если попытаться влить в симбиоз, вместо какого-то дара запретный, то в лучшем случае ничего не получится, а в худшем — последствия непредсказуемы. Да, на защите меня и других магов стоил ключ, но испытывать судьбу не собираюсь.

Наконец-то я успокоилась и стала методично вписывать дары. Дело в том, что если ставить их в случайном порядке, то ничего не выйдет, у каждого есть своё место и своё тонкое слияние с соседними дарами.

Я помнила чередование даров в Созидателе, но сомнение было — это другой симбиоз, иной мир, значит, могут быть другие правила.

Ладно, меня никто не гонит, испробую, а верней изначально пропишу ошибки, со своей логикой, естественно. Я не могу сейчас соединить и сказать: вуаля — забирайте! Настя молодец, управилась за пару часов и решила глобальную задачку. Так нельзя, вызовет интерес, а худшая грань его, это подозрение.

Помурыжу Сотникова пару дней.

До обеда я, естественно, ничего не сделала. Так, накалякала что-то на листах, чёркала, писала заново, в общем, создавала бурную деятельность. Я не могла на обед взять записи с собой и прекрасно знала, что в моё отсутствие их будет просматривать Пётр Михайлович. Ну не верила, что он не поддастся соблазну. Я же просила не следить, а это другое.

Он меня удивил. Пришёл за мной самолично в назначенное время и проводил в квартиру, где я уже ночевала, и эти дни, скорей всего тоже буду спать там.

Стол был накрыт на две персоны, я аж хмыкнула. Обстановка напоминала семейный ужин, только если не придавать значения тому, где находишься.

Хозяин помог мне сесть, учтиво отодвинув стол. Как только мы расселись, в дверь зашла сотрудница в форме надзорников и белом фартуке. Я не удержалась и улыбнулась, смотрелось немного нелепо. Ну ладно, видно, хотели добавить для меня немного уюта.

Во время обеда мы болтали на отстранённые темы, Пётр Михайлович спрашивал о моей жизни в академии и не только. По сути, мы впервые вот так просто общались, поэтому я решила рассказать несколько историй из своей жизни. Поведала про наш с Шуйским телемагазин. Он не выказал удивления, что это моя идея, потому что в курсе многих моментов в моей жизни.

Рассказала, как пришла к его идее, как создавали карусельку для младенцев и когтеточку для лохматых хулиганов. А потом как «охмуряли» князя Шуйского, чтоб отдал нам Александру.

Сотников местами даже смеялся и восхищался моими методами. Не забыв добавить, что моё место не в лаборатории, из меня выйдет отличный управленец, с моей-то головой.

Но я даже сморщилась от такого варианта моей карьеры, чем вызвала снисходительную улыбку хозяина, мол, мала ты ещё, жизнь покажет.

Дальше пошёл рассказ о моей Рождественской поездке во всех подробностях. Вот здесь я увидела настоящий интерес. Особенно ему понравилось про демона.

— Да, я слышал байку, что демоны ночевали в трактире. Подозревал, что вы тоже участвовали в этой истории, так как одним из демонов была девушка с белыми волосами, а вы как раз побывали в тех краях. Но там такими небылицами всё обросло, — мужчина рассмеялся. — А вот продолжение про бандитов, да и вся эта история достойна экранизации, очень интересно. Ну конец её я знаю. Владимир настоящий самородок, сильный и предан вам, мои люди проверяли его, далеко пойдёт… А над сценарием подумайте.

Я посмеялась над его предложением. Но кто знает, может, на досуге, когда будет свободное время и напишу что-нибудь. Сдаётся мне, это произойдёт нескоро, очень нескоро.

После обеда мне дали отдохнуть часик и опять отвели в заточение.

Под конец дня я уже рвалась испробовать наброски, но стоически терпела — нельзя торопиться в этом деле.

Самый нудный день в моей жизни окончен, и за мной опять явился Сотников.

— Какие результаты? — задал вопрос, а сам косился на стопку исписанных листов.

— Вроде нашла способ слить дары в симбиоз, но завтрашний эксперимент покажет. Можете посмотреть бумаги.

Пётр Михайлович словно ждал команду, тут же взялся просматривать наброски.

— Не верится, что может быть так просто. И так логично, когда это читаешь. Но… — мужчина вызвал рунный ключ и стал рассматривать. — Сомневаюсь, что даже с вашими чертежами смогу это сделать. Я, хоть убейте, до сих пор не пойму строения вот этого, — он крутил над ладонью рунную структуру. — Смотрится очень гармонично, не отнять, не прибавить, как говорится. Но способа соединения не пойму.

— Могу объяснить, — я улыбнулась.

— В другой раз, сейчас вам необходим отдых. Вы разрешите завтра присутствовать на испытании?

— Как будет что показать, я вас позову, — снисходительно разрешила. Сотников, искренне улыбнулся.

Вечер меня ждал обычный для данного места: чтение романа, минутный забег на полигон из моего личного бункера, так я называла ванную комнату, там я чувствовала себя более-менее спокойно, ведь надо быть извращенцем, чтобы установить слежку в таком интимном месте.

Легла на коврик, подложив под голову свёрнутое полотенце, и зашла. Встретил меня всё тот же лес. Так хотелось хоть чуть задержаться, но не стала. Надеюсь, смотритель понимает моё положение и не станет подставлять.

Когда я легла в кровать, то неожиданно поняла, в ближайшем будущем, а верней через месяц, меня ждёт ещё большее испытание. Если во время пути, в поезде я как-то и смогу забежать на полигон, как здесь, на минутку, в купе мало наблюдателей, то в гарнизоне будет проблема. Мне необходимо полноценное занятие или боюсь, что случиться несанкционированный пинок.

На границе не будет квартирки с индивидуальной комнатой и ванной, мы будем жить в общей казарме. И душевые с туалетом — это просто отгороженные кабинки.

Для кого-то из девушек будет шок, особенно кто впервые там, но меня уже просветили побывавшие в таких условиях. Нет, самих условий я не боюсь, страшно, что у меня не будет возможности уединиться для занятий. Вряд ли продержусь на минутных забегах месяц.

Ладно, не буду паниковать заранее.

Несмотря на угнетающую атмосферу этого места, спалось мне всегда хорошо. Может, искусственно влияли, но воздействия я не чувствовала, а спрашивать не стала.

Проснулась легко и рано. Меня никогда не будили, внутренние часы работали исправно. Спокойно умылась, оделась и вышла в гостиную.

Сидя в кресле, читала роман, ожидая Сотникова.

Появился он, как обычно, в семь, следом за ним привезли и завтрак. Я улыбнулась — опять «семейное» застолье. Здесь мы ничего не обсуждали по работе, опять вели разговоры не о чём.

Провожая меня на полигон, Пётр Михайлович немного нервничал, нет, он не заламывал руки, не нёс околесицу — это вообще не его манеры, просто чуть напряг лицо и выжидательно смотрел.

— Думаю, часа через два… — не стала ничего пояснять, мужчина кивнул и ушёл, а я принялась за работу.

Для того чтобы растянуть время, нарочно поменяла местами дары. Логика в таком положении была, даже не удивлюсь, если сработает. Но не получилось. Я улыбнулась.

Приступила к следующей комбинации. Руки работали, но мысли уходили в сторону, верней в дальнейшее развитие. Симбиоз только начало и следующий этап — это броня или модульные артефакты. Кстати, о них. Я знаю, что здесь существует артефактное оружие, им даже обыватели могут пользоваться, при должной подготовке, но энергетических артефактов само собой нет. Может и этой темой позаниматься, тоже интересное направление.

Машинально завершила симбиотическую матрицу и вначале не заметила, что она замерцала, так глубоко ушла в другую тему.

Улыбнувшись, взяла сигнальный артефакт и нажала кнопку.

Сотников появился через пять минут, по-настоящему взволнованный, как обычный человек: лихорадочный блеск в глазах, кривая усмешка.

— Не томите, Анастасия Павловна, показывайте!

Не стала мучить, достала уменьшенную до оптимального размера магический симбионт, который отдалённо напоминал снежинку, только очень странную, в ней не было красивых морозных деталей, скорей упорядоченный хаос.

— Красота какая! — восхитился начальник управления. — Работает, — вроде и не было вопроса, но толика сомнения прослеживалась.

— Я ещё не внедряла, вы будете первый, — с улыбкой протянула ему структуру, — если не боитесь.

— Если бы это было опасно, то не работало, как я понимаю. Это чистые дары, они не могут мне навредить. Ну если что, предаю управление под ваше начало, только вам под силу справится со всеми моими бездарями, — Пётр Михайлович взял структуру.

— Нет, я не согласна! Сами тяните свою лямку, меня своя устраивает, — я рассмеялась. — Вот съезжу на границу, поднаберусь опыта и вернусь ещё умней. Надеюсь, без меня вы здесь справитесь.

— Ой, и не говорите, Анастасия Павловна. Я, если честно, не хочу вас отпускать, да и Юрий Андреевич тоже. Здесь столько работы. Но начальство академического гарнизона требует вашего участия в практике. Они хотели, чтобы вы с пятым курсом туда явились, на все три месяца, но у нас был аргумент — вы третьекурсница, — Сотников хищно улыбнулся.

Он замолчал и ещё раз рассмотрел «снежинку».

— Всё, тянуть некуда, — медленно подвёл к ключу, и структура исчезла.

— Ну, как? — я, если честно волновалась, ведь симбиоз мог не сработать как дар, а быть для внешнего использования.

Пётр Михайлович молчал, ушёл в себя, опустив глаза. Потом уголок губ дрогнул, и появилась кривая улыбка, и когда он поднял на меня глаза, я увидела знакомые искорки в глазах. Мужчина поднял ладони и стал следить, как новый дар заполняет энергетический скелет.

Нет, это не была призрачная кровь, без чёрной она бы не получилась, подспудно я хотела этого, хотя бы эффекта прозрачности, чтобы выдать свой дар за получившийся сейчас. Насколько новый симбиоз схож с Созидателем, тоже пока не знаю, но по цвету он и есть.

— Назовём новый дар Созидатель, — предложила я.

— Да, красивое название, полностью характеризует дар, — спокойно сказал Сотников и стал играться с рунами, которые появлялись у него над ладонью.

Потом вокруг руки ярко замерцало и появилось что-то типа наруча. Мужчина улыбался как ребёнок.

— Это страшный дар. Я чувствую разницу. Верней не чувствую границы. Кажется, что энергия берётся из ниоткуда… — рассуждал Сотников.

Я тоже внедрила в себя нового Созидателя, начальник ничего не сказал, просто вопросительно посмотрел, мол, «ну как?»

Конечно, разница с обычными дарами была, я знала это. Не стала играться с рунами, вызвала сразу броню из пяти стихий. Пётр Михайлович улыбнулся. Он даже не предполагал, что я хочу попробовать сделать. У меня не было желания сидеть здесь, в консервной банке, ещё несколько дней и переделывать броню вручную, я всё же решилась открыть ящик Пандоры и показать работу через ключ, верней, через симбионт — Созидатель.

Так, главное — действовать в рамках структуры. Зашла в рунный ключ, дала команду и чуть не чертыхнулась, подключилась магическая формула, но процесс пошёл и уже был виден, остановить не смогу. Верней, Пётр Михайлович потребует объяснений, почему я прервала.

Броня стала менять структуру и заполняться новым даром. Не просто заполняться, а вплетать недостающие элементы, в том числе руны Земли.

Мне даже не пришлось имитировать шок. Дело в том, что я недооценивала эту простую, по сути, структуру. Я не уверена, что рунный ключ сможет работать как моя магическая формула, создавать что-то просто через расплывчатый запрос, но дополнить уже имеющуюся основу — запросто.

— Что происходит? — впервые видела в глазах Сотникова ужас.

— Б-браню переделываю, — запнувшись, подняла на него круглые глаза. — Я просто хотела похулиганить. Пришла безумная идея, погрузиться сознанием в центр Созидателя, и я уже не смогла остановиться… Просто сделала запрос дополнить броню Землёй, — не знаю, я сама тормозила процесс или рунный ключ так работал, но было визуально видно, как создаётся каждая руна.

Равномерно по всей поверхности брони добавлялись сегменты, так что не надо было заглядывать под одежду, весь процесс прекрасно виден на руках и на лице. Пётр Михайлович с таким восхищением на меня смотрел, можно было подумать, что именно я объект обожания, а не то, что я творю.

Броня сформировалась, потеряв все признаки других даров. Туманное, белёсое рунное кружево покрыло моё тело.

Я рассмотрела руку и улыбнулась. Сформировала огненную сферу, потушила, затем на руке заплясал цветочек Михаила. Показательно нужно было поиграться, хотя я знала, на что способна.

Сотников не стал самостоятельно модифицировать свою броню, взял у меня готовую. Но про то, как я её делала, пришлось поговорить, восстановить, как говорится, порядок действий.

— Нужно пробовать. Если такая система будет работать, то перед нами открываются фантастические возможности. Но о них, пока, следует молчать, — Пётр Михайлович не просил, смысла в этом не было, да и не приказывал, я и так всё прекрасно понимала.

Мужчина задумался, потом, видно, приняв какое-то решение, улыбнулся.

— Вы, Анастасия Павловна, выполнили за столь короткий срок даже больше, чем я мечтал. А не устроить ли нам выходной?

Я понимала, что он не собирается меня просто отпустить домой, в планах нечто иное. Но всё лучше, чем сидеть здесь, — я оглядела полигон.

— Смею предложить съездить в наше родовое поместье, — Сотников очень тепло улыбнулся.

По сути, у меня и выбора не было, поэтому согласилась.

Отправились в путь сразу после обеда. Дорога была неблизкая, около трёх часов. Мы не поехали на машине Петра Михайловича, весна в разгаре, она просто не проедет сельскими дорогами. Нас повёз чёрный драндулет на больших проходимых колёсах. С первого взгляда было понятно, что машина совсем не мирная: массивная, возможно, даже бронированная, но вполне приличный салон, комфортный даже.

По городу, да самой трассе, ехали ходко, но, когда свернули на просёлочную дорогу, стало понятно, почему три часа — мы буквально ползли. Вспомнила нашу поездку в деревню к парализованной пациентке, сейчас мы туда просто не пробрались. Снег сошёл, и на дорогах хозяйничала распутица.

Сотников не волновался, что застрянем, просто с лёгкой улыбкой смотрел в окно, как в принципе и я.

Разговор я первая не начинала, во-первых, неудобно, во-вторых, я не знала, что можно говорить при водителе. Он, естественно, доверенное лицо, но пусть решает хозяин.

— Редко бываю дома, — Пётр Михайлович грустно улыбнулся. — Отец обижается, но матушка — мудрая женщина, оправдывает занятого сына.

— А кем вы меня представите? — стало было интересно.

— Анастасией Павловной Юсуповой, — мужчина улыбнулся. — О вас они наслышаны из газет, журналов, да и по телевизору были репортажи, — хмыкнула, а я и не смотрела ничего. — То, что вы работаете с моим управлением, знают многие, так что, скрывать нет смысла. Они у меня тоже маги, и не чужды общества. Зиму проводят в городе, а как природа просыпается, выезжают на природу…

От тряски немного укачивало, но спать при Сотникове не хотелось. Разговоры были слишком нейтральными, что не добавляло интереса.

— А как вы, Настя, видите своё будущее? Как обычного человека, — Пётр Михайлович даже улыбнулся такой формулировке.

— Хочу совместить работу и простое женское счастье. Жених, как вы знаете, у меня уже есть, — я рассмеялась. — Мне просто не оставили выбора… Закончу академию, нарожаю маленьких Рокотовых и заживём с Мишей в каком-нибудь поместье, где я буду писать мемуары, по которым потом снимут кино.

Сотников вроде и улыбался, но в глазах была печаль.

— Вы достойны счастья как никто другой, — пожелал, но сам погрузился в думы.