Профессор магии на полставки. Том 2

Глава 10

На ходу щёлкнув пальцами, я призвал теневые щупальца. Само собой, для их активации мне этого не требовалось, но откуда ублюдку, стоящему напротив, было об этом знать?

Противник не торопился двигаться, как будто чего-то ждал. Его наглая ухмылка никуда не делась, словно намеренно пытаясь выбесить меня. Хрен ему.

Рывок, рывок, ещё рывок — и мои теневые щупальца оказываются на расстоянии удара. Я атакую, четыре щупальца несутся вперёд, и моё плетение неожиданно сталкивается с барьером. Защита самозванца замерцала, но даже не думала разрушаться.

Он что, ещё и артефакты пронести смог? Иначе откуда было взяться защите? Не мог же он её поставить за полчаса до этого и поддерживать, это элементарно тяжело и затратно. Да и я заметил бы слабые всполохи маны вокруг него. Это я уже молчу о том, что вряд ли он за десять лет мог стать сильнее, чем я.

Плевать. Если он считает, что артефакты ему помогут, то здорово ошибается.

— Мой черёд, — спокойно сказал мой противник, после чего поднял руку и спустя мгновение выстрелил в меня несколькими небольшими сгустками пламени.

Я рефлекторно закрылся щупальцами от атаки. Оба заклинания столкнулись друг с другом, и на арене один за другим прогремели взрывы, оставляя повсюду небольшие кратеры.

Обмен ударам, чтобы прощупать силу друг друга, окончен.

— Приготовься, — коротко сообщил я Ворону, а сам махнул рукой и призвал Вельзи и десяток живых теней. — Выиграй мне время.

— Да, мастер!

Что-либо ещё объяснять мне не пришлось. Живые тени как с цепи сорвались, в то время как руки Вельзи окутала тьма. Конечно, она больше специализируется на иллюзиях, но отнюдь не ограничивается только этой силой. Просто считает иллюзии более изысканным способом сражения.

Увидев приближающихся врагов, самозванец вновь стал кастовать взрывные пламенные сферы. Ощутимого вреда моим теням они не причиняли, но выкачивали из меня ману. Атаку Вельзи стрелой тьмы он и вовсе проигнорировал, предпочтя принять на барьер, но не сдвинуться с места.

Тут и ежу было понятно, что мой противник заготовил какую-то подлянку. Он специально провоцирует меня использовать мощное заклинание, чтобы я попался в ловушку. Что ж, самозванец сам дал мне время на подготовку. Посмотрим, чья магия сильнее.

Одна, две, три… На тринадцатой секунде я закончил укреплять плетение и создавать дополнительные блоки. Отозвав живых теней и Вельзи, впереди меня появились двенадцать магических кругов. Прошло ещё мгновение, и из моих ладоней вырвался теневой луч, ничуть не уступающий тому, которым я атаковал графа Оболенского при нашем первом знакомстве.

Ни один мускул не дрогнул на лице самозванца. Хотя нет, его ухмылка словно стала ещё шире, когда я отозвал Вельзи и теней, а сам барьер как-то странно замерцал.

Догадка пришла одновременно с выводом Ворона.

— Он поглощает заклинание, чтобы отразить его в тебя, — сказал фамильяр в то время как я продолжал атаковать лучом, даже не думая останавливаться.

— Знаю, — усмехнулся я, ещё сильнее усилив поток. — Только у любого поглощения есть предел. Смотри внимательно.

Прошла четверть минуты, и на лбу «Сухачева» проступили тонкие струйки пота. Мерцание барьера всё слабело, и по нему стали идти трещины. Сам я при этом не сказать что потратил много маны. Максимум пятую её часть.

В этот же миг самозванец протянул ладони вперед и раньше времени выплеснул накопленную магию наружу. Два заклинания столкнулись друг с другом, и прогремел взрыв, поднимая облака пыли. Когда же они развеялись, я увидел, как моего противника откинуло на пару десятков метров, и что он неподвижно лежал на спине.

Этот раунд точно остался за мной. Какими бы сильными и полезными ни были плетения отражения, у них есть недостатки.

Первый — это по сути своей барьер, который требует невероятного количество маны. В бою использовать отражение имеет смысл лишь с помощью артефакта.

Второй — даже самые сложные плетения не способны поглотить всю ману противника. Требуется несколько слоёв защиты, что опять же, увеличивает и без того огромный расход маны.

И третий, самый жирный недостаток — любая магия отражения требует время, чтобы поглотить чужое заклинание и перенаправить удар, не нарушив при этом структуру плетений. Именно поэтому в мой теневой луч врезалась сильно ослабленная его копия.

Правда, я всё равно немного удивился тому, что у артефакта хватило сил отразить столь сильную магию. Артефакт на уровне родового сокровища, не иначе.

— И это всё, Андрей Владимирович? — усмехнулся я, намеренно демонстрируя пренебрежение. Больше сближаться склоня голову я не собирался — наверняка у него ещё припасены козыри. — Вы ведь лучший выпускник своего потока. Чему вы собрались учить моих студентов?

— Признаю, я вас недооценил, — как ни в чём не бывало ответил мужчина, поднявшись и сорвав с себя остатки рваной рубашки. — Всё-таки вы так молоды. Вдруг я бы вас смертельно ранил?

— Что-то мой возраст вас до этого не смущал, — подловил я на слове самозванца. — Сами ведь говорили, что для вас будет честью сразиться с «демоном». Неужели честь для вас ассоциируется со слабостью?

— И впрямь, чего это я, — ехидно улыбнулся Сухачев, делая вид, что эти слова его не касаются. — Пожалуй, пора стать серьёзным.

Мужчина хлопнул в ладоши, после чего его тело окутал серый дым. Я по-прежнему не торопился атаковать, даже зная, что могу прервать заклинание. Меня попросту бы не поняли. Срыв заклинания мог навредить магическому ядру, что в свою очередь привело бы к смерти. Особенно сильно это касается магии тьмы.

Но что важнее — я ещё не понял, как командир отряда Когтя изменил внешность. Если убью его раньше времени, о безупречной победе можно забыть. Так что пускай выкладывается на полную. Истощение мне играет только на руку.

Дым быстро развеялся, и я увидел, как в руках мужчины появилось огненное копьё, а тело объяли пламенные доспехи, защищавшие все, кроме глаз. В прошлую нашу битву ничего подобного он не показывал.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

Ладно контроль маны, это вырабатываемый навык, но с его крохотным резервом маны просто невыгодно использовать стихийную форму. Она же жрёт ману как не в себя, и одними артефактами её не компенсируешь. Какой смысл изучать то, что в бою просто невыгодно использовать?

— Я смотрю, вы удивлены моей формой, — самодовольно произнёс самозванец. Из-за его шлема я не мог разглядеть эмоций, но догадывался, какая там скрывалась мимика. — Эта форма не так проста, как кажется, так что…

— Мне плевать, — сказал я, и одновременно с этим щёлкнул пальцами.

Ворон на миг появился возле меня, после чего превратился в густую клубящуюся тень, обволакивая моё тело. На мне появился тёмно-фиолетовый плащ и капюшон, словно сотканные из ночи, но искажённые и полупрозрачные, словно готовые порваться. Каждое моё движение казалось размытым, словно тьма сама укутала меня в своё покрывало, скрывая от реального мира.

Не любил я использовать эту форму. Если в ней слишком долго сражаться, то можно потом очень надолго слечь в постель. У Ворона-то запросы для неё, мягко говоря, большие. В ней использовать что-то, кроме тьмы и теневой магии, тоже не получится. Хотя нет, скорее в этом не будет смысла.

Моя форма усиливает связь с планом тьмы, из-за чего те же тени, например, куда охотнее поддаются мне. Взамен мне становится тяжелее контролировать другие виды заклинаний, поскольку я превращаюсь в эдакое подобие элементального существа. Если быть совсем точным, то становлюсь похожим на сущность тьмы. Перехожу на ту грань, когда только воля удерживает меня от шага дальше.

Заклинание хоть не запрещено, но очень опасно и требует обязательного договора с фамильяром. Оно легко сводит с ума, и даже большинство Искателей считает его крайним средством.

Так что удивление судей и толпы мне было хорошо понятно. Ланцов тоже вряд ли пребывает в восторге от увиденного. Впрочем, это их проблемы. Тьма опасна, никто не спорит, но то же самое можно сказать вообще о любой магии. Всё зависит только от умений мага ею пользоваться и понимания, когда можно её использовать, а когда нельзя.

Ладно, что-то я совсем отвлёкся. Пора заканчивать с этим фарсом.

— Что-то вы совсем не торопитесь нападать, Андрей Владимирович, — из-за тьмы мой голос звучал так, будто я говорю из преисподней. — В таком случае вы не оставляете мне выбора.

Я медленно шагал вперёд, оставляя за собой остаточный след от тьмы. В этот раз мой противник не заставил себя ждать и первым атаковал меня, бросив копьё вперёд.

Теневые щупальца без моего ведома сами потянулись вперёд, наперерез заклинанию. Только в отличие от прошлого раза, они не дали взрыву даже близко задеть меня, создав кокон вокруг копья и поглотив силу взрыва. Причём взрыв ничуть им не навредил.

Такого резкого усиления теней самозванец явно не ждал и, не придумав ничего лучше, бросился на меня вперёд. Я остановился, и щупальца сами атаковали моего врага сразу с нескольких сторон.

В руках у «Сухачева» появились два кинжала, которыми, в отличие от копья, он спокойно разрезал щупальца. Со стороны он напоминал портного, который ловко орудовал ножницами и резал ленточки. Правда, эти самые ленточки даже не думали заканчиваться, а сам он не мог даже сделать шага вперёд.

«Алекс», — раздался в голове голос Ворона.

— Всё идет по плану, — намеренно громко сказал я, чтобы противник это услышал.

Не дожидаясь, пока он отреагирует, я усилил тело на максимум и рывком оттолкнулся от земли, оставляя на ней углубление. В считаные мгновения я оказался возле «Сухачева» и прежде, чем тот успел как-то отреагировать, что есть мощи врезал ему в корпус доспехов.

От удара те пошли трещинами, но не сломались, полностью поглотив атаку. Мужчину даже не унесло назад, и он как ни в чём не бывало атаковал меня кинжалами, целясь в шею. Само собой, теневые щупальца не позволили ему этого сделать.

Я не остановился на достигнутом и продолжил бить в одну и ту же точку, выжидая, что же предпримет самозванец. Уж после десятого удара до него должно было дойти, что с такими темпами он без шансов проиграет.

«Осторожно!»

Удар, и стихийная форма «Сухачева» развеивается. Доспехи и кинжалы превращаются в магическую пыль, но при этом я вижу, как мой противник ехидно улыбается.

Время вокруг нас замедлилось. Тело потяжелело, словно на мои плечи свалилась целая гора. Хотелось сделать глубокий вдох, но организм не слушался, а мужчина всё продолжал улыбаться.

Эта тварь ещё и время остановила… Нет, кто-то прямо вознамерился убить меня любой ценой, причем на глазах у всей публики. Видимо чтобы заявить о себе, иначе я не представляю, кому взбрело в голову пронести столько артефактов, на которые сам император положил бы глаз.

Могла ли это оказаться ловушка с двойным дном? Нет, вряд ли. Существует ли маг, который полностью скопировал энергетический след человека, умершего десять лет назад? Возможно. В смену внешности я тоже поверить могу. А в то, что такого ценного кадра отправят в суицидальную миссию — нет.

Тем более его бы не стали отправлять, умей он на очень высоком уровне использовать отражение, огонь и остановку времени. Вряд ли настоящий Сухачев всё это умел делать. Даже если мужчина убьёт себя так, чтобы не оставить следов, много в стране, или даже в мире найдётся магов со схожими способностями?

И особенно остановка времени. Чтобы я с таким трудом мог двигаться внутри пространства, нужно влить огромное количество маны. Поэтому им проще выстрелить себе в колено, чем так подставляться.

«Алекс», — вновь раздался в голове уже недовольный каркающий голос Ворона.

«Жди», — мысленно ответил я ему, тем временем наблюдая, как в руках «Сухачева» появляется кровавый кинжал. Ещё и маг крови.

Кинжалом он снова нацелился мне в шею, видимо собираясь закончить всё за один удар. Правда стоило наконечнику коснуться «ткани», как по телу моего противника поползли змейки тьмы, а лицо залилось страхом.

Слишком уж он, походу, надеялся на свои артефакты, забыв, что в бою многое решает опыт. Он же допустил ошибку, решив, что остановка времени затронет и тьму, а точнее моего фамильяра.

Ему-то как раз не составило труда атаковать тьмой, заставляя мужчину испытывать неподдельный страх. Прямо как и в прошлую нашу встречу. Только долго это продолжаться не могло — у тьмы тоже есть свои пределы, и долго он в таком состоянии не пробудет.

Уже через секунду я почувствовал, как тело возвращается в норму. Пользуясь «парализованным» состоянием врага, я решил проверить догадку и, не церемонясь, левой рукой приподнял его, схватив за горло, а правой заставил открыть челюсть.

В этот самый миг самозванец очнулся и попытался выбраться из хвата, но мои тени не позволили ему этого сделать. Он мычал, пытался выбраться, но всё тщетно. Мне хватило двух секунд, чтобы тени нашли у него во рту маленькую зелёную пилюлю. Должно быть «щёлк», который я услышал от предыдущего убийцы, был именно из-за неё.

Внезапно всё моё нутро стало кричать об опасности. Я практически рефлекторно отбросил «Сухачева» в сторону, но слишком поздно. Тело неестественно вздулось в воздухе, после чего меня накрыло мощным взрывом, и я почувствовал адскую боль…

— Как твое самочувствие? — подойдя к койке, спросила меня Виктория. Других посетителей целители напрочь отказывались впускать, чтобы меня не беспокоили.

А их надо отметить, было немало. И ректор, и студенты, и профессоры, и даже нашлась парочка любопытных аристократов, которым ну очень хотелось узнать, как всё так интересно сложилось.

Похоже, только главе ИСБ целители отказать не смогли. Учитывая, что она действовала в первую очередь от лица императорского рода, им попросту не оставили выбора.

— Бывало лучше, бывало и хуже, — как есть ответил я, протянув руку к коробке с апельсиновым соком. — Целители говорят, чтобы я ещё хотя бы сутки воздерживался от использования магии. Каналам маны ничего не угрожает, разве что остались пару микротравм, которые я сам себе залечить могу.

— Давно очнулся? — спокойно поинтересовалась девушка, садясь рядом со мной.

— Очнулся это, конечно, громко сказано, — усмехнулся я, вставив трубочку и отпив сока.

Меня когда взрывом зацепило, я продолжал оставаться в сознании и даже мог двигаться. Убедившись, что меня никто не атакует, активировал магию исцеления, но тут подоспели имперские целители и унесли меня на каталке. При этом всю дорогу вкалывали тонну анестезии, пытаясь отправить в сон, и очень удивлялись, что она на меня практически не действует. Не думал, что когда-нибудь смогу говорить: иммунитет мой — враг мой.

— Раз шутишь, то значит быстро поправишься, — мягко улыбнулась девушка, и чего таить, в этот момент она совсем не напоминала главу ИСБ. Скорее суженую, которая пришла навестить своего возлюбленного. — Ты на удивление очень крепкий. От взрыва даже барьер Аристарха Евгеньевича чуть не сломался.

— «Суицидальная» магия вышла на новый уровень? — недоумённо спросил я.

В общем-то, этот вопрос мне сейчас больше всего не давал покоя. Что, чёрт возьми, за магию использовал «Сухачев», чтобы меня чуть ли не до обморочного состояния довести?

— Экспертиза ещё проводится, но уже есть догадки. На месте взрыва нашлось несколько следов использования артефактов. Скорее всего, они сдетонировали, вызвав цепную реакцию, — объяснила Некрасова, смотря при этом на мои ожоги. — Любой нормальный человек на твоём месте должен был умереть.

— Если бы меня ещё можно было так просто убить, — пафосным тоном ответил я, после чего добавил: — Но ты явно пришла сюда не просто так. Если ты насчёт пилюли, то я о ней ничего не знаю, я её целителям сразу дал, когда меня выносили.

— Ну почему же. Я в первую очередь пришла, потому что беспокоилась, — снова мягко улыбнулась Виктория.

— Тебя бы не впустили как обычную посетительницу. В свою очередь ты ни за что не стала бы использовать свою должность ради личных целей, — покачал я головой, после чего залпом допил остатки сока. — Тем более с твоей должностью.

— Будем считать, что у меня отпуск. Да и одно другому не мешает, — подмигнула Некрасова, поправляя рукой алые волосы. — Ты здесь лежишь уже три дня, и Его Императорское Высочество хочет, чтобы ты знал текущую ситуацию.

— Что ж, внимательно тебя слушаю.