Мужчина тоже поздоровался и направился к Виктории, держа под руку Адель.
— Шон, Кевин, почему вы так поздно? — недовольно спросила Оливия.
— Мы с Кевином немного разминулись, — хмыкнул парень, садясь рядом с деканом.
— Он бегал от меня по всему городу, — недовольно заявил Кевин.
— Ты что опять был в игорном доме? — испуганно спросила Оливия.
— Мам, я был всего лишь на свидании, — усмехнулся Шон. — Мы заболтались и я, как обычный романтик, потерял счёт времени.
— Не стоит путать разгильдяйство с романтикой, — хмыкнул декан.
— Эх, братец, я думал, что, влюбившись, ты наконец-то меня поймёшь, но ты всё такой же сухарь, — усмехнулся Шон, стащив из моей тарелки кусочек мяса и мне подмигнув.
— На столе полно еды, нечего воровать, — строго заметила я.
Он округлил глаза и засмеялся.
— А, так ты нашёл себе такую же скучную зануду, как и ты сам. Тогда всё понятно.
— Шон, тебя слишком много, — заметила Виктория.
— Вики, в этой семье хоть кто-то должен быть на моей стороне, — обиделся парень.
— Мы и так всегда все на твоей стороне, — ответила она. — Но ты вошёл сюда пять минут назад, а у меня уже от тебя болит голова.
— Я тоже тебя люблю, сестрёнка.
— А когда ты уезжаешь? — спросил декан.
— Я только приехал, а ты меня уже прогоняешь? — с притворной обидой в голосе ответил вопросом на вопрос Шон.
— Просто насколько я знаю, в Альтеналии каникулы заканчиваются уже завтра. Ты успеешь добраться?
— А тебе что не сказали?
— Что?
— Меня отчислили, — ухмыльнулся Шон.
— Опять? — разозлился декан. — Это уже третья академия за год.
— Не волнуйся, из следующей меня точно не отчислят.
— Сомневаюсь.
— Я буду учиться в нашей академии.
— Нет, — строго заявил декан.
— Бенджамин, — позвала декана Оливия. — Не переживай так. Я поговорила с Шоном, он обещал вести себя хорошо.
— Нет, я пообещал, что меня не отчислят, — засмеялся он. — Мне надоело ездить по другим академиям, когда у нас есть своя. Если не хочешь просто так дать мне диплом и отпустить на все четыре стороны, то придётся потерпеть меня ещё пару лет.
— Нет, Шон.
— Да, Бен. Как никак четверть академии принадлежит мне. А ты уж мне по семейному баллы побольше нарисуй, договорились?
Я огорошенно посмотрела на декана, а он напрягся.
— О чём вы говорите? Что значит “у нас есть своя”?
— А ты что не в курсе? — удивился Шон. — Академия, где работает Бен, принадлежит нашей семье.
— Но ведь её основал Люциус Фоули.
— Я — урождённая Фоули, — внезапно ответила Оливия. — Неужели ты и правда не знала?
— Нет, — помотала я головой.
Удивление и растерянность от этой новости даже на мгновение немного приглушили бушевавшие внутри чувства из-за обмана декана.
Мне начало казаться, что я узнала сейчас что-то важное и мне не хватало лишь небольшо толчка, чтобы всё понять.
Но как не пыталась, я не могла сложить всё в голове.
Декан молчал, я тоже не знала, что сказать и вскоре тема разговора изменилась.
Все обсуждали работу Кевина, а я просто ела то, что было у меня на тарелке, даже не замечая вкуса.
— Хочешь уйти? — неожиданно прошептал декан мне на ухо.
Кожу мгновенно обожгло его теплое дыхание и эта ужасная тоска внутри снова напомнила о себе.
Со злости на него, себя и эту глупую щемящую тоску, я быстро прочитала заклинание и стул у декана подкосился.
Он начал заваливаться, но быстро среагировал и спокойно встал, как будто ничего и не случилось.
Жаль.
Но всё равно немного приятно.
И почему я себя до этого сдерживала?
Всё это глупое чувство вины.
Ни разу ему даже соль в чай не подсыпала.
Я точно вообще пыталась эту свадьбу избежать?
Как я со своей фантазией не превратила его жизнь в ад?
Я же ведь собиралась.
Я точно помнила, что собиралась.
Но почему тогда этого не сделала?
Только чувство вины меня остановило или было что-то ещё?
Чтобы остаться в академии я кладбище подняла, а чтобы избежать этой свадьбы что сделала?
А я вообще что-то делала?
Что-то я так задумалась и поняла, что как будто и не сильно сопротивлялась.
Как будто вела себя так, что меня нужно было ещё чуточку уговорить и всё.
Я с ума сошла или что?
Я же не собиралась замуж.
Ещё лет десять.
У меня был свой собственный план, я хотела стать уважаемым зельеваром и стереть свою репутацию опасного экспериментатора.
А по итогу?
Неужели купилась на эти карие насмешливые глаза?
Ужас, Эшли.
И что теперь будешь с этим делать?
— Лайс? — вновь позвал декан.
— Идём, — кивнула я.
Декан подал мне руку, но я не была сейчас готова его касаться, поэтому встала сама.
Мы не успели сделать и двух шагов, как перед нами возник Шон.
Он ехидно улыбнулся и посмотрел на декана.
— Бен, мне очень надо с тобой поговорить.
— Это не может подождать?
— Нет.
— Почему?
— Это касается Надин Варис.