Градовецкий целитель. Распределение

Глава 11 «Соточка»

Уже после экзамена, проводив представителей медицинской коллегии, Радимов догнал меня почти у самого выхода из больницы и отвёл в сторонку для важного разговора.

— Костя, скажи, ты с кем-то общался о нашем разговоре? Может, вскользь упоминал?

— Ни с кем, Егор Алексеевич, я даже из отделения не выходил. А если переживаете насчёт инцидента, вы же сами видели, что возле двери Капанин околачивался.

— Понятно. Это ещё раз подтверждает мои подозрения. Кроме Капанина больше насолить было некому. Разумеется, если не брать в расчёт тебя, но в тебе я уверен.

— Егор Алексеевич, можете поверить моему слову, я бы не стал заниматься подобными глупостями. Уже не говорю о том, что это низко.

— Костя, не волнуйся, ты вне подозрений. Да и какой смысл тебе это делать, если ты знал подробности? Это сделал тот, кто услышал наш разговор краем уха и понял суть совсем иначе. Я хотел уточнить у тебя на тот случай, вдруг помимо Анатолия Яковлевича в отделении появился ещё один вредитель. А Капанин — это давняя проблема. Он давно строит пакости не только мне, но и всему отделению, а бороться с ним нет ни сил, ни времени. Всё-таки мы здесь для того, чтобы помогать людям, а не плести интриги друг против дружки и вцепляться в горло. Да и Знаменский за него, а против главного целителя больницы не попрёшь. Разве что прыгать через голову, но тогда придётся зарыть всех.

— Какой смысл портить жизнь всему отделению и самому себе? — удивился я.

— Метит на повышение. Надеется, что его поставят большим начальником, или заберут в Москву, да только чтобы попасть в столицу, нужно быть ещё и отличным целителем, который на голову выше остальных, либо профессионалом в узкой области. А у Капанина нет ни профессионализма, ни знаний.

— Погодите, а как же его научные работы и статьи? — не переставал я удивляться услышанному.

— А ты их читал? — Радимов удивлённо посмотрел на меня, а его брови взметнулись вверх.

— Честно говоря, нет. Но я слышал от Мартынова, что там что-то гениальное.

— Значит, Мартынов совершенно не разбирается в целительстве, — ухмыльнулся заведующий. — В работах Анатолия Яковлевича нет ни капли гениальности, приводятся банальные случаи и ничего не стоящие исследования. Так что ценность его работ сильно завышена. Иначе почему он за столько лет работы не получил золотого Асклепия? Будь он настолько гениальным, уже бы давно заработал. Ладно, выбрось это из головы, твоя задача — лечить пациентов, а этими вопросами я как-нибудь сам разберусь.

Домой я вернулся около полудня и рухнул спать, но долго валяться в кровати мне не дали. Буквально через пару часов меня разбудил стук в дверь. Кого могло принести? Мартынов наверняка уехал в Привольск, я видел как он направлялся к автобусной остановке с чемоданом в руках сразу после ночной смены. Поражаюсь выносливости этого человека. Как дело доходит до работы, то остаться он не может, а дотащить своё сонное тело до вокзала, отстоять очередь в кассе и завалиться в купе сил ему хватает.

— Кто? — поинтересовался я, мысленно ругая себя за то, что до сих пор не обзавёлся таким простым приспособлением, как дверной глазок. Местные артефакторы ломят по пятьдесят-сто тысяч за кристаллы слежения и ещё тысяч десять за их установку. А глазок стоит на порядок дешевле.

— Костенька, это Зоя Филипповна, соседка со второго этажа, — послышался за дверью голос старушки.

Приоткрыв дверь, я действительно увидел на пороге бабулечку, с которой познакомился в первый день прибытия. После этого мы виделись лишь издалека, и как-то не приходилось общаться.

— Что-то случилось? — удивился я, прикидывая в голове причины, по которым пожилая женщина поднималась на пятый этаж.

— Случилось, Костенька! Сердце у меня хватает, будто иголкой кто-то колет. И дышать не могу.

Неудивительно! В таком состоянии ещё и по лестнице бегает. Ещё бы пошла в придомовой клумбе убираться или опавшую с деревьев листву убирать.

— Что же вы «скорую» не вызвали? С такими вещами шутить нельзя.

— Зачем мне «скорая», если под боком свой целитель имеется? — всплеснула руками женщина. — Друг твой ведь со вчерашнего дня не возвращался, а ты дома. Думаю, дай загляну. Ты же не дашь соседке умереть?

— А откуда вы знаете, что я дома? — удивился я.

— Так ведь я всё вижу: кто когда приходит, когда уходит, кто что домой тащит. Я ведь уже давно на пенсии, работать или далеко от дома ходить сил уже нет. Вот и сижу у окна, любуюсь тем, как вокруг кипит жизнь.

Вот так живёшь себе спокойно и не подозреваешь, что за тобой наблюдает как минимум пара любопытных глаз.

Сейчас передо мной стоял выбор: открыть ящик Пандоры и помочь Зое Филипповне, тем самым создав прецедент, или отказать и настроить против себя львиную долю жильцов со всего дома. Так уж сложилось, что в нашем доме жили в основном старики, и я более чем уверен, что они выстроятся в очередь к целителю, к которому не нужно идти в поликлинику или больницу.

— Ой, снова сжало так, что сил нет, — театрально застонала женщина, но внутреннее зрение подсказывало, что сердце у Зои Филипповны действительно шалит.

— Присядьте, сейчас я вас осмотрю. Но на будущее имейте в виду, что приём пациентов производится в кабинете целителя, а не на дому. Там все подходящие условия.

— Да знаю, не первый день живу, — отмахнулась женщина. — Что со мной, Костенька? Жить буду? Доживу хоть до лета, чтобы внуков ещё разочек увидеть?

— У вас состояние не критическое, но шутить с сердцем нельзя. Вы принимаете какие-нибудь лекарства? Наблюдаетесь у целителя?

— Да разве к тому целителю попадёшь? — отмахнулась женщина. — А лекарства исправно пью. Как только прихватит, сразу бегу к серванту, где у меня коробочка со всякими сушёными травами стоит. Там и от кашля, и для сердца, и чего только нет!

Я взял листочек и написал несколько вариантов, которые следует принимать в данной ситуации, а то я знаю таких пациентов — будут принимать что-нибудь на своё усмотрение в надежде, что поможет. Закончив с назначением, направил целительную волну энергии, чтобы поддержать сердце, нормализовать давление и пульс. Левый желудочек явно не успевал выкачивать всю поступающую кровь, поэтому пульс взлетал до ста двадцати ударов в минуту даже в состоянии покоя. Следующим шагом направил волну успокоения. Если причина в резком повышении давления заключается в эмоциональном потрясении, это должно помочь.

Пока я работал, соседка вертела головой по сторонам, рассматривая мою квартиру. Наверняка будет рассказывать подружкам, что у меня ужасные условия, и я плохой хозяин. А ведь это она ещё не видела что тут было изначально!

— Ой, спасибо, Костенька! Знаешь, вот прям от души отлегло, — расплылась в блаженной улыбке соседка. — Ты уже извини, что отвлекаю. Может, у тебя дела какие были.

— Всё в порядке. Если я вас принял, значит, мои дела могут подождать, — успокоил я женщину. — Идёмте, я вас проведу, чтобы вы не оступились на лестнице. Вам сейчас нужен покой. Как вернётесь домой, сразу ложитесь отдыхать.

— Да что ты, сама дойду, — запротестовала женщина. — Чай не царица, чтобы за мной так ухаживали.

— Не спорьте. Мне, как целителю, лучше знать! — надавил я авторитетом, и Зоя Филипповна вмиг стушевались, поэтому я решил немного разрядить ситуацию. — К тому же, мне нужно в магазин сбегать, а то завтра на смену выходить, а продукты закончились.

Проследив, чтобы соседка благополучно добралась домой, я направился в магазин. На улице дул промозглый осенний ветер, поэтому идти далеко совершенно не хотелось. Да, в ближайшем магазинчике цены выше и выбор не такой большой, но решающий фактор сыграло то, что хороший магазин в пятнадцати минутах ходьбы от дома мне показала Милана. Я всё ещё обижался из-за её поведения, поэтому решил не пользоваться подсказками девушки и направился к ближайшей лавке.

Вернувшись домой, принялся за готовку, но меня снова отвлекли. На этот раз на пороге оказался Мартынов.

— Ты же домой уехал! — удивился я, глядя на соседа, стоявшего на лестничной площадке с пустыми руками.

— Чемодан увели, — пожаловался Толик.

— Как так вышло? Ты же за своими вещами всегда глаз держишь.

— Поезд задерживался на пятнадцать минут. А на улице холодно до жути, вот я зашёл погреться в зал ожидания, присел и всего на минуту глаза закрыл. А как услышал, что мой поезд объявляют, вмиг проснулся, но чемодана уже не было. Пошёл к начальнику станции, а она говорит, что у них кристаллы слежения не работают. Кругом беспредел! Ну, я жалобу отправил, пусть побегают. Кругом порядок должен быть, тогда и чемоданы пропадать перестанут.

— Пустой номер. Хоть будут жалобы, хоть нет, а пока финансирования не будет, кристаллы не поставят.

— Да и пёс с ними. Всё равно жаловаться буду дальше по инстанциям, — стоял на своём парень. Ему явно хотелось переложить вину за свою невнимательность на кого-то другого.

— Ты лучше заявление напиши в полицию, пусть поищут. Вдруг что-то из вещей всплывёт?

— Обижаешь! Уже сделал в первую очередь, — хмыкнул парень.

— Что хоть ценного там было? — поинтересовался я, пытаясь осознать глубину проблемы.

— Да ничего особенного. Грязные халаты, рубашки, брюки… Документы и деньги я ведь всегда с собой ношу во внутреннем кармане пиджака, как матушка велела.

— Считай, малой кровью отделался, — успокоил я соседа. — Если нужно, на завтра могу свой халат дать. Как раз на батарее сохнет.

— Нет уж, мне чужие вещи не нужны, — скривился Толик, будто я предложил ему выйти завтра на работу в костюме клоуна. Честно говоря, со стороны это выглядело немного неприятно.

— Как знаешь, — пожал я плечами. — Чего тогда хотел?

— Как это? Поделиться своим горем! Ты же друг мне, или как?

Вот оно что! Значит, как втихую домой уезжать, то о друге забываем. И как напрашиваться в ассистенты, то никакой дружбы нет, а как возникли проблемы, сразу о друге вспомнил. Хороши такие друзья, которые вспоминают о тебе только когда им нужна помощь, а в остальное время и знать не знают.

— Считай, что поделился, — сухо ответил я. Возможно, даже слишком сухо, чем хотелось.

— Угу, — промычал парень и поплёлся к себе.

Но через полчаса снова раздался стук в дверь. Я думал, что это у Мартынова появилась совесть, или что-то снова стряслось, но на пороге увидел Зою Филипповну.

— Костенька, ты тут голодный сидишь, а у меня сердце не на месте. Я тут тебе оладушков с яблоками испекла. Поешь, пока горячие, а остальное на работу завтра возьмёшь. Вон, в баночку сметанки положила. Хорошая, я у проверенных людей беру. Они своё хозяйство в деревне держат, а сюда на продажу везут.

— Зоя Филипповна, вам ведь лежать нужно было, а не у плиты стоять! — обрушился я на неё с критикой.

— Так мне уже полегчало, — совершенно невинным голосом заявила бабулька.

— Разумеется, вам полегчает! Я ведь столько целительной энергии в вас влил! А через несколько часов её действие закончится, и тогда снова поплохеет. Вы хотите в больницу попасть?

Угощение я всё-таки принял, хоть изначально хотел выставить соседку за порог, но стало жаль её трудов, да и запах от угощения исходил просто волшебный. Зоя Филипповна клятвенно пообещала больше не геройствовать, а в этот день меня больше никто не беспокоил.

Выходной прошёл в режиме полной тишины. Меня никто не дёргал, да и у меня не было никакого желания кому-то звонить. Всё, на что хватило сил — наготовить еды на два дня вперёд, выстирать рабочую одежду и хорошенько выспаться. В последнее время у меня были с этим проблемы, а ведь режим дня нужно соблюдать, если я хочу прожить полноценную жизнь и встретить старость без хронических проблем. Уже сейчас мне приходилось использовать свой дар, чтобы поправлять здоровье после работы. Особенно, после ночных смен. А что будет после тридцати?

— Дорофеев, опаздываешь! — рявкнул старший целитель, стоило мне зайти в ординаторскую на следующий день.

— Так ведь до начала смены ещё пятнадцать минут.

— А переодеться? А провести совещание? — не сдавался Семёнов.

— Что-то серьёзное случилось? — догадался я, иначе с чего бы Аркадию Афанасьевичу так лютовать? Он и сам по себе человек не самый добродушный, но ворчать просто так не станет.

— Случилось, — пробормотал он. — К нам сегодня проверка приедет, поэтому никаких нарушений быть не должно. До начала смены остались считанные минуты, а двух человек с бригады до сих пор нет. Причём, Каминская с другой части города уже приехала, а Мартынова с Пашковой до сих пор нет.

В этот момент в ординаторскую заскочила Милана и виновато посмотрела на старшего целителя.

— Прошу прощения, немного задержалась.

— У вас это система, госпожа Пашкова! — обрушился на неё Семёнов. — Быстро переодевайтесь, и собираемся на рабочее совещание в главном зале клиники, а потом сразу идём на обход.

Вопреки моим ожиданиям, совещание проводилось не в ординаторской, а в просторном зале, вмещавшем больше сотни человек. Сейчас здесь было практически пусто, если не считать дюжины целителей, недовольно озиравшихся по сторонам. Помимо руководства сюда пригнали вторую бригаду, которая должна была сдавать ночную смену и отправляться домой.

— Почему только четверо? — недовольно поинтересовался высокий седой и широкоплечий мужчина, стоящий за кафедрой. Как я понял, это и был Знаменский, главный целитель больницы.

— Мартынов остался в отделении на случай, если кому-то из пациентов потребуется срочная помощь. — доложил Аркадий Афанасьевич.

Знаменский кивнул, и тут же потерял к нам интерес.

— Это из-за случая на экзамене? — поинтересовался я у Семёнова, когда мы заняли места, но тот отрицательно покачал головой.

— Кто-то настрочил жалобу в Москву, вот они и прислали проверку. Человек, который к нам едет — скандальная личность. Говорят, он невероятно противный и цепляется к мельчайшим оплошностям, а прозвище у него — «Соточка», потому как за определённую сумму он готов закрыть глаза на любое нарушение.

— Сто рублей? — удивился я.

— Тысяч! — выпалил Семёнов. — Понимаешь какие масштабы?

— Ну, нам это не грозит. После того, что случилось на экзамене, Радимов точно не пойдёт с ним на сделку.

— Егор Алексеевич никогда бы и не пошёл на такое, — отрезал старший целитель. — Не из того теста он слеплен, упорный. В этом то и проблема.

Наконец, в зал вошёл сам виновник собрания — круглолицый приземистый мужчина в медицинском халате, накинутом поверх песочного цвета костюма. Он осмотрел зал, покачал головой и направился прямиком к сцене, где рядом со Знаменским пустовало несколько стульев.

— Приветствую вас, коллеги! — начал он, вызвав неоднозначную реакцию у присутствующих.

— Имбирный корень тебе коллега, — пробормотал Семёнов так, чтобы на сцене его не услышали.

— Позвольте представиться, Мякишев Альберт Леонидович, уполномоченный проверяющий медицинской коллегии зи Москвы. Причина, по которой мне пришлось ехать в такую даль, банальна и известна многим.

Мужчина повернулся к главному целителю больницы, словно ждал подтверждения своих слов, а затем снова перевёл взгляд на зал.

— В адрес коллегии неоднократно поступали жалобы на заведующего отделением Радимова Егора Алексеевича. Как вы знаете, на анонимные обращения мы не реагируем, но сигналы принимаем ко вниманию. Мы давно следили за ситуацией, и только после личного обращения одного из пациентов отреагировали на жалобу. Я прошу подняться сюда заведующего отделением, чтобы он дал комментарии по этому поводу.

Заведующий прошёл мимо нас с каменным лицом. Я не чувствовал, чтобы от него исходило чувство волнения или страха. Только лишь недовольство происходящим. Так ведёт себя человек, не чувствующий за собой вины. Но что, если я ошибаюсь?

— Господин Радимов обвиняется в ряде нарушений, имеющий совершенно разную степень ответственности. Я зачитаю из письма как оно есть.

Проверяющий взял в руки исписанный от руки лист бумаги и принялся читать:

— Господин Радимов допускает грубые ошибки в ходе проведения операций, с халатностью относится к своим обязанностям, оказывает знаки внимания молодым стажёркам, которые проходят подготовку на базе больницы…

Слушая обвинения, Егор Алексеевич не выдержал и рассмеялся.

— Вы находите эти обвинения смешными? — удивился проверяющий, отвлёкшись от чтения. — Прошу, прокомментируйте ситуацию.

— Я считаю все обвинения надуманными и не имеющими доказательств. Вы говорите об ошибках во время проведения операции, но ни одной жалобы от пациентов больницы я не слышал. Более того, не было ни одного осложнения за последние два месяца. К тому же, буквально два дня назад я прошёл экзамен и подтвердил свою квалификацию. Выходит, вы сомневаетесь в профессионализме ваших коллег из Москвы?

— Я всего лишь озвучиваю текст жалобы, — стушевался Мякишев.

— А можно узнать от кого она поступила? Может, обвинитель находится среди нас, и лично обоснует суть претензии? Я готов ответить на его вопросы. Или, быть может, здесь найдутся те стажёрки, которым я оказывал лишнее внимание. Я бы попросил их подняться и подтвердить этот факт, если он имел место. Иначе получается, что все обвинения голословны.

— Вы же знаете, я не могу разглашать личность заявителя, это конфиденциальная информация, — с едва скрываемым недовольством ответил проверяющий.

— Так к чему этот цирк и публичные попытки обличения, если нет реальных свидетелей нарушений и даже фактов? Собирая две бригады целителей и руководящий состав клиники, отвлекая их от прямых обязанностей, вы решили полагаться на письмо человека, который попросту мог выдумать эти нарушения?

— Я давал вам возможность быть искренним с коллегами и признать свою вину, — ответил мужчина, убирая письмо. — Раз вы отказываетесь, я проведу свою проверку, с результатами которой ознакомлю вас и руководство больницы.

— Валяйте, — ответил заведующий, спокойно спустился со сцены и демонстративно покинул зал.

Эта смена была настоящим испытанием, потому как Мякишев таскался повсюду за нами и не давал спокойно работать. Он был на обходе, внимательно следил за назначениями и процедурами, периодически что-то записывал в свой блокнот, а к вечеру, когда работы стало чуть меньше, принялся беседовать с персоналом и пациентами. Хорошо, хоть Брюсова выписали из тринадцатой палаты, иначе у проверяющего точно возникли бы к нему вопросы.

— А вы знаете правила хранения лекарственных средств? — допытывался он у Миланы. — Какое участие вы принимаете в процедурах? Сколько раз за последний месяц вы участвовали в роли наблюдателя на операциях? Позволяют ли вам ассистировать или оперировать пациентов?

К счастью, Милана отвечала корректно и односложно, не позволяя прицепиться к словам или трактовать их двусмысленно, а вот Мартынов использовал свой звёздный час и лепил горбатого:

— Разумеется, я ассистировал на операциях, — заявил Толик. — Я ведь младший целитель! Но, к сожалению, практики у меня было мало. Я считаю, что в нашем отделении старшие целители предоставляют недостаточно практики молодым специалистам.

Какой идиот! Разве он не понимает, что это отразится на заведующем? Да что там, на всей больнице! Жаловаться проверяющему из-за таких пустяков — всё равно, что плевать в колодец, из которого собираешься набирать воду.

В конце дня Мякишев направился к Знаменскому, а немного позже к главному целителю больницы вызвали Радимова.

Сдав смену четвёртой бригаде, мы не спешили расходиться по домам, ожидая итога проверки. Радимов вернулся в отделение часам к девяти явно недовольный и уставший.

— Спасибо за поддержку, коллеги! — вяло улыбнулся он, поймав на себе наши взгляды. — Мы достойно прошли проверку. Да, были незначительные нарушения и замечания, но это не критично. Так или иначе, я принял решение уйти из больницы.

— Егор Алексеевич, даже не думайте! — перешёл я на крик в надежде достучаться до заведующего, но тот лишь слегка улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Костя, всё уже решено. Заявление об увольнении лежит на столе главного целителя, решение за ним.

— Выходит, вы решили не бороться и позволили Знаменскому с Капаниным победить? — произнёс я, понимая, что главный целитель также заинтересован в уходе Радимова. Это было очевидно ещё утром, когда мы собрались в конференц-зале.

— Они бы всё равно добились своего, — пожал плечами Егор Алексеевич. — Я лишь испортил их триумф и не дал им вышвырнуть меня из больницы, словно провинившегося щенка. Я ухожу по своей воле, а не по статье. Те, кто намеревался меня уничтожить, сильно прогадали.

Уход Радимова стал для меня сильнейшим ударом. Целители в отделении, словно дети, остались без отца, который их поддерживал во всём, давал советы и стоял стеной.

Теперь в больнице не было человека, который стоял бы горой за коллектив. Но это не значит, что нужно опускать руки. Наоборот, самое время выяснить чего я стою без поддержки со стороны. Радимов ушёл, но я остаюсь и буду бороться за то, чтобы расти и становиться сильнее!

Уважаемые читатели!

Прежде всего, хочу поблагодарить каждого из вас за то, что проживаете эту историю вместе с героями. Ваша поддержка очень важна. Я сделал максимально большой бесплатный отрывок, чтобы каждый как можно дольше мог наслаждаться этой историей. Надеюсь, она вам понравилась.

Следующая глава платная. Заранее благодарю всех, кто поддержит меня и мои труды, продолжит следить за историей. Да, теперь Косте будет нелегко, но трудности закаляют. И Дорофеев станет настоящим «алмазом», огранённым умелыми наставниками. Новая глава доступна уже сейчас. Приятного чтения!