Градовецкий целитель. Распределение

Глава 18 Дом

Я чувствовал как всё горит внутри. Такое впечатление, что температура тела подскочила градусов до сорока. Но худшим испытанием оказалась боль, пронизывающая всё тело. При этом я оставался в сознании, но так ослаб, что не мог открыть глаза. Периодически чувствовал прикосновения Артёма и Нины. Видимо, ребята старались поддерживать меня энергией, потому как после их визитов я ощущал приятное тепло, а боль ненадолго отступала.

— Как он? — послышался голос Артёма.

Я попытался открыть глаза, и у меня даже получилось, но всё расплывалось, и я смог рассмотреть лишь расплывчатый силуэт.

— Уже лучше, — раздался рядом голос его отца. Интересно, как он здесь оказался? Или это бред, который чудится мне из-за температуры? — Дорогу перенёс тяжело, но вы всё правильно сделали, что стабилизировали состояние и не стали лезть самостоятельно. Это задача для профессионалов, а не для младших целителей, лишь недавно окончивших академию.

Какая ещё задача? Что сложного могло быть в том, чтобы накачать меня энергией и поставить на ноги? Я попытался открыть глаза и подняться, но навалившаяся слабость лишила всех сил и погрузила в сон.

Очнувшись, я увидел над собой до боли знакомый белый потолок. Трещинка на потолке, в самом углу возле окна, шумевшая пожелтевшей листвой ветка клёна и знакомый запах имбирного корня. Такое впечатление, что я нахожусь в родной больнице, ведь я отлично знал это место.

— Доброе утро, — сонным голосом произнёс Артём, медленно поднявшись со стула. Я не сразу заметил, что он сидел рядом.

— Это галлюцинации, или мы правда дома?

— Учитывая сколько времени мы торчим на работе, это место смело можно называть домом, — рассмеялся парень и позвонил в колокольчик. Буквально через пару секунд в палату вошёл отец Артёма. Выходит, сегодня была их смена.

— Узнаёшь родные стены? — поинтересовался Мокроусов-старший, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Есть такое, — отозвался я, вмиг осознав, что лежу в третьей палате. Хорошо, хоть не в первой. Значит, со мной не всё так серьёзно как могло показаться на первый взгляд.

— Пётр Афанасьевич, а как я здесь оказался? — вопрос был не праздный, потому как последнее, что я помнил — фельдшерский пункт Удильска, где отдал все силы, чтобы отогреть детей и спасти им жизни.

— Это длинная история. — подхватил Артём. — После того, что случилось в Удильске, ты впал в кому. Мы довезли тебя до Яшмани на катере, а оттуда на корабле до Градовца.

— Ничего себе путешествие! Жаль, что я всё пропустил. Ладно, это всё ерунда, что с детьми? Они выжили?

— В порядке, если можно так сказать. На севере народ ведь суровый, ещё старыми порядками живут. Влетело им так, что на всю жизнь запомнят.

Главное, что живы и здоровы, остальное уже не так важно.

— А что со мной? — решился я задать вопрос, когда более значимые моменты удалось прояснить.

— Перестарался ты, Костя. Выжег себе энергетические каналы, полностью опустошил запасы энергии.

— Ядро в порядке? — спросил я, памятуя о разговоре с Блиновым.

— Разумеется, в порядке, иначе мы бы с тобой сейчас не вели беседу. Не думаю, что в тех условиях уставшие младшие целители смогли бы вытащить тебя с того света, случись что с ядром. Мы провели необходимую операцию, каналы твои восстановили, так что скоро сможешь возвращаться к работе.

— Скоро? — зацепился я за слово, которое мне совсем не понравилось.

— А ты как думал? Только всё восстановили, а ты хочешь неокрепшие энергетические связи выжечь? Да, сегодня выпишем, но ближайшую недельку придётся посидеть дома. И вот ещё! Постарайся в ближайшие дни дар не использовать. Дня через три можешь заниматься диагностикой, понемногу нагружать ядро, но не переусердствуй, иначе можешь надорваться и вообще остаться без дара.

Действительно, после утреннего обхода мне разрешили покинуть больницу. На следующие семь дней я бы полностью свободен. У Самошниковой как раз была утренняя смена, поэтому я решил расспросить её о случившемся в Удильске.

— В принципе, ты сам всё сделал, — принялась вспоминать девушка. — Мы с Артёмом подоспели вовремя и не дали твоим усилиям пропасть напрасно. Хотя, ещё бы минута, и всё закончилось бы совсем иначе. А так, к счастью, у детей остались небольшие обморожения, но ничего серьёзного.

— Видишь, значит, не зря участвовали, иначе ничего бы не получилось.

От Нины я узнал, что Артём раз пять за смену заходил ко мне, пока я был в отключке. Наведывались и Милана с Лизой. Правда, по очереди. А вот Мартынов ни разу не зашёл и даже не поинтересовался о моём самочувствии.

После обхода меня действительно выписали, но состояние было помятое. Выйдя из больницы с рюкзаком за плечами, я невольно коснулся защитного оберега, подаренного Яном. Интересно, он мне как-то помог сохранить концентрацию и продержаться до прихода помощи? Думаю, я вряд ли узнаю ответ на этот вопрос. А вообще, нужно что-то делать с артефактами, потому как их у меня уже два, и ни с одним не хочется расставаться. Скоро буду как олимпийский чемпион с кучей медалей на шее.

Кстати, о медалях! А нельзя ли носить артефакт как-нибудь иначе? Например, использовать в виде брошки. Этот вопрос я задал Пал Дмитричу, когда встретил его в коридоре. Консьерж всё боролся с навязанной ему охранной системой и постоянно о чём-то спорил. Может, она его действительно донимала, но старик хотя бы не скучал.

— Нельзя так, — отрицательно покачал головой мужчина. — Артефакт должен касаться твоего тела. Не просто находиться в зоне энергетического тела, а иметь плотный физический контакт. Вот почему артефактами часто делают перстни или браслеты.

— Но я же видел людей, которые носят защитные артефакты поверх одежды, — заметил я.

— Позёры, — недовольно проворчал мужчина. — Просто красуются своими побрякушками, которые стоят далеко за сотню тысяч. Думаешь, эти артефакты будут работать в полную силу? Дудки! Некоторые так вообще украшают артефакты стразами, пайетками или драгоценными камнями, но это только уменьшает их эффективность.

— Спасибо, я вас услышал, — поблагодарил я артефактора и направился к себе. За последние дни произошло столько всего, что требовало осмысления. Ситуация на реке — случайность, или закономерность? Прошёл я это испытание, или провалился? И самое главное — придётся ли мне снова проходить этот виток петли времени, или второго раза оказалось достаточно, чтобы закрыть тему?

Я был настолько погружён в собственные мысли, что не заметил возившегося с замком Мартынова.

— О, Костя! Неужели тебя выписали? — удивился он.

— Если бы ты хоть раз зашёл поинтересоваться моим самочувствием, то знал бы, что выписали.

— Я был на утреннем обходе, когда тебя только привезли, — заметил Толик. — А какой смысл заходить, если ты не приходишь в сознание? Состояние у тебя стабильное, остальное — дело времени. Вот, сейчас ты в сознании, и можно хотя бы поговорить. Правда, выглядишь ужасно. Как будто с самого Удильска на тебе верхом ехали.

— Спасибо на добром слове, — ответил я и демонстративно захлопнул за собой дверь. Кажется, практичность Толика достигла пика, как и моё терпение.

Судя по всему, организм ещё не особо окреп, поэтому ближе к обеду накатила усталость, и я уснул. А проснулся только вечером от звонка матери.

— Костя, что с тобой случилось? Нам звонили с твоей работы, сказали, что ты попал в больницу.

— Небольшая неприятность, — отмахнулся я.

— С небольшими неприятностями в больницу не кладут, — запротестовала мать. — Я сегодня поеду на вокзал и возьму билет на ближайший поезд.

— Зачем? Я в полном порядке, меня уже выписали. Не стоит беспокоиться.

— Это ты мне говоришь? Костя, я же мама, я всегда буду беспокоиться. И вообще, мог бы сказать, что с тобой случилось несчастье. Мы с отцом сильно переживаем.

Приятно слышать, что в этом мире есть хоть кто-то, кто искренне переживает за меня. Пусть, не конкретно за меня, а за прежнего Константина, но всё равно приятно. Пусть эти люди не были моими родными родителями, я тоже испытывал к ним тёплые чувства. Возможно причина скрывалась в воспоминаниях, которые достались по наследству от прежнего владельца тела. А вообще, с семьёй Кости непонятная ситуация. Может, я очутился в своём собственном теле, но в другом мире? Что, если это и есть моя семья в этом слое реальности? Просто жизнь здесь складывается немного иначе. Выходит, это уже метафизика какая-то.

— Костя, ты меня слышишь? — послышался в динамике взволнованный голос матери. Я настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что совсем забыл о звонке. От волнения и запутанных мыслей разболелась голова, поэтому пришлось сменить тему.

— А давай я сам приеду? — предложил я. — Соскучился за твоими котлетами… И за вами тоже скучаю.

В динамике повисла тишина. Кажется, мать прослезилась, услышав такие слова от сына, которого не видела полтора месяца. Я ведь так ни разу и не съездил в Привольск, хотя возможность была.

— А тебе можно ехать в такую даль? — забеспокоилась она. — Это ведь придётся в поезде трястись.

— Можно, целители разрешили и посоветовали больше физических нагрузок. Дома сидеть никак нельзя, — соврал я. — У меня есть пару дней на восстановление, так что я могу ехать куда вздумается.

— Тогда, как билет возьмёшь, обязательно позвони! А я и котлеток нажарю, и пирог к твоему приезду испеку.

Надо бы отсюда гостинцев взять, а то ехать с пустыми руками неудобно. Пусть и домой еду, но всё равно гостинцы нужно поискать.

Я уже собирался пробежаться по магазинам в поисках сувениров, как снова зазвонил телефон. На этот раз звонила не мама, а человек, которого я не ожидал услышать.

— Костя, ты как? — прозвучал в динамике взволнованный голос Егора Алексеевича. — До меня дошли слухи, что ты попал в больницу. Капанин полный болван, что отпустил вас без старшего целителя. Не понимаю, о чём он вообще думал?

А ведь действительно! По регламенту нашу группу должен был возглавлять старший целитель. И будь он с нами в Удильске, точно бы справился, и подобной проблемы удалось бы избежать. Почему-то я и не подумал ранее, что глупость Капанина могла лежать в основе наших проблем. Да, могло всё обойтись, но не обошлось. Надеюсь, ему за это прилетит по шапке.

— Спасибо, уже лучше. Пётр Афанасьевич с Артёмом провели операцию, пока я был без сознания и восстановили энергетические каналы. Но пока я не у дел.

— Не волнуйся, на твой век работы ещё хватит. Ты только не надорвись и не спеши пользоваться даром. Сейчас главное — восстанавливаться.

— Да знаю! — невольно улыбнулся я, не ожидая такого беспокойства и поддержки от человека, которого знал всего пару месяцев, и который, по факту мне не был чем-то обязан.

— Как там в отделении? — неожиданно поинтересовался Радимов. — Капанин наверняка меня вспоминает при любой возможности.

Не хотелось уподобляться Мартынову и сливать информацию, но с другой стороны, я делюсь своими впечатлениями, а Егор Алексеевич вряд ли будет копать под своего сменщика.

— Ещё как! Столько грязи ещё ни на кого не выливали. Вы — главная причина всех бед в нашем отделении. Не хватает целителей — ваша вина, если Капанин не справляется — последствия вашего руководства. Честно говоря, противно, но что-то изменить нереально.

— Костя, я тебя попрошу не подставляться. Пусть этот негодяй мелет что ему угодно, люди всё равно знают правду. Те, кто способен думать головой и оценивать ситуацию, всё поймут, а остальным нет смысла что-то доказывать — они всё равно ничего не осознают и останутся при своём мнении. Только ты пострадаешь зазря, а я не хочу, чтобы у тебя были проблемы по моей вине.

— Постараюсь. Но вы ведь знаете, если вижу несправедливость, не могу смолчать.

— Костик, у меня ведь радостная новость, — сменил тему Радимов. — Я теперь заведующий отделением во Второй Градовецкой.

— Поздравляю, Егор Алексеевич! Вы действительно заслуживаете этой высокой должности. Когда мы работали вместе, у вас отлично получалось.

— Кстати, о совместной работе, — спохватился целитель, словно забыл о чём-то важном. — Мне нужны надёжные трудолюбивые люди, на которых можно положиться. Ты ведь понимаешь, что каждый человек, который приходит на руководящую должность, собирает свою команду? Ты мне нужен, Костя.

— Егор Алексеевич, я бы с радостью, но не брошу же я свою работу здесь? Подведу и коллег, и пациентов. И потом, я не хочу никого смещать с места. Там ведь наверняка кто-то работает.

— Костя, а ты думаешь, тебя кто-то ценит? За Семёнова я молчу, тот по жизни такой нелюдимый, но на самом деле человек хороший. Речь о Капанине. Плевать он хотел и на тебя, и на остальных молодых специалистов. Поверь моему слову, скоро Первая Градовецкая больница утратит гордое звание лучшей в губернии, потому что Анатолий Яковлевич развалит отделение, а Знаменский — всю больницу. Ситуацию спасёт только полная смена руководства больницы, а при связях этой парочки такое событие случится нескоро. А за места не волнуйся, у нас большой некомплект. Многие толковые целители разбежались, остались в основном лишь приспособленцы и лентяи, с которыми каши не сваришь. Я буду от них постепенно избавляться.

— Вы же знаете, я попал сюда по распределению, поэтому так просто уйти не смогу. Нужно либо делать запрос о переводе и уповать на решение медицинской коллегии, либо больница сама должна расторгнуть соглашение.

— Ты только дай мне знать, если будешь готов. Остальное я беру на себя, — заверил Радимов.

— Егор Алексеевич, мне нужно время подумать, — ответил я, не в силах решать этот вопрос прямо сейчас.

Ситуация вызывала у меня серьёзные сомнения. С одной стороны, подвернулся шанс перейти туда, где меня ценят, где дадут набраться опыта и раскрыться таланту. Махнуть бы рукой на это всё, и начать заново. За Радимовым можно идти куда угодно. С другой стороны, бросать коллектив и ставшее родным место… Да и Егор Алексеевич ведёт свою игру и появляется, когда ему нужно. И потом, решиться на переход мешал страх неизвестности. А что, если я не смогу адаптироваться к новому месту и коллективу? Три с половиной года страдать, пока не закончится срок обязательной отработки? Хотя, будто здесь я смогу доработать до конца — Капанин не даст чувствовать себя спокойно.

Решено! Ближайшую неделю восстанавливаюсь, а там будет видно. Если пойму, что совсем сил нет, тогда воспользуюсь предложением Радимова. Но решать нужно быстро, потому как хорошие места редко остаются вакантными. Отложив принятие решения на неопределённый срок, я занялся более насущными делами.

С самого утра отправился за покупками. Я долго думал над подарком для матери. Хотелось подарить что-то полезное, что пригодилось бы конкретно ей, но ничего не приходило на ум, поэтому я остановил выбор на наборе посуды из экологически чистого материала. Пригодится для кулинарных шедевров, она ведь любит готовить что-то вкусненькое, а делать это в новой посуде куда приятнее. По пути заскочил в лавку травника и взял крем для рук с омолаживающим эффектом. Учитывая, сколько времени мать проводит на кухне, лишним не будет.

А вот с подарком для отца было совсем туго. Я совершенно не знал что ему подарить.

— Нож. Хороший, боевой, для коллекции. Все военные любят ножи, — посоветовал Артём, когда я обратился к нему за советом. За время командировки на север мы сдружились с Мокроусовым, а больше мне и посоветоваться не с кем. Не к Мартынову же идти с вопросами!

— И что он будет резать? Колбасу на кухне? — я отрицательно покачал головой и отмёл этот вариант.

— Ничего ты не понимаешь! Такими подарками не пользуются в повседневной жизни. Это сувенир.

— Нет, идея слабенькая. Отец не любит вещи, которые не приносят никакой пользы.

— Термос, наручные часы со встроенным компасом, артефакт какой-нибудь… — принялся перечислять товарищ.

— Тём, а зачем это всё человеку, который не выходит из дома?

— Да, ты прав, — согласился парень и тут же просиял. — Подари ему защитный артефакт!

— От кого ему защищаться? — хмыкнул я. — Разве что от визитов тётки Августы, но с ней отец и сам справится.

— Нет, ты не понял. Отцу сколько лет? Явно за сорок. Наверняка есть проблемы со здоровьем. Пусть он хоть тысячу раз у тебя военный, но после стольких ранений наверняка есть проблемы. Возьми артефакт, который будет следить за его сердцебиением и давлением. Можешь добавить какой-нибудь камень, который стимулирует работу проблемных органов, или обладает другим полезным свойством. Конечно, целителя он не заменит, но хоть какое-то облегчение.

— Слушай, а ведь это идея! Спасибо, Тёма.

Загоревшись идеей, я подскочил с места и немного пошатнулся, потому как ослабленный организм тяжело реагировал на резкие движения.

— Обращайся, — заулыбался парень.

Первым делом я направился к Блинову. Пусть у него и не особо большой ассортимент товара, но наверняка найдётся что-нибудь полезное. Увы, но под заказ сделать не успеют. Ехать нужно если не завтра, то в ближайшие дни.

— Хороший подарок, — согласился артефактор, когда я поделился с ним идеей. — Вот только учти, что целителя он не заменит, но как палочка-выручалочка в его отсутствие пригодится.

Блинов достал из коробки приспособление, которое напоминало браслет, усыпанный небольшими небесного цвета камнями и протянул его мне.

— Золотые элементы не столько требование роскоши, сколько проводник сигнала. Благодаря им удаётся передавать максимально точные показатели от тела камням. Вот эти инкрустированные в золото камешки называются чароитами и добываются только в одном месте на севере. Они чувствуют сердце владельца, считывают пульс и давление, помогают приводить эти показатели в норму. При повышенном давлении камни становятся более яркими, а их поверхность прозрачной. Если давление опустится ниже нормы, камни наоборот примут более мутный вид. Кроме того, чароиты помогают справляться с головной болью, но от сильной мигрени это не спасёт.

— То, что нужно! Беру!

От Блинова вернулся на свою сторону реки и пешком прогулялся до вокзала. Билет удалось отыскать лишь на завтра, и то на ночной рейс. Выходит, приеду утром, а через день нужно возвращаться в Градовец, чтобы успеть подготовиться к смене. Выходит, дома пробуду совсем недолго.

Дорога в поезде показалась мне приятным путешествием. Наслаждаясь поездкой, я уснул только на середине пути и едва не проспал свою станцию. На вокзале меня встречала мать. Она специально отпросилась с работы, чтобы провести этот день с семьёй. Причём, в такую рань ехала, чтобы устроить сюрприз.

Мой подарок тоже вызвал бурю восторга у матери, а вот отец отреагировал в привычной ему манере.

— Откуда такая роскошь? — нахмурился он, повертев браслет в руках. — Сколько целители у нас зарабатывают?

— С подъёмных купил, — соврал я, не желая рассказывать об истории с Брюсовыми.

— Небось все деньги на ветер спустил, — проворчал он, но всё-таки надел артефакт.

— Костик, пойдём на кухню, поможешь мне, — попросила мать, избавив меня от дальнейших расспросов.

Сегодня у нас был настоящий семейный обед, за которым мы делились своими успехами, планами и неудачами, строили планы на будущее и поддерживали друг друга. Я получил то, чего мне так не хватало. Просто близких людей, которые хотят меня услышать и поддержат во всём. Даже отец сегодня улыбался и практически не ворчал.

— Костенька, а ты обратно на поезде? — неожиданно заинтересовалась мать.

— Да, я билеты заранее купил, а то перед холодами такой ажиотаж, что можно не уехать.

— Жаль. Я подумала, может, на автобусе поедешь? Заехал бы в Усть-Серебрянск к тёте Лиде. Мы с ней так давно не виделись, я хотела ей гостинец передать.

— Не в этот раз, — покачал я головой. — Я буду ехать ночью, и выходить посреди дороги, ждать до утра и ехать в Усть-Серебрянск ещё несколько часов на автобусе — ещё то приключение. Лучше из Градовца поеду, или в следующий раз, когда буду ехать в гости.

— В гости! — передразнил меня отец. — Сыночка, это твой дом, здесь тебя всегда ждут. А то место, где ты временно живёшь, и домом назвать нельзя. Я надеялся, ты это понял за время отъезда.

А ведь он действительно прав. Да, со временем у меня появится своя семья, даже своё жильё будет, но до тех пор при слове «дом» я буду вспоминать именно это место.

— Костик, а у тебя девушка есть? — понизив голос, поинтересовалась мать, словно это было нечто сокровенное.

— Нет, мам.

— Что, и даже на примете никого нет?

— Ну, есть девчонки, которые нравятся, но ничего серьёзного.

— Эх, а так уже хочется внуков, — расстроенно выдохнула мать.

— Угомонись, женщина! — рыкнул на неё отец. — Рано ещё о внуках думать! Пацан должен на ноги встать, а потом уже о женитьбе и детях думать. Всё правильно делает, что не торопится. Возраст ещё позволяет пожить беззаботной жизнью.

— Юра, что ты такое говоришь? Да, ещё молодой, но если встретит хорошую девочку, нужно хватать её и жениться, иначе к тридцати всех разберут.

— Да к тридцати они сами на него вешаться будут, — рассмеялся отец, окончательно выведя мать из себя. Пришлось успокоить всех и пообещать, что я непременно воспользуюсь советом мамы, если встречу подходящую девушку.

— И потом, — не сдавался отец. — Зачем ему сейчас кого-то искать? Доработает свой срок по распределению и вернётся в родной Привольск. Вот тогда уже можно и жену искать. Или ты собралась каждые выходные по шесть часов в поезде трястись, чтобы внуков понянчить?

— А кто сказал, что я вернусь? — удивился я, не ожидая такого вопроса.

— Как это? А что тебе дороже — Градовец твой, или родной Привольск? — опешил отец.

— Города здесь ни при чём. В Градовце у меня обязательства, коллектив, который на меня рассчитывает, карьера…

— Вот и посмотришь со временем кому ты нужен в этом коллективе! — вспыхнул отец, встал из-за стола и поковылял к себе.

Идеальный семейный вечер снова завершился провалом. Честно говоря, я пока даже не думал о том, что будет после окончания обязательной отработки. Да и вообще, я до сих пор не знал как правильно поступить в ситуации с Радимовым. Будь рядом моя семья, непременно попросил бы у них совета, сейчас просто не хватило духу. Но мысль, озвученная отцом, показалась мне разумной. Где будет этот коллектив, когда мне плохо? Тёма приходил проведать, девчонки заглядывали, а остальные даже не поинтересовались самочувствием. Есть я, или уйду — больнице особой разницы не будет.

Вернувшись в свою комнату, я ненадолго предался ностальгии. Здесь ещё оставалось многое из того, что имело ценность: книги, конспекты прежнего Константина, сувениры. Парочку книг я запрятал в рюкзак, чтобы прочесть позже. Мне явно не помешает освежить знания в области лечения энергетического тела одарённых. Как минимум, это может пригодиться лично мне.

Отдельного внимания заслужил дневник Кости, который случайно удалось обнаружить среди бумаг. Ничего особенного — планы, подростковые грёзы, невысказанные чувства. Полистав его, я не нашёл ничего, что могло бы особо пригодиться, но внимания заслуживала одна пометка. Константин интересовался лекциями профессора Жжёнова. Знакомая фамилия… Точно! Это о нём говорили целители, когда приводили меня в чувство после падения автобуса в реку. Нужно непременно послушать его лекции. Увы, в сети мне не удалось их найти. Может, хотя бы в библиотеке что-то отыщется?

Стук в дверь заставил меня спрятать дневник в рюкзак. На досуге изучу его более подробно, а потом сожгу, потому как там столько подростковой чуши, что нельзя показывать его кому-либо.

— Костя, в душевой вода нагрелась, — произнесла мать, заглянув в мою комнату. — Полотенце в шкафчике, все остальные принадлежности в кабинке.

— Спасибо, сейчас иду! — я искренне обрадовался перспективе принять душ и хорошенько расслабиться.

Казалось, струи тёплой воды смывают не только пот и грязь, но и усталость, поэтому я никуда не спешил. Всё-таки, после недели командировки и нескольких дней в больнице я заслужил такой отдых. Вернувшись из ванной застал отца в своей комнате.

— Что ты здесь делаешь?

— Вообще зашёл извиниться за своё резкое поведение, — произнёс он. — Тебя не увидел, зато заметил кое-что другое. Костя, в какой больнице ты работаешь?

— В первой городской, — ответил и осёкся, наткнувшись на его взгляд. Я опустил глаза ниже и увидел, что он держит в руках защитные артефакты, которые я привёз с собой. Перед душем я снял их с себя и оставил на стуле.

— Правда? И что, там у каждого целителя по набору вот таких погремушек?

— Это не погремушки.

— Да я сам вижу! Думаешь, не знаю что это такое и с какой целью эти вещи на себе таскают? Костя, я бывал в таких передрягах, что эти вещи были не сильнее детских игрушек, и всё равно ими пользовался едва ли не каждый, потому что каждый из этих артефактов — это шанс выжить. Может, расскажешь что у вас там за ситуация вышла, или так и будешь дурака валять и басни травить о спасении детей?

Кажется, отец решил, что я замешан в каких-то секретных силовых операциях.

— Моя командировка на север — чистая правда, и там мы не делали ничего особенного. Если не считать, что приходилось ночевать в суровых условиях и действовать на свой страх и риск, потому как с нами не удосужились отправить никого более опытного.

— А это тогда зачем? — отец помахал в воздухе артефактами.

— Оберег подарил мне шаман в одном из северных посёлков, а защитный артефакт — подарок артефактора из Градовца. Ну, а вот это, — я взял рюкзак и достал оттуда баллончик со жгучей смесью. — Я уже сам купил после нападения хулиганов. Я хоть и живу недалеко от больницы, идти на смены и возвращаться домой приходится в тёмное время суток.

— Я тебя услышал, — ответил отец, возвращая артефакты. — Извини за излишнее любопытство. Не хочу, чтобы ты попал в плохую компанию.

Кажется, мне удалось заметно укрепить отношения внутри семьи. Когда такое было, чтобы отец выражал поддержку или извинялся за свои поступки? Да и мать была счастлива.

Уже утром, когда я собирался на поезд, отец отвёл меня в сторону, чтобы мать нас не слышала, и преподнёс мне неожиданный подарок.

— Это непростая ручка, — заявил он, покрутив в руках. — Внутри капсула с чернилами, которые можно заправлять по мере надобности. Пользуйся ей, чтобы заполнять журналы, выписывать рецепты и для всего, что вы там делаете. Но если тебе будет грозить опасность, ты можешь использовать капсулу с парализующим ядом, установленную с другой стороны ручки. При активации пружина выстреливает, и стержень с капсулой летит в неприятеля. Плотную шубу, конечно, не пробьёт, но рубашку или пиджак прошьёт враз. Но самое главное — паралич жертвы на несколько минут. Эта штука однажды спасла мне жизнь во время секретной операции. Пусть теперь послужит тебе. Используй с умом и постарайся, чтобы она не попала на глаза хранителям порядка — у них явно будет множество вопросов.