Градовецкий целитель. Распределение

Глава 5 Пустить корни

После работы мы задержались у входа и подождали девчонок. Как и приличествует барышням, они задержались на несколько минут. Понимая, что нужно сразу решить кто за кем ухаживает, я протянул руку Милане и помог ей сойти со ступенек, а вот Мартынов прошляпил момент и заработал недовольный взгляд от Лизы.

— Куда пойдём? — поинтересовался Толик, когда повисла секундная пауза.

— Так вы же нас позвали гулять, мальчишки, вот вы и предлагайте, — справедливо заметила Милана.

— Мы бы с радостью, но город совсем не знаем, — парировал я. — Может, устроите нам экскурсию?

— Можно сходить в драматический театр, — предложила Лиза. — Там как раз показывают новую постановку.

— Нет, драма не годится, — запротестовал Мартынов. — Ненавижу сопли. Мне более по душе комедия.

— Тогда не знаю, — насупилась девушка.

— А кроме театра есть интересные места? — попытался я исправить ситуацию.

— Музей кружева, — заявила Лиза, а Мартынов прыснул от смеха, чем окончательно настроил девушку против себя.

— Нет, в это время музей, скорее всего, будет закрыт, — резонно заметил я. — Может, перекусим где-нибудь? Вы знаете подходящее место? Мы с Толей угощаем.

— Есть классное место на набережной, совсем недалеко отсюда, — заметила Милана. — Там большие окна и можно полюбоваться окружающей красотой. Если повезёт, мимо будет проплывать корабль. Это всегда так красиво!

— Звучит отлично! Я сегодня так проголодался, что готов быка проглотить! — просиял Мартынов. Наконец-то мне удалось нащупать интересующую его тему. Да и я, честно говоря, был голодный как волк. Кафе имело странно название «Сруб», но выглядело потрясающе. Внешний вид сразу объяснял столь необычное название — бревенчатые стены, деревянная крыша, даже мебель внутри сделана из распиленных и обработанных частей дерева. А какой здесь стоял божественный запах!

— Обожаю это место, — улыбнулась Милана и устроилась за столиком возле окна.

— И часто ты здесь бываешь? — насупился Толик.

— Знаешь, не особо, — ответила девушка без тени смущения. Кажется, провокационный вопрос Мартынова её совершенно не задел. — С нашей работой выбраться куда-то бывает вообще непросто.

Нам принесли меню, и я здорово растерялся. Все эти карпаччо, брускетты и канапе мне особо ничего не говорили. Я решил отдать инициативу девчонкам и заказал себе то же самое. Мы взяли по салату из морепродуктов и какие-то закуски с чаем. А вот Толик высмотрел куриные рулеты и заказал дорогущий салат с красной рыбой.

— Рассказывайте, откуда вы приехали, в какой академии учились? — заинтересовались девушки.

— Мы одногруппники, учились в Привольской академии, — ответил я за Толика, который навалился на куриный рулет и забыл обо всём на свете. — Малых медалей Асклепия не получали, но учились хорошо, получили распределение сюда, а что было дальше, вы уже знаете.

Девчонки рассказали свои истории, мы поделились впечатлениями о том, как учат в разных академиях, а потом принесли и наши заказы.

— Да, это совсем другая еда и условия. Не то, что в наших берлогах, — порадовался я, когда принесли заказ.

— Вам ведь жильё выдают! — вспомнила Лиза. — И как, уже обжились в ведомственных квартирах?

— Не особо, — честно признался я. — Не знаю кому как везёт, но нам достались полные развалины. Такое впечатление, что там со времён прошлой цивилизации никто не жил. Фараоны и то в более комфортных условиях находятся.

Милана рассмеялась, а Лиза понимающе закивала головой.

— Да, у меня старшая сестра тоже целитель, так она рассказывала о том, что ей достались условия не лучше. Пришлось с нуля обживаться на новом месте.

— Вот мы вчера с Толей и тащили полные сумки с центра.

— Кто же в центре скупляется? — удивилась Милана. — Здесь в промышленном районе есть отличные магазины, и идти всего минут десять-пятнадцать.

— Где же вы раньше были! — воскликнул я, отложив в сторону вилку.

— Так, вот что! Завтра с утра отправляемся по магазинам. Готовьте список всего, что вам нужно, а мы с Лизкой найдём, где это купить. Будем наводить порядок в ваших жилищах.

— Спасибо, но как-то неудобно, — застеснялся я, понимая, что показывать такое жильё кому-то попросту стыдно. Тем более, девушкам.

— Вы нас пригласили в кафе и спасли от голода после смены, а мы будем спасать вас, — стояла на своём Милана. — Целитель должен приходить с работы в место, где можно отдохнуть и набраться сил, а не ютиться в норе как сурок.

— Золотые слова! — ответил я, поднимая чашку ароматного чая и салютуя девушке.

Мы просидели в кафе часа полтора, но время пролетело, словно одно мгновение. Совершенно не хотелось никуда уходить, но усталость давала о себе знать. Официантка принесла счёт, но Толик сделал вид, что ему нужно отойти в уборную, поэтому оплату я взял на себя. Отсчитав нужную сумму и чаевые, я вернул счёт девушке и предложил подождать Мартынова на улице.

Прохладный осенний ветер с реки заставлял немного поёжиться и отгонял сон. Хотелось гулять по освещённой фонарями набережной, болтать с девчонками и не думать о завтрашнем дне, но реальность вынуждала вернуться к обязанностям.

Оказалось, что Милане нужно было ехать на другую сторону реки, а Лиза жила в трёх остановках отсюда. Мы провели девчонок на автобус, а сами поплелись домой. Вспоминая о той дыре, где мне предстояло провести ещё одну ночь, настроение упало.

— Хорошо посидели, — прокряхтел Толик. — Жаль, что мало.

— Да ладно, и так на семь с половиной тысяч вышло.

— Шесть восемьсот! Я считал! — оживился Толик.

— А чаевые? Нас хорошо обслужили, так что не вижу повода скупиться. Но даже без чаевых выходит по три тысячи четыреста с носа.

— Твоя идея с прогулкой — ты и плати, — ушёл в отказ Мартынов, чем здорово меня удивил.

— Погоди, ты же сам согласился.

— А почему бы и не согласиться, если ты зовёшь? И потом, у меня сейчас нет таких денег.

— Ты же только вчера получил подъёмные.

— Вот именно, что подъёмные! Это для того, чтобы на ноги встать в чужом городе, а не по кафешкам шататься. В общем, с первой зарплаты отдам.

Решив не портить себе настроение, я выбросил из головы эту ситуацию. Да, неприятно, но подъёмных у меня пока хватает на жизнь, а там и зарплата не за горами. В любом случае не пропаду. Родители научили меня экономно обращаться с деньгами, так что возьмусь за ум и не стану позволять себе лишнего. Я слышал истории о том, как некоторые целители спускали за пару месяцев все подъёмные, а затем жаловались всему миру, что им не на что жить. Нет, эти деньги должны мне помочь пережить грядущую зиму и протянуть в хороших условиях до весны. Вот приведу в порядок квартиру, куплю зимнюю одежду, а там уже и тратиться некуда. Всё равно почти всё время буду проводить на работе.

Вернувшись домой, я едва добрался до ванной, принял душ и рухнул в кровать. Сил больше ни на что не оставалось. Зато утром пришлось экстренно вставать и наводить порядок, потому как могли пожаловать гости.

Только я успел немного прибраться, зазвонил телефон. Не припоминаю когда это я оставлял свой номер Милане.

— Доброе утро, Костя! — послышался в динамике бодрый голос девушки. — Готов прогуляться по району?

— Хоть сейчас, — отозвался я, запрыгивая в ботинки.

Правда, всё равно пришлось подождать Мартынова, который особо никуда не спешил. Такое впечатление, что ему это было совершенно не нужно. Однако уже после первого магазина, куда мы зашли, его мнение кардинально изменилось.

— И почему мы сюда не пошли сразу? — удивлялся он, глядя на ценники, которые были процентов на пятнадцать ниже тех, что мы видели в центре. — А я ведь ещё думал пройтись по району, да времени никак не хватало.

Я не удержался и всё-таки напомнил Толику, что до предложения девчонок он вообще никуда не собирался, но тот лишь насупился и сделал вид, что пропустил мои слова мимо ушей.

А Милана меня здорово удивила, когда мы отправились за продуктами.

— Идём, я знаю где можно купить свежие овощи, — произнесла девушка и направилась к бабулечкам, торговавшим у дороги, неподалёку от автобусной остановки. Некоторые расставляли консервацию и урожай на деревянных раскладных столиках, но были и те, кто просто разослал газетку на голой земле и выложил товар прямо на бумагу.

— Скупляться на стихийных рыночках? Вы серьёзно? — опешил Толик. — Вы же целители! Нет, я понимаю, что вы ещё стажёры, но разве не очевидно, что это место — рассадник заразы?

— Спокойно! — отозвалась Милана, проигнорировав тираду Мартынова. — Если знать у кого покупать, можно найти овощи по качеству лучше, чем в фермерской лавке.

Когда я был ещё мальчишкой, отец брал меня с собой на рынок. Выбирая товар, он учил меня смотреть на продавцов, оценивать их внешний вид, насколько они ответственно подходят к соблюдению норм чистоты и как себя ведут с покупателями. Кто бы мог подумать, что эти знания пригодятся мне в другом мире?

Милана направилась к одной из женщин, которая показалась мне достаточно опрятной и аккуратной.

— Зоя Ивановна, можно кило огурчиков, немного зелёного лука, листьев салата и редис? — попросила девушка, сверившись с моим списком.

— Конечно, Миланочка, сейчас сделаем, — просияла женщина и принялась накладывать заказ в новенькие бумажные пакеты. — Огурчики уже тепличные. На грядках отошли ведь, поэтому и цена выше.

Женщина принялась оправдываться, но цена меня абсолютно устраивала, поэтому я даже не думал спорить с Миланой и искать товар у другого продавца. Если Пашкова привела нас сюда, она точно знает что делать.

— Откуда ты её знаешь? — прошипел над ухом у девушки Мартынов.

— Это соседка моей бабушки. А у меня есть правило — покупать только у тех людей, которых я знаю и сама могу видеть как они выращивают урожай. Зоя Ивановна одна из таких хозяюшек.

Да, это правило я не учитывал, но оно имеет право на жизнь.

— Четыреста восемьдесят рублей, — заявила торгашка, подбив итоговую сумму на счётах.

— Зоя Ивановна, а можно применить промокод? — ухмыльнулась девушка, решив окончательно нас шокировать.

— Ну-ка? — насторожились женщина.

— У Мироновны внук родился, Алёшкой назвали. Похож на отца, как две капли.

— Промокод устаревший, я ещё на той неделе от Нюрки-цветочницы слышала.

— А что Вересовы продали дом и переезжают в Москву, слышали?

— Да ну? — удивилась женщина.

— Так вот, сама только вчера узнала. Продают мебель по дешёвке, что-то вообще даром отдают, чтобы с собой в столицу не тащить.

— Ну-ка, держи, внучка, редис, огурчики, зелень и в придачу варенье малиновое от бабы Зои, а мне позвонить надо. Может, что из мебели себе успею урвать. У меня как раз шкаф сыпется и комод совсем старый, на него даже смотреть страшно.

— А скидка? — хитро сощурилась девушка.

— Триста рублей, и можешь всё забирать, — отмахнулась женщина.

Надо же! Это тот самый случай, когда информация тоже была ценным товаром. По сути, женщина торговала, чтобы не сидеть дома и принести домой хоть какую-то копейку, а заодно поддерживала связь с окружающим миром. Пожилым людям здорово не хватает живого общения, так что Зоя Ивановна торговала ещё и для того, чтобы найти собеседника. Но я в первый раз видел, чтобы за свежие сплетни давали реальную скидку.

— Пусть небольшая выгода, но всё равно приятно, — улыбнулась Милана. — Заодно и варенье к чаю раздобыла.

За три часа мы накупили по два огромных пакета вещей, а я оставил в магазине семнадцать тысяч. Да, теперь придётся быть осмотрительнее с расходами, но зато у меня есть всё необходимое для комфортной жизни. В благодарность за помощь я предложил девчонкам по мороженому, но они отказались.

— Честно говоря, я вся продрогла, поэтому мороженое явно некстати. А вот от горячего чая я бы не отказалась, — призналась Милана.

— Идём в «Сруб»? — мгновенно отозвался я.

— С пакетами? Нет уж. Давайте вы свои пакеты занесёте домой, заодно и посмотрим что можно сделать с вашими берлогами. Надеюсь, чаем угостите?

— Без проблем! — пообещал я и с облегчением выдохнул. Не зря сегодня утром потратил кучу времени и сил, чтобы навести порядок в квартире.

Уже в подъезде возникла неожиданная заминка.

— Дамы и господа, куда это вы собрались? — послышался голос старичка из окошка, которое предыдущие два дня было закрыто наглухо.

— К себе домой, — отозвался я и продолжил путь, потому как пакеты уже резали пальцы на руках и грозились выскользнуть в любой момент.

— Не торопитесь! Я вам добро ещё не давал, — воскликнул мужчина и выскочил из своей коморки. — Какая квартира?

— Двадцать восемь и тридцать!

— А, новенькие! — покачал головой старичок, что-то соображая в голове. — То-то я и смотрю, что лица незнакомые. Погодите-ка, что-то вас слишком много. Там, насколько я знаю, живут молодые специалисты.

— Вот мы и живём, — закончил я, сдавшись и опустив пакеты на пол. — А это наши коллеги.

— Коллеги? — старик осмотрел девушек и закашлялся. — Так и запишем. А документы у вас имеются?

После пятиминутной проволочки консьерж, которого прежде мы никогда не видели, согласился пропустить всех, но записал в старый покрытый бумажной пылью журнал фамилии гостей.

— Так положено! — с важным видом заявил он и захлопнул журнал, подняв целую волну пыли, от которой мы невольно поморщились.

— Странно, что мы вас не видели раньше, — задумался Мартынов.

— Так я ведь в больнице пролежал неделю. Вот, вчера только выписали, а сегодня я снова в строю. Болею в последнее время частенько.

— Не удивительно. С такими-то условиями работы, — заметила Милана. — Вам бы немного убраться здесь, а то дышите всякой гадостью.

— Без ваших рекомендаций разберусь, — проворчал старик и засеменил к своему кабинету. Смысл такому пытаться что-то доказать? Он уже привык существовать в своём сформировавшемся мире, и любое изменение будет вызывать у него решительный протест.

Мы поднялись на пятый этаж, занесли покупки и принялись за распаковку. Всего за пару часов наши с Толиком квартиры заметно преобразились. В моём жилище на окнах появились шторы, на кухонном столе — скатерть, в шкафчике — посуда и столовые приборы. Даже на старые стулья девчонки нацепили мягкие подушки для удобства. Пока мы возились, вскипел чайник, и мы отпраздновали новоселье. Настроение немного подпортил Мартынов, который за весь день почти не проронил ни слова и вёл себя так, словно всё происходящее было в порядке вещей. Расставаться с девчонками совсем не хотелось, но через пять часов начиналась ночная смена в больнице, а мы здорово умаялись, поэтому Милана с Лизой нас покинули, а мы с Толиком разбрелись по своим квартирам. Я даже успел пару часов подремать, но в этот раз предусмотрительно завёл будильник.

В больнице мы были уже в семь часов вечера, чтобы принять смену у второй бригады. Я заранее приготовил ужин и взял чуть больше еды на случай, если кто из коллег будет голоден. Когда старший целитель второй бригады заглянула в ординаторскую, мы были уже переодеты.

— Аделаида Ивановна, вы превосходно выглядите. Лучше, чем когда-либо! У вас сегодня какой-то праздник? — рассыпался в комплиментах Мартынов, заметив целительницу. На самом деле, парень откровенно лицемерил, потому как женщина выглядела уставшей. Да и откуда ему знать как она обычно выглядит, если он видит её второй раз в жизни?

— Благодарю, Анатолий, — холодно отозвалась женщина, бросив на младшего целителя настороженный и слегка удивлённый взгляд. От смущения она лишь на мгновение задержалась, но этого оказалось достаточно, чтобы Мартынов увязался за ней следом.

— Нет, вы слышали? — возмутилась Лиза. — Я за вчерашний вечер от него ни одного слова приятного не услышала — только брюзжание и недовольство, а тут он на ровном месте в комплиментах рассыпался. Теперь вдвойне обидно.

— А мне кажется, что это неспроста, — заметила Милана. — Готова поспорить, что Мартынову от неё что-то нужно.

— Да что ему может понадобиться от Крючковой? — не сдавалась её подруга. — Она лет на двадцать старше. И вообще, такие фокусы на неё не действуют.

— Вот скоро и узнаем, — заключила девушка.

— Коллеги, добрый вечер! — сухо произнёс Семёнов, войдя в ординаторскую. — Так, все в сборе? Мартынова видел, все остальные здесь. Хорошо! Ждём наших коллег и отчёты по прошедшей смене. Краем уха я слышал, что у нас появилось два новых пациента. В принципе, это совсем немного, но не будем расслабляться — смена длинная, всё что угодно может случиться.

Ага, знаем каким краем уха он слышал о новичках. Наверняка успел посплетничать с Митрофановной. Мне показалось, что между Семёновым и нашей дежурной медсестрой установились какие-то особые отношения. Вряд ли что-то серьёзное. Скорее, просто общие интересы на фоне любви послетничать.

Ровно в восемь мы отправились на вечерний обход. Семёнов был полон энергии и сыпал советами, пока мы шли по коридору к первой палате.

— Вы должны помнить, что все болезни и проблемы в организме с наступлением ночи обостряются, поэтому вечерний обход в больнице — жизненная необходимость.

— А разве пациенты не могут сами обратиться, если им поплохеет? — смутился Мартынов.

— Кто? Эти партизаны? Да каждый второй будет молчать в тряпочку и терпеть до последнего, пока совсем не прижмёт. А некоторые наоборот будут бегать каждые пару минут и жаловаться. Нет, заступающая смена должна иметь представление о состоянии пациентов в палатах.

В принципе, за первую половину обхода ничего особо нового мы не увидели. Трёх человек сегодня уже выписали, один новичок оказался с воспалением лёгких и получил свою дозу целительной энергии, а вот второй пациент оказался куда любопытнее.

— А вот и вы! — заключил мужчина, бросив быстрый взгляд на карманные часы, которые держал в руке, словно засекал время. — Тридцать пять минут десятого, а целители всё-таки вспомнили о моём существовании. А если бы у меня было что-то серьёзное? Вдруг я тут уже без сознания лежу?

— Будь у вас что-то серьёзное, вы бы не оказались в одиннадцатой палате, — совершенно спокойно произнёс старший целитель. — И потом, в мою смену никто не умирает, я слежу за каждым. И если чья-то энергия начнёт резко тускнеть, уже через минуту начнутся реанимационные мероприятия.

— Хотелось бы верить, — прокряхтел мужчина, и спрятал часы в нагрудный карман.

— Итак, Бочаров, — пробормотал Семёнов, листая историю болезни дотошного пациента. — Утверждает, что у него пропало обоняние, жалуется, что не чувствует вкус пищи и ослабевает с каждым днём.

Аркадий Афанасьевич повернулся к нам и одарил оценивающим взглядом.

— Сейчас каждый из вас проведёт диагностику и попытается найти причину сего безобразия. Посмотрим на что годятся наши стажёры и проверим силы наших младших целителей.

— А не слишком ли затратно? — пробормотал Мартынов.

— Сегодня не операционный день, так что можем себе позволить потратить немного энергии, чтобы попрактиковаться и оценить свои силы.

— Ефим Петрович, на что жалуетесь? — поинтересовалась Милана, выбрав стандартный способ общения с пациентом. Готов поспорить, девушка уже активировала дар, чем и мне самое время заняться. Я не собирался уступать стажёрам даже в диагностике.

— На здоровье жалуюсь, — дал максимально пространный ответ мужчина. — И на качество обслуживания в этой больнице. Ваши коллеги не особо торопились ко мне. Но раз уж вы нашли время осмотреть меня, то я ужасно себя чувствую. Кажется, мне осталось всего пару дней.

— Сейчас разберёмся что с вами не так, — отмахнулся Аркадий Афанасьевич. — В приёмном ничего особенного не обнаружили. Кто первым начнёт?

Мартынов вызвался первым. На самом деле, пока старший целитель общался с пациентом, мы уже активировали внутреннее зрение и изучали пациента, но помимо Толика никто не спешил делиться своими наблюдениями.

— У пациента жёлчный не справляется с количеством вырабатываемой желчи, из-за этого могут быть боли в боку, изжога и жжение в желудке.

— Хорошее наблюдение. Но как объяснить исчезновение вкуса и обоняния? — задал логичный вопрос Семёнов.

— Вирус? — предположил я.

— Дорофеев, вы нашли в теле Бочарова вирус? — удивился Семёнов.

— Нет, но это один из вариантов, почему может блокироваться работа рецепторов.

— Меня не интересует теория, я её знаю лучше вас. Мне нужен конкретный ответ на вопрос — почему у этого пациента слабость и проблемы с обонянием и вкусом?

— Нужно взять анализы, — первой сдалась Лиза. — С помощью диагностики не удаётся найти ни одну проблему.

Как бы удивительно эти ни было, я тоже расписался в собственной беспомощности. Оставалось предположение, что проблемы возникли на нервной почве, но я держал эту теорию при себе, потому как доказательств не было, а Семёнов требовал конкретику.

— Вот сейчас мы и узнаем в чём кроется корень проблемы, — старший целитель выудил из кармана склянку, повернулся к Бочарову и протянул ему флакон. — Ефим Петрович, чтобы разобраться в причинах ваших проблем нам придётся использовать искусственный возбудитель. Вам нужно выпить эту настойку, а мы с помощью внутреннего зрения проверим как она будет реагировать.

— Что здесь? — насторожился мужчина.

— Надеюсь, вы мне это скажете, когда наши специалисты вам помогут. Пейте!

— Я не стану…

— Тогда подпишите документ, что вы отказываетесь от анализов, берёте на себя все риски, и завтра утром мы вас выписываем.

Бочаров с сомнением повертел в руках флакон, но затем всё-таки откупорил крышку и выпил. В то же мгновение он противно скривился.

— Почувствовали вкус? — улыбнулся Семёнов.

— Нет, живот скрутило. Что за дрянь вы мне подсунули, что вот-вот наизнанку вывернет?

— Лимонный сок, — признался старший целитель. — Молодёжь, что скажете?

— Вкусовые рецепторы реагируют на возбуждение, — поделился я своими наблюдениями. — Кислотность в желудке не успела повыситься, выброса желчи я пока не заметил. В чём причина боли в желудке, я не понимаю. Могу предположить, что это психосоматика, но между вкусовыми рецепторами и отделом мозга, отвечающим за обработку поступающей информации от нервных окончаний языка, связь работает отлично.

— Какие выводы мы можем сделать? — улыбнулся Семёнов.

— Что-то блокирует ощущения, — догадалась Милана.

— Вот сейчас мы и узнаем что это.

Старший целитель достал из кармана второй флакон и протянул его пациенту.

— Я отказываюсь участвовать в ваших экспериментах! — заявил Бочаров, скрестив руки на груди. — Я вам не лабораторная мышь!

— Это не эксперимент, Ефим Петрович, это серьёзное медицинское исследование, которое вам поможет. Если вы отказываетесь…

— Да понял уже! — согласился мужчина. — Надеюсь, вы меня не угробите своими исследованиями.

Бочаров одним махом опрокинул флакон и вылил в себя содержимое, а затем уронил его и бешеными глазами посмотрел на старшего целителя. На всю палату раздался звон бьющегося стекла, который утонул в крике пациента:

— Вы в своём уме? Это же яд! Вы меня отравили!

— А как вы это поняли? — изобразил удивление Семёнов. — У вас ведь вкусовые рецепторы не работают.

— Думаете, я совсем дурак? У меня язык онемел, и вкус белладонны с кошачьим глазом я ни с чем не спутаю!

— Выходит, проблема исчерпана. Вкусовые рецепторы у вас заработали, обоняние, я так понимаю, тоже должно вернуться, а выработку желчи мы сможем контролировать с помощью лекарственных настоек. Выходит, в стационаре вы не нуждаетесь, и можно вас выписывать.

— А как быть с ядом в организме? — запаниковал Бочаров.

— Выпейте противоядие, а я заблокирую влияние яда на ваш организм и обеспечу его скорейшее выведение естественным путём. Всё-таки хорошо, что вы пробудете у нас до утра. На месте таксиста я бы побоялся за чистоту машины и не пустил вас в салон.

Семёнов приложил руку к солнечному сплетению мужчины, а тот замер и боялся даже пошевелиться.

— Готово! Выписку получите на посту медсестры.

— Я буду жаловаться! — пригрозил Бочаров. — Посмотрим, как вы себя будете вести, когда дело дойдёт до медицинской коллегии в Москве.

— В таком случае, я сообщу на вашу работу, что вы симулируете, — парировал старший целитель. — Думаю, там совершенно не обрадуются тому, что вы отлыниваете от работы и тратите их деньги на оплату больничных.

— Бездушный кусок камня! — выплюнул Бочаров, подскочил с места и принялся сдирать постельное с кушетки.

— Вы нас покидаете? Ваше право. Надеюсь через полчаса вас здесь не увидеть. Не стоит занимать койко-место у тех, кто действительно нуждается в помощи, — Семёнов повернулся к нам и произнёс чуть громче: — Остальные следуют за мной. У нас есть ещё пациенты, которым понадобится ваша помощь.

— Аркадий Афанасьевич, вы действительно дали пациенту яд? — удивилась Милана, когда мы вышли из палаты.

— Да. Но в разбавленном состоянии. Максимум, что может грозить нашему пациенту — несварение желудка.

— А что по итогу с Бочаровым? — поинтересовалась Лиза, когда мы вышли в коридор.

— А вы сами как думаете? — Семёнов остановился в коридоре и пристально посмотрел на нас.

— Симулянт, — ответил я. — Это объясняет почему наша диагностика не могла обнаружить проблемы с вкусовыми рецепторами. Думаю, с обонянием та же история.

— Верно. Бочаров симулировал проблему. Но доказать это сложно. Разумеется, можно пойти у него на поводу и тратить энергию на поддержание его организма, но где гарантия, что он подтвердит пользу от нашей работы? Этот негодяй может сделать каменное лицо и заявить, что лечение ему не помогло, а это проблемы для целителя и больницы. И потом, я не могу позволить бездельникам занимать места в палатах, которые пригодятся тем, кто нуждается в помощи. Некоторые люди могут только мечтать о том, чтобы их осмотрели целители. И потом, я всегда отрицательно отношусь к симулянтам и обманщикам. Зарубите себе на носу, потому как это в равной степени относится и к сотрудникам.

— Аркадий Афанасьевич, а вы всегда носите с собой яд в кармане халата? — поинтересовался Мартынов.

— Нет, просто увидел знакомую фамилию в истории болезни и заранее разработал план как вывести его на чистую воду. А вообще, для особо настырных младших целителей у меня есть и не такие настойки.

Толик прикусил язык и больше не задавал вопросов, а мы благополучно посетили последнюю палату и вернулись в ординаторскую. Уже на выходе я пробежал взглядом по закрытой палате под номером тринадцать и припомнил сказанное Радимовым в день нашего знакомства. Палата для особых пациентов. Надеюсь, она так и останется закрытой.

Ночь выдалась относительно спокойной. Дважды приходилось заглядывать к пациентам с высокой температурой и сбивать её, мы с Миланой проведали пациента с воспалением лёгких, которому ночью стало тяжело дышать, и заглянули в палату к женщине с переломом, чтобы обезболить её ногу, снять отёчность и дать возможность немного поспать.

Я намеренно попросил Милану пойти со мной, потому как девушка приглянулась мне ещё в первый день нашего знакомства. И судя по её поведению, это взаимно.

Открыв дверь палаты, я пропустил девушку вперёд и встретился с ней взглядом. Она мне улыбнулась, а затем поспешила внутрь. Пока мы шли к ординаторской, я попытался развязать разговор, но тут на пути попался больной с переломом.

— Гаврюшов, вы куда собрались на ночь глядя? — остановил я мужчину, ходившего на костылях.

— В уборную, Константин Юрьевич. Сил нет терпеть.

— А утка вам на что?

— Не могу я так! Лучше на костылях доковыляю.

— И растянетесь там на гладкой плитке, да? Нет, одного перелома вам достаточно. Ну-ка, пересаживайтесь в кресло-каталку, я вас с ветерком подкину туда и обратно.

Вообще это была обязанность дежурной медсестры, но я видел, что Митрофановна сейчас была занята с другим пациентом, поэтому решил вмешаться. В любом случае с меня не убудет. Да, упустил возможность пообщаться с Миланой наедине, но ведь в коридоре и так слишком много посторонних ушей, так что я почти ничего не потерял.

Зато когда мы возвращались в палату, навстречу уже бежала Митрофановна.

— Вот же принципиальные! Утка им не нравится! — принялась она отчитывать бедолагу.

— Митрофановна, всё в порядке! Мы проблему уладили.

— Спасибо, Костенька! — вмиг сменила она гнев на милость, поняв, что претензий к ней не будет.

Зато рано утром, когда спать хотелось сильнее всего, отделение всполошило появление нового пациента прямиком из приёмного. Что любопытно, Радимов уже сопровождал пациента, когда его везли мимо нашего отделения в операционный блок. Выходит, Егор Алексеевич проснулся посреди ночи и примчался из дома? Не хотелось бы мне также спать, как на иголках.

— Аркадий Афанасьевич, нам привезли тяжёлого больного, срочно нужно готовить к операции, — объяснил заведующий, прежде чем кто-то из нас успел хоть рот открыть. — Это артефактор, у которого научный опыт пошёл не по плану, и в результате взрыва он лишился пальцев. Если поспешим, ещё успеем сохранить их подвижность.

— Может, Мокроусова вызвать? — забеспокоился старший целитель и побежал вслед за Радимовым. Их голоса доносились из коридора, и приходилось напрягать слух, чтобы расслышать о чём говорят целители.

— Нет, Пётр Афанасьевич пусть отдыхает. Ему принимать смену через несколько часов, да и у него на завтра уже запланированы две операции. Не хочу его перегружать. Справимся своими силами. Найдите мне только младшего целителя, который будет ассистировать.

— Можно позвонить Орлову, но опять же, ему завтра на смену выходить, да и он наверняка где-то шатается даже в такое время. Вы же его знаете…

— Будем обходиться своими силами. Целители со второй бригады пусть отдыхают, возьмите кого-то из своих.

— Так у меня ведь зелёные новички, только прибыли! — воскликнул Семёнов.

— Что, не справятся? — удивился Егор Алексеевич и поднял на коллегу глаза. — Я ведь не прошу проводить операцию, этим займёмся мы сами. Мне нужен третий целитель в роли ассистента.

— Тогда я возьму Дорофеева, — решил Аркадий Афанасьевич. — Он более устойчивый и держит концентрацию. Я его уже успел немного проверить и закалить, так что справимся.

Казалось, у меня кровь застыла в жилах, когда я услышал свою фамилию. Меня и на операцию? Я с огромной радостью, да только справлюсь ли? Одно дело — стоять рядом и смотреть, а другое — напрямую участвовать в процессе. И вообще, когда это Семёнов успел меня проверить? Выходит, его нападки и ворчание было не более, чем проверкой? Сейчас для меня старший целитель открылся совсем с другой стороны.

Дверь распахнулась, и оба целителя зависли на пороге ординаторской.

— Дорофеев, будешь ассистировать! — безапелляционным тоном заявил Радимов.

— У меня же опыта нет! — удивился я.

— А откуда ему взяться, если ты ни на одной операции не был в роли ассистента? Готовься к операции, живо! У нас не так-то и много времени на подготовку.